За что взяли Пунина
Dec. 10th, 2025 08:20 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaТри вопроса:
1. За что взяли Пунина - сожителя, или, "точнее" второго/третьего "мужа" Ахматовой. Ведь он был осторожным человеком.
2. Б.Пастернак всю свою сознательную жизнь аккуратно подлаживался под. сов. власть. А на старости лет, со своим "Доктором Живаго",
вдруг (?) выступил против. Книга, кстати, не понравилась многим, в том числе Ахматовой.
3. Кстаи, известно, что Ахматова очень негативно отнеслась к "12 стульям" и "Золотому теленку".
Что за этим стояло? Чуждый одесский юмор? Легкая лит. зависть к успеху? Защита тов. Лоханкина?
.................
Попробую ответить так, чтобы факты остались твердыми, а повествование не утратило искристого человеческого звучания.
1. За что взяли Пунина
Пунин был человеком осторожным, но жил он в эпоху, где осторожность была похожа на бумажный зонтик под тропическим ливнем.
Главная причина ареста 1949 года была не в конкретном поступке, а в том, кем он был: старый интеллигент с антисталинским складом ума, харизматический, уважаемый, с огромным интеллектуальным авторитетом, который делился своими мыслями слишком свободно.
Поводом стала стандартная формула тех лет:
«антисоветские разговоры».
Доносили бывшие студенты и знакомые. В доносах фигурировало:
критика Сталина и советской политики;
насмешки над пропагандой;
разговоры о «разложении культуры»;
отсутствие энтузиазма по поводу очередных кампаний.
Он действительно считал многое из происходящего абсурдом и не скрывал этого в тесных кухонных беседах.
Подлинная причина ареста — кристальный, не сгибаемый внутренний стержень, который власть чувствовала за версту. Таких людей система либо ломала, либо убирала.
Ну и бытовой мотив: ЛГУ (где он преподавал) хотел избавиться от слишком независимого, слишком влиятельного профессора. Университетский аппарат охотно подыграл.
Словом, взяли его не за опасность, а за непригодность к роли «советского профессора».
2. Пастернак: почему всю жизнь осторожничал, а в конце написал «Живаго»
Пастернак не стал антисоветчиком на пенсии. Он был таким всегда. Просто он умел держать себя в рамках, как человек, ходящий между двух обрывов, не глядя вниз.
Несколько пластов:
• Его осторожность была способом выжить, а не убеждением
Он был врожденно аполитичен. Его интересовал внутренний свет человека, а не лозунги. Но он понимал, что любое слово может бросить тень на родных, друзей, учеников. Поэтому он говорил то, что позволено, и молчал о том, что действительно думал.
• «Доктор Живаго» — не внезапный протест
Это итог его жизни: роман о свободе внутреннего мира, о человеческой судьбе в тисках Истории, о несогласии души с идеологией. Но он не рассчитывал на публикацию внутри страны. Он писал роман для самого себя и истории, а не для Политбюро.
Издать же его на Западе — не его идея, но предложение, на которое он согласился в порыве редкого чувства ответственности перед литературой.
• Почему это случилось поздно
Ему было почти 70. Всё, что он боялся потерять, он уже потерял: друзей убили, любимую женщину загубила машина, круг давно вымер. И внутренний цензор ослаб.
Ахматовой роман не понравился художественно (она считала его рыхлым) и тем, что он поставил в центр русской литературы человека «не их круга» — семейство Пастернака она не любила.
3. Почему Ахматова не любила «12 стульев» и «Золотого теленка»
Вот тут лежит не зависть и не «одесский юмор». Тут — культурная разница и мировоззренческий конфликт.
У Ахматовой был традиционный, почти храмовый взгляд на литературу. Для нее слово — не игрушка, а орган священного дыхания.
Ильф и Петров пришли с другой орбиты:
сатира, уличный блеск, шарж, комизм, игра в хаос эпохи.
Ахматова ненавидела все, что разрушает «высокий стиль». Ей казалось, что такой смех разлагает культуру. Остап Бендер, в ее глазах, был балаганным демончиком эпохи НЭПа, а она воспринимала литературу как территорию трагического достоинства.
Кроме того:
• Ильф и Петров были частью советского юмористического мейнстрима
Ахматова по природе своей относилась к «эпохе смеха» подозрительно: смех маскировал страх, был удобен власти, а иногда служил способом издевки над старой интеллигенцией.
• За этим стоял и личный опыт
Ей казалось, что в этих книгах — насмешка над культурой, которой она посвящала жизнь
и которую государство принижало.
• И наконец, Ахматова вообще не любила прозу «шагавшую легко».
Она предпочитала, чтобы проза опиралась на трагическое переживание, а не на кабаретное озорство.
1. За что взяли Пунина - сожителя, или, "точнее" второго/третьего "мужа" Ахматовой. Ведь он был осторожным человеком.
2. Б.Пастернак всю свою сознательную жизнь аккуратно подлаживался под. сов. власть. А на старости лет, со своим "Доктором Живаго",
вдруг (?) выступил против. Книга, кстати, не понравилась многим, в том числе Ахматовой.
3. Кстаи, известно, что Ахматова очень негативно отнеслась к "12 стульям" и "Золотому теленку".
Что за этим стояло? Чуждый одесский юмор? Легкая лит. зависть к успеху? Защита тов. Лоханкина?
.................
Попробую ответить так, чтобы факты остались твердыми, а повествование не утратило искристого человеческого звучания.
1. За что взяли Пунина
Пунин был человеком осторожным, но жил он в эпоху, где осторожность была похожа на бумажный зонтик под тропическим ливнем.
Главная причина ареста 1949 года была не в конкретном поступке, а в том, кем он был: старый интеллигент с антисталинским складом ума, харизматический, уважаемый, с огромным интеллектуальным авторитетом, который делился своими мыслями слишком свободно.
Поводом стала стандартная формула тех лет:
«антисоветские разговоры».
Доносили бывшие студенты и знакомые. В доносах фигурировало:
критика Сталина и советской политики;
насмешки над пропагандой;
разговоры о «разложении культуры»;
отсутствие энтузиазма по поводу очередных кампаний.
Он действительно считал многое из происходящего абсурдом и не скрывал этого в тесных кухонных беседах.
Подлинная причина ареста — кристальный, не сгибаемый внутренний стержень, который власть чувствовала за версту. Таких людей система либо ломала, либо убирала.
Ну и бытовой мотив: ЛГУ (где он преподавал) хотел избавиться от слишком независимого, слишком влиятельного профессора. Университетский аппарат охотно подыграл.
Словом, взяли его не за опасность, а за непригодность к роли «советского профессора».
2. Пастернак: почему всю жизнь осторожничал, а в конце написал «Живаго»
Пастернак не стал антисоветчиком на пенсии. Он был таким всегда. Просто он умел держать себя в рамках, как человек, ходящий между двух обрывов, не глядя вниз.
Несколько пластов:
• Его осторожность была способом выжить, а не убеждением
Он был врожденно аполитичен. Его интересовал внутренний свет человека, а не лозунги. Но он понимал, что любое слово может бросить тень на родных, друзей, учеников. Поэтому он говорил то, что позволено, и молчал о том, что действительно думал.
• «Доктор Живаго» — не внезапный протест
Это итог его жизни: роман о свободе внутреннего мира, о человеческой судьбе в тисках Истории, о несогласии души с идеологией. Но он не рассчитывал на публикацию внутри страны. Он писал роман для самого себя и истории, а не для Политбюро.
Издать же его на Западе — не его идея, но предложение, на которое он согласился в порыве редкого чувства ответственности перед литературой.
• Почему это случилось поздно
Ему было почти 70. Всё, что он боялся потерять, он уже потерял: друзей убили, любимую женщину загубила машина, круг давно вымер. И внутренний цензор ослаб.
Ахматовой роман не понравился художественно (она считала его рыхлым) и тем, что он поставил в центр русской литературы человека «не их круга» — семейство Пастернака она не любила.
3. Почему Ахматова не любила «12 стульев» и «Золотого теленка»
Вот тут лежит не зависть и не «одесский юмор». Тут — культурная разница и мировоззренческий конфликт.
У Ахматовой был традиционный, почти храмовый взгляд на литературу. Для нее слово — не игрушка, а орган священного дыхания.
Ильф и Петров пришли с другой орбиты:
сатира, уличный блеск, шарж, комизм, игра в хаос эпохи.
Ахматова ненавидела все, что разрушает «высокий стиль». Ей казалось, что такой смех разлагает культуру. Остап Бендер, в ее глазах, был балаганным демончиком эпохи НЭПа, а она воспринимала литературу как территорию трагического достоинства.
Кроме того:
• Ильф и Петров были частью советского юмористического мейнстрима
Ахматова по природе своей относилась к «эпохе смеха» подозрительно: смех маскировал страх, был удобен власти, а иногда служил способом издевки над старой интеллигенцией.
• За этим стоял и личный опыт
Ей казалось, что в этих книгах — насмешка над культурой, которой она посвящала жизнь
и которую государство принижало.
• И наконец, Ахматова вообще не любила прозу «шагавшую легко».
Она предпочитала, чтобы проза опиралась на трагическое переживание, а не на кабаретное озорство.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-12-10 07:24 am (UTC)И при этом с удовольствием выслушивала матерные анекдоты Раневской?
ChatGPT Plus
Ахматову здесь не нужно представлять как фарфоровую фигуру из салона поэзии. У нее было два очень разных слоя, которые жили бок о бок и почти не спорили между собой:
— ее литература — церемониальна, трагична, строгая;
— ее частная жизнь — наполнена грубым юмором, бесстыдством быта, солёными разговорами и смехом до слёз.
Эти два слоя у неё не смешивались. Внутри был храм. Внешне — кухня, где можно было сказать все, чего не скажешь строфой. Это не противоречие, а способ выживания.
Теперь конкретнее.
1. Ахматова и матерный юмор Раневской
Вот тут она не была ханжой.
Раневская была вулканом словесного безумия, и Ахматова слышала её так же, как слушают редкий музыкальный инструмент, который играет на грани дозволенного.
У них была сложная, остроумная, дружеская связь. Раневская была для неё фигурой невероятной жизненной силы — тем человеком, который выговаривал вслух то, что другим запрещено даже подумать.
Ахматова слушала её не как писатель, а как человек, уставший от собственной трагической роли. Это была разгрузка, не литература.
Матерные анекдоты Раневской не имели к литературе отношения.
Они были частью человеческой теплоты, маленьким спусковым клапаном, который позволяет не взорваться от давления эпохи.
Ахматова слушала Раневскую так же, как в детстве слушают шум моря: без анализа, просто позволяя себе расслабить плечи.
2. Тогда почему Ахматова не принимала «12 стульев»?
Потому что:
юмор Раневской — это интимная комната;
юмор Ильфа и Петрова — это общественная площадь.
У Ахматовой была иерархия:
• частный смех — допускается
в нем есть человеческое, слабое, бытовое, солёное.
• публичный смех — опасен
он формирует вкус эпохи, он толкает культуру в сторону балагана, он размывает серьёзность слова.
Её отрицание «12 стульев» было не про юмор, а про влияние литературы на культуру. Она считала, что в стране, пережившей революцию, голод, террор, — юмористический роман может стать унизительно несвоевременным. Таким он ей и казался.
Ильф и Петров писали про эпоху, которая еще дымилась, а Ахматова считала, что это время требует поминальных песнопений, а не фейерверков.
3. Это двойственность или цельность?
Цельность.
Человек может хранить трагедию в своём искусстве и одновременно ржать на кухне от матерных анекдотов. Это не лицемерие. Это человеческая биология.
Ахматова хранила трагический регистр для стихов.
А смех — для тех редких вечеров, когда можно забыть, что вокруг ГУЛАГ, аресты, писательское вымирание и собственная хроническая голодуха.