тень на Диомида
Dec. 21st, 2025 06:15 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka("отсекли голову и представили ее Шамилю")
"Авангард каждый шаг брал с боя и шел вперед.
Напрасно набрасывают тень на Диомида Васильевича, говоря, что движение колонны замедлялось тем, что он не приказывал разбрасывать завалов. Напротив, всякий раз, как только он брал каменный завал, его разбрасывали, но горцы сейчас же по проходе его сооружали. Вырубать же наваленные чинары было нечем. Очевидно, генералу Клюгенау вместо этой гибельной операции следовало уничтожить и бросить все, что затрудняло движение колонны. Кроме того, завалы начинались с половины леса, а колонна была расстроена еще до подхода к ним. На колонну налегли всей тяжестью главные массы неприятеля. Из пропастей и ущелий они бросились в шашки отбивать вьюки, забирали все, что только было можно, и скатывали в пропасти, офицеров недоставало для командования, унтер-офицеры принимали начальство над остатками рот. Генерал Клюгенау пришел в смущение и послал за Диомидом Васильевичем. Пассек сдал командование Беклемишеву и немедленно прискакал к колонне. Она была в полном расстройстве. Он помог генералу Клюгенау восстановить в ней порядок и двинулся с колонною вперед. Ему приводилось составлять передовые шеренги из боевых солдат, чтобы одушевлять не бывших в сражении. Сам он шел спиной вперед, обращаясь лицом к солдатам и ободряя их словами. Говорят, на нем были прострелены во многих местах полы сюртука и фуражка. Заметивши, что силы неприятеля увеличиваются и начинают переходить в наступление, он заключил, что горцы, сопротивлявшиеся авангарду и преследовавшие его, стягиваются против колонны, и немедленно послал своего адъютанта задержать авангард, слишком опередивший колонну. Адъютант был убит. Он послал с тем же приказанием состоявшего при нем юнкера. Юнкер упал простреленный в ногу. Тогда Диомид Васильевич, видя, что авангард выбирается на гору, надеясь на свой голос, пробежал несколько шагов и, весь подавшись вперед, сложив руку в трубу, крикнул: «Авангард, стой!» В это мгновенье из кустов выскочил горец и выстрелил ему в упор в спину — навылет. Пуля вышла с левой стороны груди, он был еще жив, несколько линейных казаков бросилось поднять его[137]{21}.
Диомид Васильевич всегда имел при себе линейных казаков, — по казакам горцы догадались, кто пал, по всему лесу раздался торжествующий крик, и пули посыпались на него. Линейцы свернули его тело в лубки, положили на лошадь и привязали к ней. Горцы бросились в шашки, отбили тело, пронизали кинжалами, стащили в пропасть, отсекли голову и представили ее Шамилю. Шамиль велел провезти ее по всем окрестным аулам и объявить, что уже нет этого страшного наиба.
Остатки отряда прибыли в полном расстройстве в Дарго, с ничтожным количеством провианта.
"Авангард каждый шаг брал с боя и шел вперед.
Напрасно набрасывают тень на Диомида Васильевича, говоря, что движение колонны замедлялось тем, что он не приказывал разбрасывать завалов. Напротив, всякий раз, как только он брал каменный завал, его разбрасывали, но горцы сейчас же по проходе его сооружали. Вырубать же наваленные чинары было нечем. Очевидно, генералу Клюгенау вместо этой гибельной операции следовало уничтожить и бросить все, что затрудняло движение колонны. Кроме того, завалы начинались с половины леса, а колонна была расстроена еще до подхода к ним. На колонну налегли всей тяжестью главные массы неприятеля. Из пропастей и ущелий они бросились в шашки отбивать вьюки, забирали все, что только было можно, и скатывали в пропасти, офицеров недоставало для командования, унтер-офицеры принимали начальство над остатками рот. Генерал Клюгенау пришел в смущение и послал за Диомидом Васильевичем. Пассек сдал командование Беклемишеву и немедленно прискакал к колонне. Она была в полном расстройстве. Он помог генералу Клюгенау восстановить в ней порядок и двинулся с колонною вперед. Ему приводилось составлять передовые шеренги из боевых солдат, чтобы одушевлять не бывших в сражении. Сам он шел спиной вперед, обращаясь лицом к солдатам и ободряя их словами. Говорят, на нем были прострелены во многих местах полы сюртука и фуражка. Заметивши, что силы неприятеля увеличиваются и начинают переходить в наступление, он заключил, что горцы, сопротивлявшиеся авангарду и преследовавшие его, стягиваются против колонны, и немедленно послал своего адъютанта задержать авангард, слишком опередивший колонну. Адъютант был убит. Он послал с тем же приказанием состоявшего при нем юнкера. Юнкер упал простреленный в ногу. Тогда Диомид Васильевич, видя, что авангард выбирается на гору, надеясь на свой голос, пробежал несколько шагов и, весь подавшись вперед, сложив руку в трубу, крикнул: «Авангард, стой!» В это мгновенье из кустов выскочил горец и выстрелил ему в упор в спину — навылет. Пуля вышла с левой стороны груди, он был еще жив, несколько линейных казаков бросилось поднять его[137]{21}.
Диомид Васильевич всегда имел при себе линейных казаков, — по казакам горцы догадались, кто пал, по всему лесу раздался торжествующий крик, и пули посыпались на него. Линейцы свернули его тело в лубки, положили на лошадь и привязали к ней. Горцы бросились в шашки, отбили тело, пронизали кинжалами, стащили в пропасть, отсекли голову и представили ее Шамилю. Шамиль велел провезти ее по всем окрестным аулам и объявить, что уже нет этого страшного наиба.
Остатки отряда прибыли в полном расстройстве в Дарго, с ничтожным количеством провианта.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-12-21 05:17 pm (UTC)Солдаты, будучи не в силах долее переносить свое тяжелое положение, просились в цепь, чтобы быть убитыми. Безнадежность и уныние охватили все войско. Кем-то предложено было послать охотников с холодным оружием в Герзель-Аул к генералу Фрейтагу, с приказанием идти немедленно на выручку. Два кабардинца это исполнили.
Генерал Фрейтаг пригласил все население этого городка к изготовлению наскоро ночью сухарей, и забравши все, что было, на рассвете двинул свой отряд, а чтобы облегчить солдат, приказал им быть в одном белье, перекинув через плечи мешок с сухарями, и быстро понесся с своим отрядом к армии Воронцова. Еще далеко не соединившись с ней, по дороге, с высоты гор, дал пушечный залп; этот залп, рассказывали оставшиеся в живых участники этой экспедиции, был для них трубным гласом воскресения: армия ожила и поспешила на соединение. Соединившись, вошли в Герзель-Аул, где уже продавались армянами серебряные вещи из отбитых тюков.
Так кончилась Даргинская экспедиция. От границ обществ Буни и Технуцал, Андия, Гумбет, Ичкерия и почти вся Салатавия вновь перешли к Шамилю.
Помпей Васильевич, получивши известие о смерти брата, написал письмо к Воронцову, в котором, между прочим, просил его сделать распоряжение о сохранении бумаг Диомида Васильевича и выслать их семейству, так как из всего имущества, какое могло бы остаться после его брата, это одно для них драгоценно.
Ни одной бумаги получено не было
Date: 2025-12-21 05:19 pm (UTC)no subject
Date: 2025-12-21 05:21 pm (UTC)«Его императорского величества военно-походная канцелярия. В г. Чугуеве. 22 сентября 1845 года, № 425.
Копия.
Милостивая государыня
Екатерина Ивановна!
Государь император, по всеподданнейшему докладу прошения вашего, от 19-го сего сентября, высочайше повелеть соизволил: во внимание к отличным заслугам и блестящим подвигам покойного сына вашего, генерал-майора Пассека: 1) производить вам пенсию, которая бы следовала покойному сыну вашему, с тем, чтобы после смерти вашей пенсия эта обращена была, по жизнь, четырем дочерям вашим: Ольге, Зинаиде, Людмиле и Евгении, каждой по ровной части; 2) выдать вам теперь же в единовременное пособие пять тысяч рублей серебром и 3) пересмотреть в общем собрании московских департаментов правительствующего сената всеподданнейшее прошение сына вашего титулярного советника Вячеслава Пассека по делу его с князьями Шаховскими о наследственном имении.
С особенным удовольствием, поздравляя вас, милостивая государыня, с этою монаршею милостию, имею честь присовокупить, что об исполнении таковых высочайших повелений вместе с сим сделано мною надлежащее распоряжение. Примите, милостивая государыня, уверение в совершенном моем почтении и преданности». Подлинное подписал: «В. Адлерберг».
Император Николай Павлович изъявил свое сочувствие к горю осиротевшей матери и осыпал ее милостями. Сын ее пал, осененный лаврами. «Лавры не лечат сердца матери», — сказал один из наших талантливых писателей, тепло вспоминая Диомида Васильевича в своих записках{22}.