до восемнадцати
Aug. 3rd, 2025 06:37 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaони снизили призывной возраст до восемнадцати лет
Программа Гинденбурга
"В то время как Фалькенхайн в первую очередь занимался делами армии, Гинденбург и Людендорф понимали свои обязанности намного шире. Они вступили в должности с намерением радикально поменять структуры тыла, политическую жизнь и саму военную стратегию. Их привычка вмешиваться во все аспекты войны принесла тандему прозвище «бесшумная диктатура», хотя эта лексика авторитаризма скорее отсылает к последующим диктатурам Германии, чем к структурам власти времен Первой мировой войны25. Как бы то ни было, по меньшей мере в одной области термин оказался особенно точен. Под управлением тандема Германия двинулась к политике экономической и человеческой эксплуатации, особенно заметной по готовности ведущих промышленников страны, включая Вальтера Ратенау и Эдуарда Арнхольда, использовать принудительный труд. В этом отношении определение «чужие» означало эксплуатацию человеческих жизней и нарушение международного законодательства в погоне за победой.
Гинденбург и Людендорф с пылом взялись за работу. Решив повысить доступность оружия для войск на фронте, тандем немедленно набросал планы, как лучше использовать имеющиеся ресурсы Германии. Следовало удвоить производство боеприпасов и существенно повысить выпуск самолетов и полевой артиллерии. Концепция тандема, которая стала известна как «Программа Гинденбурга», также предусматривала закрытие промышленных предприятий, не являющихся необходимыми для военного производства, усиление государственного контроля над сырьем и большее ограничение свобод рабочих26. Сведенные воедино, эти изменения погружали мужчин и женщин в тылу в пучину реалий конфликта, а также подталкивали Германию намного ближе к всеобщей войне. Теодор Вольф был недалек от истины, когда воскликнул: «Кажется, будто война только начинается»27.
Поскольку Гинденбург и Людендорф были военными, одна из их первых директив касалась самой армии. В попытке усилить военную мощь Германии они снизили призывной возраст до восемнадцати лет и стали забирать в армию мужчин более старшего возраста, что дало в сумме еще 300 000 человек. И все же этот внезапный массовый набор мало чем сумел повлиять на баланс сил, в частности потому, что физически многие новые солдаты далеко не дотягивали до основных требований армии. Один еврейский солдат, сражавшийся на Восточном фронте, гордо рассказывал, что, в отличие от большинства новобранцев, может идти весь день и после этого попадать из винтовки в отдаленные цели. «Притащили людей, которые едва могут видеть, – жаловался он. – Людей, про которых вы бы сказали, что они страдают от какой-то серьезной болезни, такой, что с трудом держатся на ногах на марше. И, несмотря на все это, их не отсылают домой»28. Брюзжание этого солдата в основном было адресовано армии как таковой, но показывало и удовлетворение собственным высоким уровнем физической подготовки. Многие евреи давно ждали именно такой возможности, чтобы показать себя физически равными любым другим немцам, тем самым опровергнув мнения о хилом еврейском теле29.
Программа Гинденбурга
"В то время как Фалькенхайн в первую очередь занимался делами армии, Гинденбург и Людендорф понимали свои обязанности намного шире. Они вступили в должности с намерением радикально поменять структуры тыла, политическую жизнь и саму военную стратегию. Их привычка вмешиваться во все аспекты войны принесла тандему прозвище «бесшумная диктатура», хотя эта лексика авторитаризма скорее отсылает к последующим диктатурам Германии, чем к структурам власти времен Первой мировой войны25. Как бы то ни было, по меньшей мере в одной области термин оказался особенно точен. Под управлением тандема Германия двинулась к политике экономической и человеческой эксплуатации, особенно заметной по готовности ведущих промышленников страны, включая Вальтера Ратенау и Эдуарда Арнхольда, использовать принудительный труд. В этом отношении определение «чужие» означало эксплуатацию человеческих жизней и нарушение международного законодательства в погоне за победой.
Гинденбург и Людендорф с пылом взялись за работу. Решив повысить доступность оружия для войск на фронте, тандем немедленно набросал планы, как лучше использовать имеющиеся ресурсы Германии. Следовало удвоить производство боеприпасов и существенно повысить выпуск самолетов и полевой артиллерии. Концепция тандема, которая стала известна как «Программа Гинденбурга», также предусматривала закрытие промышленных предприятий, не являющихся необходимыми для военного производства, усиление государственного контроля над сырьем и большее ограничение свобод рабочих26. Сведенные воедино, эти изменения погружали мужчин и женщин в тылу в пучину реалий конфликта, а также подталкивали Германию намного ближе к всеобщей войне. Теодор Вольф был недалек от истины, когда воскликнул: «Кажется, будто война только начинается»27.
Поскольку Гинденбург и Людендорф были военными, одна из их первых директив касалась самой армии. В попытке усилить военную мощь Германии они снизили призывной возраст до восемнадцати лет и стали забирать в армию мужчин более старшего возраста, что дало в сумме еще 300 000 человек. И все же этот внезапный массовый набор мало чем сумел повлиять на баланс сил, в частности потому, что физически многие новые солдаты далеко не дотягивали до основных требований армии. Один еврейский солдат, сражавшийся на Восточном фронте, гордо рассказывал, что, в отличие от большинства новобранцев, может идти весь день и после этого попадать из винтовки в отдаленные цели. «Притащили людей, которые едва могут видеть, – жаловался он. – Людей, про которых вы бы сказали, что они страдают от какой-то серьезной болезни, такой, что с трудом держатся на ногах на марше. И, несмотря на все это, их не отсылают домой»28. Брюзжание этого солдата в основном было адресовано армии как таковой, но показывало и удовлетворение собственным высоким уровнем физической подготовки. Многие евреи давно ждали именно такой возможности, чтобы показать себя физически равными любым другим немцам, тем самым опровергнув мнения о хилом еврейском теле29.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-08-03 04:40 pm (UTC)Если кто-то был не годен для службы в армии, новые военные лидеры Германии ожидали от него службы иного рода. Их основной принцип был прост: каждый немец должен помогать стремиться к победе. Чтобы поставить эти идеи на законодательную основу, в декабре 1916 года Рейхстаг принял «Закон о вспомогательной службе Отечеству». Этот весьма спорный документ обязал всех мужчин от семнадцати до шестидесяти лет работать на военную экономику. Если кто-то был занят вне сферы военного производства, их тоже могли направить в более приоритетные области. Наиболее сомнительный момент: рабочие больше не выбирали место работы, теперь местные сообщества назначали им работодателя. Может быть, ограничения свободного передвижения рабочей силы и имели экономический смысл, но они мало чем помогли и без того напряженным производственным отношениям. Эта же проблема ранее сработала как громоотвод для недовольства восточноевропейских еврейских рабочих, наем которых подчинялся контракту, но сейчас она угрожала вызвать возмущение и других частей немецкого рабочего класса32.
Рабочие, огорченные «Законом о вспомогательной службе Отечеству», не могли ожидать особой поддержки от политиков. В Рейхстаге единственное реальное возражение против закона поступило из крайнего левого крыла SPD, где немецко-еврейские политики Гуго Гаазе, Оскар Кон и Йозеф Герцфельд проголосовали против этих предложений. Гаазе, чей скепсис по отношению к войне рос с каждым месяцем, даже назвал закон армейским «зверством, невиданным в мировой истории»33. Однако – вот признак разнообразного отношения евреев к войне – немецкие евреи были столь же активны и в поддержке закона. Например, Георг Давидсон и Макс Коэн-Ройсс проголосовали за инициативу правительства и поддержали введение принудительного труда.
no subject
Date: 2025-08-03 04:44 pm (UTC)Вот почему использование труда военнопленных очень быстро стало допустимой частью немецкой военной экономики. Планы промышленников по найму бельгийских рабочих опирались на те же самые эксплуатационные практики, но затем подняли их на еще более жестокий уровень. В отличие от военнопленных, принужденных работать в Германии, бельгийцы были мирными жителями, а не солдатами. В большинстве своем они не принимали решения работать на немцев – их просто окружали на улицах и сгоняли в товарные вагоны, переправляющиеся через границу. По прибытии в Германию рабочих размещали в кошмарных лагерях, где их повседневная жизнь проходила в регулярных побоях, нехватке еды и отопления. Двое бельгийских рабочих, чье положение привлекло внимание SPD, в подробностях описали, как были «насильственно депортированы в Германию», оставив 74-летнего отца одного дома. В Германии лишь «голод и насилие заставляли их работать», объясняли они, в частности, потому, что «даже не подписывали никакого контракта»44.
Любой, кто был причастен к депортации бельгийских рабочих, будь то Военное министерство, правительство или даже сам Ратенау, вполне осознавал, что это незаконно. Но Ратенау, похоже, был не особенно обеспокоен этой неудобной правдой. В очередном приветливом письме к Людендорфу он предложил, по образцу того, что планировалось для Бельгии, «похожую операцию в Польше»45. В реальности это означало насильно отправить еще от 100 000 до 200 000 рабочих через восточную границу на немецкие промышленные концерны. Та же логика, которая привела к вывозу бельгийских рабочих, обосновывала и обращение к принудительному труду в Восточной Европе. Единственной заботой немецких промышленников вроде Ратенау было обеспечение роста производства, которое пойдет во благо их предприятиям и в целом военной промышленности. А хотят ли эти люди покидать свои дома и семьи на востоке, их особо не интересовало.
Но набор рабочих на востоке создал две дополнительные проблемы, которых не было в случае Бельгии. Прежде всего, разнообразие населения Восточной Европы означало, что немецким властям следует учитывать местные националистические пожелания. Так, решение поддерживать суверенитет Польши привело немецкую политику принудительного труда к преждевременной остановке в Варшавском генерал-губернаторстве – части Польши под контролем Германии. Как справедливо заметил Людвиг Хаас, советник Германии в Варшаве, еврей по происхождению, было крайне сложно на словах поддерживать польский национализм и в то же самое время заставлять поляков работать на военную экономику Германии46.
атмосферы доносов и подозрений
Date: 2025-08-03 04:49 pm (UTC)Интенсификация конфликта в 1916 году не только отграничила расово «чужих», но и усилила подозрения среди самих граждан Германии. Больше всего пострадали мужчины призывного возраста, находящиеся не на фронте: в лучшем случае они были симулянтами, в худшем – шпионами. В Мюнхене под радары полиции в 1916 году попал хорошо одетый молодой человек, называвшийся Карлом Вебером. Было замечено, что швейцар городского Конторхауса каждый день передает Веберу письма, что, поскольку речь шла о местном жителе, заслуживало «дальнейшего полицейского расследования»62. Однако полиция обнаружила не сложную шпионскую сеть, а просто женатого мужчину, пытающегося скрыть измену. Доставка почты через посредника гарантировала, что жена Вебера останется не в курсе его внебрачных интрижек63. Эта переписка в Мюнхене была лишь одним из примеров растущего недоверия жителей Германии к любому, чьи действия или внешность заставляли предполагать в нем изгоя.
Принимая всерьез обвинения вроде выдвинутого против Вебера, немецкие власти содействовали укреплению атмосферы доносов и подозрений. Старт «программы Гинденбурга» осенью лишь усилил недоверие у населения. Раз его целью было максимально увеличить людские и материальные ресурсы Германии, подразумевалось, что многим еще предстоит в полной мере посодействовать военному производству. И поэтому работа государства все больше напоминала деятельность одновременно сыщика и судьи. Ему приходилось выискивать людей и предприятия, которые могли дать больше, и уговаривать или заставлять их оказать содействие. Мощным инструментом в борьбе с предполагаемым уклонением и спекуляцией были Военные ведомства (Kriegswucherämter), учрежденные в нескольких государствах в последние месяцы 1916 года. Основной целью таких ведомств было пресечение деятельности черного рынка и наказание всех, кто был замечен в получении избыточной прибыли от конфликта64. Вне зависимости от глобальной задачи, от этих ведомств в очередной раз поступило послание, что некоторые люди принесли себя в жертву ради нации, в то время как другие в первую очередь интересуются набиванием собственных карманов.
Re: атмосферы доносов и подозрений
Date: 2025-08-03 05:42 pm (UTC)RE: Re: атмосферы доносов и подозрений
Date: 2025-08-03 05:52 pm (UTC)В переносном смысле.
...под радары полиции в 1916 году...
Date: 2025-08-03 06:18 pm (UTC)Re: ...под радары полиции в 1916 году...
Date: 2025-08-03 08:14 pm (UTC)Я придираюсь по мелочам))
Date: 2025-08-04 03:30 am (UTC)no subject
Date: 2025-08-03 04:51 pm (UTC)Эти «цыганские» семьи, действительно стремившиеся избежать призыва, лишь шли по следам многих других немцев. История конфликта – это одновременно история воодушевленных бойцов и сопротивляющихся новобранцев. Все время, пока шла война, на границах Германии с нейтральными соседями – Данией, Нидерландами и Швейцарией – постоянно наблюдались небольшие группы людей, переходящих границу в надежде избежать военной службы67. Многие немецкие евреи также демонстрировали вполне понятное нежелание становиться пушечным мясом на фронте. Старший брат Виктора Клемперера Бертольд ужасно страдал, когда его призвали. Одних только тягот строевой подготовки хватило для госпитализации. Узнав об этом, Клемпереры объединились, задействовали свои связи и в конце концов сумели обеспечить Бертольду кабинетную работу в Военном министерстве68.
no subject
Date: 2025-08-03 05:45 pm (UTC)применили систему трестов/главков
Date: 2025-08-03 06:14 pm (UTC)Речь, видимо, идет о простом управлении частых капиталов гос. органами.
Как выкручивались англичане с французами? Проблемы-то одинаковые.