(нем. Barbara)

[arbeka]

/"Дьявол кроется в машине"/

у Петцольда автомобиль — не просто транспорт, а инструмент характера и социальной иерархии.

🚗 В сцене примерно на 6-й минуте фильма «Barbara» (2012), когда главная героиня (Нина Хосс) впервые едет вместе со своим начальником Андре (роль Рональда Церфельда), он подвозит её на Wartburg 353 — типичной служебной машине ГДР конца 1970-х – начала 1980-х годов.

🔎 Подробности:

Марка: Wartburg 353

Производитель: Automobilwerk Eisenach (ГДР)

Тип кузова: седан, иногда универсал

Период выпуска: 1966–1988

Двигатель: 1.0 л, двухтактный

Типичная “служебная” машина ГДР: её часто использовали врачи, инженеры, чиновники — именно такой персонаж и Андре.

🎬 Почему это важно для сцены:

Социальный контекст.
Wartburg — не роскошь, но и не “народный” Trabant. Он показывает, что Андре — человек с положением, приближённый к системе. Для Барбары, только что переведённой в провинцию “в наказание”, этот автомобиль символизирует государственную власть, от которой она хочет отдалиться.

Интонация сцены.
Петцольд снимает её с подчеркнутой холодностью: камера статична, звук мотора — гулкий, неловкий. Барбара сидит как пассажир, но выглядит заключённой, а не гостьей.
Автомобиль — это буквально пространство контроля.

Визуальный символ.
Вся машина собрана из серого и оливкового пластика — продолжение палитры фильма (блеклые, «глухие» цвета ГДР). Этот серый Wartburg отражает сдержанность и несвободу, которые режиссёр развивает в каждом кадре.
...................
«Барбара» (нем. Barbara) — кинофильм режиссёра Кристиана Петцольда, вышедший на экраны в 2012 году
................
Лето 1980 года. Барбара, молодая женщина-врач, хочет покинуть родную страну. Но, как только она подает документы на выезд из ГДР, её в наказание отправляют работать в глухую провинцию. И теперь Йорг, её возлюбленный, живущий на Западе, готовит для неё побег.

За Барбарой постоянно и демонстративно следят сотрудники Штази. Она живёт замкнуто. Ни новое жилище, ни соседи, ни городок, ни лето наконец — ничто не имеет для неё значения. Только на работе, общаясь со своими пациентами, она оттаивает, но от коллег держится в стороне. Все её мысли устремлены в будущее — там начнется её настоящая жизнь. Постепенно что-то начинает происходить между Барбарой и главврачом Андре. Он полностью доверяет ей как профессионалу, он доброжелателен и заботлив. Это приводит Барбару в замешательство. Он следит за ней? Или любит её? День, назначенный для побега, все ближе, а Барбара начинает терять контроль — над собой, над своими планами, над своими чувствами…
............
Нина Хосс (нем. Nina Hoss; род. 7 июля 1975, Штутгарт, Баден-Вюртемберг, ФРГ) — немецкая актриса кино, театра и озвучивания, певица.

Comments

Wartburg 353

[belkafoto.livejournal.com]

Wartburg — марка восточногерманских легковых автомобилей, выпускавшихся с 1955 по 1991 год на народном предприятии Automobilwerk Eisenach в городе Айзенах. Автомобили данной марки встречались в ГДР, ПНР, а также в СССР (ограниченные экземпляры).

С 1965 по 1988 год выпускался новый автомобиль Wartburg 353. Модификации — Wartburg 353W Tourist c кузовом универсал, пикап Trans, кюбель. Автомобиль имел смелый и современный для 1965 года дизайн кузова и неплохие по тем временам технические характеристики.

На протяжении выпуска Wartburg-353 пережил несколько незначительных модернизаций — в 1975 (переименован в Wartburg 353 W), 1983 и 1985 годах. Wartburg 353 W отличался дисковыми тормозами спереди, чернённой решёткой радиатора и новой панелью приборов. В 1983 году были модернизированы впускной коллектор, карбюратор, барабанные тормоза, был применён электронный прерыватель указателей поворотов[3].

В 1985 году базовый Wartburg 353 и все его модификации подверглись рестайлингу, который коснулся прежде всего внешнего вида: изменённого переднего оформления кузова и задних фонарей. С 1988 по 1991 год выпускалась модификация Wartburg 1.3, представлявшая собой комбинацию рамы и кузова поздней модели «353» с четырёхтактным двигателем, собственного производства, выпускавшимся по лицензии Volkswagen объёмом 1,3 литра. Автомобиль получил новую решётку радиатора, пластиковые бампера, блок-фары и новые задние фонари.

[belkafoto.livejournal.com]

Год 1990-й становится ключевым в объединении двух Германий в единое государство, но также и роковым рубежом для автомобильной промышленности ГДР. Состояние большинства автозаводов бывшей республики было удручающим, наблюдался значительный моральный и технический износ оборудования, недозагрузка мощностей, экологические проблемы, но самое главное — продукция практически всех автозаводов уже давно не отвечала никаким современным требованиям, то есть, полностью морально устарела. К тому же с распадом СЭВа в 1990-м автозаводы ГДР потеряли последние крупные экспортные рынки для своей продукции. Объединение Германии, состоявшееся 3 октября 1990 года, разрешило вопрос коренной модернизации автопрома ГДР самым радикальным образом уже в 1991 году.

[belkafoto.livejournal.com]

и, что интересно, режиссёр Кристиан Петцольд действительно оставил это как элемент, не поясняемый напрямую. Но это не сценарная “дыра” в буквальном смысле, а намеренно неакцентированная деталь повседневности ГДР, встроенная в ритм фильма.
Разберём по пунктам 👇

🚲 1. В ГДР было нормой иметь велосипед на работе

У врачей, особенно сельских, велосипеды часто хранились прямо на территории клиники. В фильме Барбара работает в районной больнице, где у персонала были хозяйственные постройки и сарайчики, где могли стоять личные вещи (в том числе велосипеды).
То есть она могла привезти его раньше — например, в предыдущий день, когда приехала на осмотр или заселиться.

Петцольд, как всегда, не “объясняет” это зрителю, потому что его герои живут в системе, а не комментируют её.

🎬 2. Сценически важно именно то, что она выбирает велосипед

Отказавшись от поездки в машине начальника, Барбара символически отказывается от “зоны комфорта власти”.
Автомобиль — олицетворение контроля (тот же Wartburg — служебная машина, средство наблюдения).
А велосипед — акт независимости:

она сама задаёт направление,

её путь не фиксируется,

это движение “своим ходом”, без чужой помощи.

Петцольд не зря выстраивает контраст:
в начале — закрытое пространство машины,
здесь — ветер, дорога, свобода, пусть и краткая.

🎥 3. В фильмах Петцольда логика пространства — не бытовая, а внутренняя

Он не рассказывает “как всё устроено”, он строит психологическую географию:

машина — власть, контроль, дисциплина;

велосипед — автономия, уязвимая свобода.

Поэтому то, что велосипед “вдруг появляется”, работает не как нелогичность, а как визуальное утверждение воли героини.
Он появляется “из ниоткуда” ровно так же, как у неё появляется внутреннее решение — не подчиняться.

💡 Вывод

Да, буквально — логистика велосипеда в фильме не прописана.
Но в реальности она легко объяснима (оставила на работе, заранее привезла).
А на уровне режиссёрской интонации — это осознанный приём: смена машины на велосипед = переход от внешнего контроля к внутреннему сопротивлению.

В сцене примерно на 29-й минуте фильма «Barbara» (2012), главная героиня (Нина Хосс) отказывается от того, чтобы ее подвезли на машине.
И возвращается домой на велосипеде.
Откуда он взялся, если на работу ее доставили на авто? Ее велосипед должен быть дома, а не на работе.

[belkafoto.livejournal.com]

Разберём по пунктам 👇

🎯 1. Насколько правдоподобно, что за одной женщиной следят “аж трое” (два в машине + сотрудница)?

На первый взгляд — действительно кажется перебором. Но по документам Штази (Ministerium für Staatssicherheit, MfS) именно такой уровень внимания был нормален в делах категории “возможный беглец” (Republikflucht).

👉 Если человек:

имел доступ к иностранцам (врачи, учёные, артисты),

подавал заявление на выезд или имел родственников на Западе,

или уже имел дисциплинарное взыскание,
его дело заводилось как OV — Operativer Vorgang.

Для одной фигуры “наблюдения” могли быть задействованы:

1 офицер-куратор (Hauptmann или Oberleutnant),

1–2 наблюдателя (часто в “гражданском”, действительно на машине, обычно Trabant или Wartburg, а не Mercedes — тут Петцольд нарочно добавил визуальный контраст),

1 доверенное лицо (IM) в непосредственном окружении — в фильме это женщина, которая проводит обыск.

Таким образом, 3–4 человека на “объект наблюдения” — абсолютно реалистично.

🚗 2. Почему в фильме “Мерседес”, а не Trabant или Wartburg?

Это не историческая ошибка, а режиссёрский приём отчуждения:
Петцольд визуально показывает, что Штази — “государство в государстве”, живущее лучше, чем обычные граждане.
Они ездят на западных машинах, курят импортные сигареты, слушают западное радио — как маленькая элита.
В реальности у некоторых старших офицеров MfS действительно были изъятые или импортированные Mercedes (через министерство внешней торговли), особенно в Берлине и Потсдаме.

🕵️‍♀️ 3. Реалистично ли участие женщины при обыске?

Да. Это требование инструкции: если обыск касался женщины, обязано присутствовать “женское лицо из числа сотрудников органов или доверенных лиц” — обычно для личного досмотра и морального “давления изнутри”.
В фильме это сделано почти документально точно.

📉 4. “Если на каждого тратить столько Штази, кто ловил террористов?”

Очень точное замечание — и в этом и была патология ГДР:
Штази расходовала огромные ресурсы на контроль собственных граждан, а не на реальных врагов.

В цифрах:

Всего сотрудников Штази в 1989 г. — 91 000 штатных + около 170 000 неофициальных осведомителей (IM).

Это 1 сотрудник на каждые ~63 гражданина ГДР.
(Для сравнения: в СССР на одного агента КГБ приходилось порядка 600–700 человек населения).

То есть Штази могла позволить себе тотальную микрослежку, и именно поэтому такая сцена в “Барбаре” абсолютно правдоподобна.

🚪 5. Сколько людей бежало или покинуло ГДР в 1980?

Данные МВД ГДР и статистика ФРГ:

📅 1980 год:

Официально разрешённых выездов (воссоединение семей и пр.) — около 20 000 человек.

Нелегальных побегов через границу — примерно 1 500–2 000 попыток,
из них успешных — около 600–700 человек (остальные арестованы или погибли).

Именно в этот период (конец 70-х – начало 80-х) количество “дел наблюдения” резко выросло — на десятки тысяч человек.

🧩 Вывод

Да, всё показанное в “Barbara” исторически достоверно:

численность наблюдателей,

участие женщины при обыске,

напряжённая атмосфера постоянного надзора,

и даже “роскошная” машина — символ внутренней элиты аппарата.

Петцольд лишь слегка усиливает визуальные контрасты, но документальная основа абсолютно точна.

[belkafoto.livejournal.com]

и да, это важно, но не в буквальном, “эротическом” смысле, а как драматургический и символический узел фильма.

Разберём сцену пошагово 👇

🎬 Контекст

Барбара живёт в состоянии постоянного внутреннего надзора — её тело и свобода буквально принадлежат государству.
Любовник из Запада — символ того, что ещё можно “почувствовать”; то есть не просто сбежать из ГДР, а вернуть себе тело, интимность, спонтанность.

🌲 Сцена в лесу — “почти секс”

Встреча в лесу — редкий момент, где у неё возможность быть собой.
Но то, что акт прерывается, и что сама сцена снята нереалистично “стерильно”, почти без эротизма — сделано сознательно:

это не любовь, а попытка почувствовать живое;

это физический импульс, который мгновенно гасится страхом;

даже в интимности Барбара ощущает “всевидящее око”.

Петцольд специально ставит камеру на отдалении, без тепла и без крупного плана — как будто Штази подглядывает даже туда.

🧩 Почему важно, что акт не завершён

Это метафора всей жизни в ГДР: ничего не доводится до конца — ни побег, ни любовь, ни свобода. Всё “прерывается” внешней властью.

Барбара остаётся в состоянии внутреннего воздержания: она не может “отдаться” — ни мужчине, ни свободе.

Режиссёр противопоставляет эту сцену её будущему выбору:
позже она отказывается от побега — то же внутреннее “прерывание”, но уже осознанное.

💡 Итог

Да, “прерванный акт” — не просто эротическая деталь, а ключ к пониманию персонажа:
она живёт в мире, где даже интимность отравлена подозрением, страхом и контролем.
Это самое “неполное” ощущение жизни, которое Петцольд и делает метафорой всей ГДР.

[belkafoto.livejournal.com]

в фильме это не эротизация, а язык состояния персонажа. Но Петцольд, конечно, играет на грани: зритель думает, что это про “ноги”, а режиссёр говорит — “нет, это про уязвимость”.

Разберём это 👇

👠 1. “Голые ноги” как часть образа заключённой

Барбара — женщина, лишённая защиты:

она в ссылке, под надзором;

её тело постоянно проверяют, обыскивают, трогают (буквально и метафорически);

и камера Петцольда постоянно фиксирует её телесность — но не как объект желания, а как зону контроля.

Поэтому босые ноги (или чулки) — это знак незащищённости, небрежно выставленного тела, которое не принадлежит себе.
Она — врач, но выглядит так, будто её собственное тело постоянно выведено “наружу”, уязвимо, под наблюдением.

🚲 2. Велосипед и чулки — бытовая, но выразительная деталь

Да, на велосипеде в чулках — вроде нелепо, но это показывает, что Барбара живёт в ненормальном, перевёрнутом мире.
Она не может быть “естественной”:
— на работе — халат, холод, стерильность;
— дома — чулки, строгая поза, как будто всё ещё под контролем;
— в лесу — впервые воздух, но даже там она остаётся натянутой, как струна.

💋 3. Петцольд сознательно “играет” с образом Денев

Ты, кстати, точно подметил раньше её сходство с Катрин Денёв — Петцольд об этом говорил в интервью.
Нина Хосс здесь воплощает “ледяную европейскую сексуальность”, как у Денёв в “Дневной красавице”:
– внешне холод,
– внутри буря,
– а всё эротическое — подавлено.

То есть он использует визуальный код соблазна, чтобы показать обратное: невозможность соблазнения.

🧩 4. Эротизм как контроль

Важно: камера никогда не “вожделеет” Барбару — она её рассматривает, как Штази.
Это тот же взгляд, что у государства: всё тело под прицелом, всё должно быть прозрачным, ничто не принадлежит тебе.

Так что да — зритель “любуется”, но при этом ощущает странную неловкость, потому что это не эротика, а экспозиция контроля.

[belkafoto.livejournal.com]

по сути, попал в ключевой культурный сдвиг XX века, который связан и с модой, и с образом женщины.
Комбинация (или “комбинашка”) действительно почти исчезла — и исчезла не сразу, а поэтапно, вслед за изменением формы одежды и представлений о теле.

Разберём по шагам 👇

👗 1. Зачем вообще нужна была комбинация

Её функция в 1930–1970-е была тройная:

гигиеническая — защищала платье от пота, потому что стирали реже, чем сейчас;

оптическая — делала силуэт гладким (ткань платья не цеплялась за тело и бельё);

моральная — “прикрывала” женское тело под полупрозрачными тканями, особенно при свете.

Комбинашка была как “вторая кожа”, но приличная: ты вроде бы раздетая, но формально одета.

🩱 2. Почему она держалась так долго

Пока мода держалась на платьях с подкладкой и чулках, комбинация была необходима:

юбки были длинные,

ткани — тонкие (вискоза, нейлон),

а бельё — “грубое”, с косточками и швами.

Без комбинации платье просто “садилось” плохо, цеплялось, электризовалось.

👖 3. Что изменилось в 1970–1990-е

Произошла революция в нижнем белье и в общественной морали:

появились лёгкие ткани (трикотаж, эластан, лайкра),

стали популярны брюки и джинсы,

исчезла идея, что “женщина должна быть скромно прикрыта даже под платьем”.

Комбинация вдруг стала знаком старомодности и зависимости — “бабушкина штучка”.
Женщины начали носить комплект: лифчик + трусики + иногда шорты или топ.

🎥 4. Почему Петцольд оставил комбинашку у Барбары

Он делает это сознательно:
Барбара живёт в 1980 году в ГДР — то есть в мире, где время замедлено.
Там до сих пор пользуются вещами и нормами, ушедшими на Западе.
Комбинашка — как символ женской “нормальности” под контролем государства:
– всё правильно, аккуратно, без вызова,
– но под этим слоем — скрытое тело, желание, страх.

🧵 5. Финал эпохи комбинашки

Она окончательно исчезла к концу 1990-х, когда:

нижнее бельё стало дизайнерским (его уже показывают, а не скрывают);

платья стали короче и прозрачнее — теперь само тело стало “одеждой”;

феминизм закрепил право женщины быть собой, без слоёв защиты и стыда.

[belkafoto.livejournal.com]

Нет — эта фраза вовсе не случайна.
У Петцольда почти ничего не бывает случайным: даже короткие реплики у него несут символическую и психологическую нагрузку.
Фраза «Ich hasse das Meer» (“Я ненавижу море”) — ключ к пониманию Барбары как персонажа и её внутреннего состояния.

Разберём по уровням 👇

🌊 1. Буквальный уровень

Барбара живёт в Пренцлау или небольшом приморском городке в ГДР, рядом с Балтийским морем.
Море для большинства — символ свободы, отпусков, дыхания.
Но для неё — тюрьма, потому что именно там граница.
Через Балтику — на Запад, в Данию, в ФРГ, куда она мечтает уехать.
Море — призрак невозможной свободы: она может смотреть, но не пересечь.

🔒 2. Политический уровень

В контексте ГДР море — не романтика, а зона пограничного контроля.
Побеги через Балтику были реальны, и многие утонули, пытаясь переплыть.
Поэтому её “ненависть” — не к природе, а к тому,
что море стало барьером, а не выходом.
В этом одна из гениальных деталей сценария Петцольда:
он даёт политическую метафору в одной фразе.

💔 3. Психологический уровень

Барбара ненавидит море, потому что оно бескрайнее, хаотичное, непредсказуемое —
всё то, чего она сейчас боится.
Она врач, контролирует всё вокруг, держит дистанцию, живёт в строгом порядке.
Море для неё — как эмоции, которые она подавляет:
любовь, страх, желание, нежность.
Ненавидя море, она отказывается “раствориться”, быть унесённой —
она хочет выжить, не сойти с ума, остаться на суше.

🧭 4. Символический контраст

Позже, ближе к финалу, когда Барбара делает свой моральный выбор,
тема воды возвращается — но уже как очищение, принятие.
Это тонко, но Петцольд выстраивает структуру:
в начале — ненависть к морю, в конце — внутренняя готовность “погрузиться” (в жизнь, сострадание, риск).

🎬 Вывод

Фраза “Я ненавижу море” — это:

отрицание утопической свободы,

реакция на политическую тюрьму,

защита от собственных чувств.

Она короткая, холодная — как сама Барбара в начале.
Но под ней — буря.