была пятым и единственным
Nov. 5th, 2025 04:38 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaбыла пятым и единственным дожившим до отрочества ребёнком
Анна Баркова родилась 3 (16) июля 1901 года в Иваново-Вознесенске, была пятым и единственным дожившим до отрочества ребёнком в семье Александра Васильевича Боркова, мещанина из Кинешмы[3].
Училась в гимназии в Иваново-Вознесенске (где её отец работал швейцаром); с 1918 года сотрудничала в ивановской газете «Рабочий край» под руководством А. К. Воронского. Большое влияние на её творчество оказал Фёдор Михайлович Достоевский, которого она считала своим учителем[4]. Поэтесса выступала в печати со стихами (под псевдонимом «Калика Перехожая»), которые были замечены критикой: «Пролеткультовцы приняли в штыки мои стихи… Все обвинения свалились на мою голову: мистицизм, эстетизм, индивидуализм, полнейшая чуждость пролетарской идеологии и, разумеется, „пролетарской” поэзии. В защиту мою выступил только покойный Б. Пастернак» (из письма Анны Барковой от 24 июля 1975 года[5]). Об этом периоде своей жизни поэтесса напишет в незаконченной поэме «Первая и вторая» (1954)
...............
25 декабря 1934 года её арестовали в первый раз[9]. Её знакомые дали показания, что она «в беседах неоднократно рассказывала анекдоты антисоветского содержания; говорила, что при советской власти, вследствие отсутствия свободы слова и цензуры, более жесткой, чем при царском режиме, писателям нет возможности развернуть творческие силы, а после убийства Кирова оправдывала террор оппозиционеров, вынужденных прибегнуть к этому из-за отчаяния ввиду лишения их возможностей осуществлять свои идеи…». Следствие вёл Г. Я. Глаголев
.............
В 1940—1947 годах она жила под административным надзором в Калуге, работала уборщицей в школе, ночным сторожем в тресте «Облсельхозстрой» и бухгалтером в местном книжном издательстве[13]. В это время материальную поддержку поэтессе оказывал, среди прочих, Борис Пастернак: «Уважаемый Борис Леонидович! Большое спасибо за сто руб, переданные мне П. А. Кузько. Говорить о том, насколько эта помощь была своевременна, — не приходится. Должна со скорбью и стыдом признаться: когда я Вам верну эти деньги — неизвестно, ибо положение мое стандартно и стабильно катастрофично: нет службы, нет даже временной работы, пристроить куда-либо свою продукцию не удается…» (А. А. Баркова — Б. Л. Пастернаку, 22 мая 1941 года, Калуга)
Наша армия выгнала немцев из Калуги 30 декабря 1941 г. А 1 января 1942 г. меня «поздравили» с Новым годом. После проверки моего паспорта в квартире, где я в то время ночевала (я вообще с 1934 г. нигде не живу, а только ночую, прочную жилплощадь — две доски на нарах — за эти годы я имела только в лагерях). Итак, проверили документы и боец особого отдела какой-то военной части предложил мне следовать за ним.
– 39-й пункт закона о паспортах. Была в лагере с 58-й статьей, значит, работала у немцев.
Посадили меня во флигель частного дома, где уже лежало на полу 18 мужчин и одна женщина, я была вторая. На наших глазах у крыльца флигеля, находившегося в саду, были расстреляны два человека. Дни были крутые, первые дни войны, расправа была короткая. Всем остальным «фашистским проституткам» (выражались-то проще, по-русски) было обещано тоже десять граммов свинца. К счастью или к несчастью для меня, расстрелять меня не успели. Военная часть с особым отделом, забравшим меня, куда-то спешно выехала, передав арестованных в МВД. С помощью нескольких свидетелей я доказала, что у немцев не работала. Меня освободили[15].
.............
В 1956 году она написала письмо Генеральному прокурору, в котором просила пересмотра дел: «Прошу пересмотра обоих дел. Преступление и в первом случае, когда я была осуждена ОСО, и во втором случае, когда меня осудил Кал<ужский> обл<астной> суд, было одно… Мысль. Антисоветской агитацией я не занималась, не пропагандировала, не будировала, не возмущала никого. За что меня дважды осудили? Разве мнения управляют миром? Разве мысль одного — никому неизвестного человека — могла хоть соринку забросить в государственный механизм? Нет, не могла. /.../ В первый раз меня осудили, главным образом, за два моих стихотворения, найденных у меня при обыске. Второй раз меня осудили, главным образом, за то, что когда-то я была осуждена в первый раз. Остальные обвинения были просто смехотворны. Повторять их не хочу, ибо неоднократно обращалась с детальными заявлениями и в прокуратуру РСФСР, и к Председателю Верховного суда СССР, и, наконец, к Генеральному прокурору СССР. За „мнение”, за „мысль” можно осудить любого советского гражданина, не исключая даже и того, кто в данный момент читает это заявление»[19]. В 1957 году Анна Баркова жила в украинском посёлке Штеровка (близ города Луганска).
13 ноября 1957 года, несмотря на «оттепель», её арестовали в третий раз (как и прежде, по обвинению в антисоветской агитации). В постановлении на арест было указано, что она, «дважды привлекавшаяся к уголовной ответственности за контрреволюционные преступления, не отказалась от своих антисоветских убеждений, осталась на враждебных позициях и является автором ряда рукописей злобного антисоветского содержания». Луганский областной суд 27 марта 1958 года приговорил её к 10 годам лишения свободы с последующим поражением в правах на 5 лет[11].
С июня 1958 находилась в Сиблаге, с февраля 1959 — в Озерлаге, с 1961 — в Дубравлаге. 15 мая 1965 года Пленум Верховного суда УССР отменил приговор в отношении Барковой за недоказанностью предъявлявшегося обвинения[11]. В 1966—1968 годы жила в Голицыно Московской области[20].
Последние годы жизни провела в Москве, в коммунальной квартире на Суворовском бульваре, получая небольшую пенсию («выхлопотать» пенсию поэтессе помог А. Т. Твардовский[21]). В Москве отличавшаяся начитанностью Анна Баркова часто посещала Дом книги на Калининском проспекте[22].
...................
Песни на стихи Анны Барковой исполняет Елена Фролова. В 2017 году Чешское Телевидение выпустило фильм о жизни Анны Барковой под названием «8 hlav sílenství» («Восемь глав безумия» — по одноимённому произведению). Роль поэтессы в нём исполнила Анета Лангерова[англ.].
В Иваново, на здании бывшей женской частной гимназии М. Крамаревской, установлена мемориальная доска, посвящённая поэтессе.
Значительная часть литературного наследия Анны Барковой не опубликована.
..............................
А́нна Алекса́ндровна Барко́ва (3 (16) июля 1901[3], Иваново-Вознесенск — 29 апреля 1976, Москва) — русская поэтесса, прозаик, драматург и публицист, проведшая более двадцати лет в советских лагерях.
..................
/вырвано из клевера/
«За что меня дважды осудили? Разве мнения управляют миром? Разве мысль одного — никому неизвестного человека — могла хоть соринку забросить в государственный механизм? Нет, не могла. /.../» (из дневников)
Баркова возвращается из лагеря в 1956-м. Это были годы после смерти Сталина, когда пересматривались дела и начали выпускать из лагерей. И Баркову тоже выпустили...
Но в 1957 году её опять арестовали. И всё по тому же обвинению в антисоветской агитации. Ей опять дали 10 лет с последующим поражением в правах на 5 лет
Спустя 8 лет в 1965 году дело Барковой было пересмотрено и приговор был отменён за недоказанностью обвинения.
Последние годы Анна Баркова жила в Москве, в коммуналке на Суворовском бульваре на небольшую пенсию, которую выхлопотал для неё Твардовский. Человеком она была невероятной начитанности и эрудиции, но поговорить ей было не с кем – об этом она пишет в своих дневниках. Поэтому и говорит в основном сама с собой.
https://mahavam.livejournal.com/1627512.html
Анна Баркова родилась 3 (16) июля 1901 года в Иваново-Вознесенске, была пятым и единственным дожившим до отрочества ребёнком в семье Александра Васильевича Боркова, мещанина из Кинешмы[3].
Училась в гимназии в Иваново-Вознесенске (где её отец работал швейцаром); с 1918 года сотрудничала в ивановской газете «Рабочий край» под руководством А. К. Воронского. Большое влияние на её творчество оказал Фёдор Михайлович Достоевский, которого она считала своим учителем[4]. Поэтесса выступала в печати со стихами (под псевдонимом «Калика Перехожая»), которые были замечены критикой: «Пролеткультовцы приняли в штыки мои стихи… Все обвинения свалились на мою голову: мистицизм, эстетизм, индивидуализм, полнейшая чуждость пролетарской идеологии и, разумеется, „пролетарской” поэзии. В защиту мою выступил только покойный Б. Пастернак» (из письма Анны Барковой от 24 июля 1975 года[5]). Об этом периоде своей жизни поэтесса напишет в незаконченной поэме «Первая и вторая» (1954)
...............
25 декабря 1934 года её арестовали в первый раз[9]. Её знакомые дали показания, что она «в беседах неоднократно рассказывала анекдоты антисоветского содержания; говорила, что при советской власти, вследствие отсутствия свободы слова и цензуры, более жесткой, чем при царском режиме, писателям нет возможности развернуть творческие силы, а после убийства Кирова оправдывала террор оппозиционеров, вынужденных прибегнуть к этому из-за отчаяния ввиду лишения их возможностей осуществлять свои идеи…». Следствие вёл Г. Я. Глаголев
.............
В 1940—1947 годах она жила под административным надзором в Калуге, работала уборщицей в школе, ночным сторожем в тресте «Облсельхозстрой» и бухгалтером в местном книжном издательстве[13]. В это время материальную поддержку поэтессе оказывал, среди прочих, Борис Пастернак: «Уважаемый Борис Леонидович! Большое спасибо за сто руб, переданные мне П. А. Кузько. Говорить о том, насколько эта помощь была своевременна, — не приходится. Должна со скорбью и стыдом признаться: когда я Вам верну эти деньги — неизвестно, ибо положение мое стандартно и стабильно катастрофично: нет службы, нет даже временной работы, пристроить куда-либо свою продукцию не удается…» (А. А. Баркова — Б. Л. Пастернаку, 22 мая 1941 года, Калуга)
Наша армия выгнала немцев из Калуги 30 декабря 1941 г. А 1 января 1942 г. меня «поздравили» с Новым годом. После проверки моего паспорта в квартире, где я в то время ночевала (я вообще с 1934 г. нигде не живу, а только ночую, прочную жилплощадь — две доски на нарах — за эти годы я имела только в лагерях). Итак, проверили документы и боец особого отдела какой-то военной части предложил мне следовать за ним.
– 39-й пункт закона о паспортах. Была в лагере с 58-й статьей, значит, работала у немцев.
Посадили меня во флигель частного дома, где уже лежало на полу 18 мужчин и одна женщина, я была вторая. На наших глазах у крыльца флигеля, находившегося в саду, были расстреляны два человека. Дни были крутые, первые дни войны, расправа была короткая. Всем остальным «фашистским проституткам» (выражались-то проще, по-русски) было обещано тоже десять граммов свинца. К счастью или к несчастью для меня, расстрелять меня не успели. Военная часть с особым отделом, забравшим меня, куда-то спешно выехала, передав арестованных в МВД. С помощью нескольких свидетелей я доказала, что у немцев не работала. Меня освободили[15].
.............
В 1956 году она написала письмо Генеральному прокурору, в котором просила пересмотра дел: «Прошу пересмотра обоих дел. Преступление и в первом случае, когда я была осуждена ОСО, и во втором случае, когда меня осудил Кал<ужский> обл<астной> суд, было одно… Мысль. Антисоветской агитацией я не занималась, не пропагандировала, не будировала, не возмущала никого. За что меня дважды осудили? Разве мнения управляют миром? Разве мысль одного — никому неизвестного человека — могла хоть соринку забросить в государственный механизм? Нет, не могла. /.../ В первый раз меня осудили, главным образом, за два моих стихотворения, найденных у меня при обыске. Второй раз меня осудили, главным образом, за то, что когда-то я была осуждена в первый раз. Остальные обвинения были просто смехотворны. Повторять их не хочу, ибо неоднократно обращалась с детальными заявлениями и в прокуратуру РСФСР, и к Председателю Верховного суда СССР, и, наконец, к Генеральному прокурору СССР. За „мнение”, за „мысль” можно осудить любого советского гражданина, не исключая даже и того, кто в данный момент читает это заявление»[19]. В 1957 году Анна Баркова жила в украинском посёлке Штеровка (близ города Луганска).
13 ноября 1957 года, несмотря на «оттепель», её арестовали в третий раз (как и прежде, по обвинению в антисоветской агитации). В постановлении на арест было указано, что она, «дважды привлекавшаяся к уголовной ответственности за контрреволюционные преступления, не отказалась от своих антисоветских убеждений, осталась на враждебных позициях и является автором ряда рукописей злобного антисоветского содержания». Луганский областной суд 27 марта 1958 года приговорил её к 10 годам лишения свободы с последующим поражением в правах на 5 лет[11].
С июня 1958 находилась в Сиблаге, с февраля 1959 — в Озерлаге, с 1961 — в Дубравлаге. 15 мая 1965 года Пленум Верховного суда УССР отменил приговор в отношении Барковой за недоказанностью предъявлявшегося обвинения[11]. В 1966—1968 годы жила в Голицыно Московской области[20].
Последние годы жизни провела в Москве, в коммунальной квартире на Суворовском бульваре, получая небольшую пенсию («выхлопотать» пенсию поэтессе помог А. Т. Твардовский[21]). В Москве отличавшаяся начитанностью Анна Баркова часто посещала Дом книги на Калининском проспекте[22].
...................
Песни на стихи Анны Барковой исполняет Елена Фролова. В 2017 году Чешское Телевидение выпустило фильм о жизни Анны Барковой под названием «8 hlav sílenství» («Восемь глав безумия» — по одноимённому произведению). Роль поэтессы в нём исполнила Анета Лангерова[англ.].
В Иваново, на здании бывшей женской частной гимназии М. Крамаревской, установлена мемориальная доска, посвящённая поэтессе.
Значительная часть литературного наследия Анны Барковой не опубликована.
..............................
А́нна Алекса́ндровна Барко́ва (3 (16) июля 1901[3], Иваново-Вознесенск — 29 апреля 1976, Москва) — русская поэтесса, прозаик, драматург и публицист, проведшая более двадцати лет в советских лагерях.
..................
/вырвано из клевера/
«За что меня дважды осудили? Разве мнения управляют миром? Разве мысль одного — никому неизвестного человека — могла хоть соринку забросить в государственный механизм? Нет, не могла. /.../» (из дневников)
Баркова возвращается из лагеря в 1956-м. Это были годы после смерти Сталина, когда пересматривались дела и начали выпускать из лагерей. И Баркову тоже выпустили...
Но в 1957 году её опять арестовали. И всё по тому же обвинению в антисоветской агитации. Ей опять дали 10 лет с последующим поражением в правах на 5 лет
Спустя 8 лет в 1965 году дело Барковой было пересмотрено и приговор был отменён за недоказанностью обвинения.
Последние годы Анна Баркова жила в Москве, в коммуналке на Суворовском бульваре на небольшую пенсию, которую выхлопотал для неё Твардовский. Человеком она была невероятной начитанности и эрудиции, но поговорить ей было не с кем – об этом она пишет в своих дневниках. Поэтому и говорит в основном сама с собой.
https://mahavam.livejournal.com/1627512.html
