записали её и дочь немками
Jun. 29th, 2025 09:14 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaпринимали рукописи только на украинском языке
Болезнь и Крым
Началась Первая мировая война. Беляева не взяли в действующую армию по состоянию здоровья — дала о себе знать полученная в детстве травма спины.
В 1915 году Беляев заболел туберкулёзом позвонков[12][24], осложнившимся параличом ног. Тяжёлая болезнь на шесть лет приковала его к постели, три из которых он пролежал в гипсовом корсете. Молодая жена его покинула, сказав, что не для того она выходила замуж, чтобы ухаживать за больным мужем. Беляев переехал в Ростов-на-Дону, где сотрудничал с ростовской газетой «Приазовский край» и опубликовал первый фантастический рассказ «Берлин в 1925 году»[11]. В поисках специалистов, которые могли бы ему помочь, Беляев с матерью и старой няней попал в Ялту. Там, в больнице, он начал писать стихи. Не поддаваясь отчаянию, он занялся самообразованием: изучал иностранные языки, медицину, биологию, историю, технику, много читал (Жюля Верна, Герберта Уэллса, Константина Циолковского). В 1918—1920 годах сотрудничал с белогвардейскими газетами в Ялте[11]. В 1919 году познакомился со своей будущей женой Маргаритой Константиновной Магнушевской, работавшей в библиотеке. Весной 1919 года от голода умирает мать Беляева, а сын — больной, в гипсе, с высокой температурой — даже не смог проводить её на кладбище[11]. И только в 1921 году Беляев поднялся с постели. В 1922 году он вернулся к полноценной жизни, начал работать. Летом 1922 года в Доме отдыха для учёных и писателей в Гаспре Беляеву изготовили целлулоидный корсет вместо гипсового, он смог ходить и работать в учреждениях Ялты. Сначала Беляев стал заведующим школы-колонии, потом с помощью Левы Магнушевского (брата Маргариты) поступил на должность инспектора уголовного розыска, где организовал фотолабораторию. Позже перешёл на работу библиотекарем «из-за моральной обстановки»[8]. В декабре 1921 года он обвенчался с Магнушевской, а 22 мая 1923 года они зарегистрировали брак в ЗАГСе[8][11]. Жизнь в Ялте была тяжёлой, и Александр Беляев с помощью знакомой в 1923 году перебрался с семьёй в Москву, где устроился на работу юрисконсультом в Наркомпросе.
..........
Вскоре болезнь опять дала о себе знать, и в сентябре 1929 года Беляевым пришлось переехать из дождливого Ленинграда в солнечный Киев на улицу Нестеровскую. Дальнейшие события оказались для писателя очень тяжёлыми: 19 марта 1931 года от менингита умерла его шестилетняя дочь Людмила[11], также рахитом заболела вторая дочь Светлана, а вскоре обострилась и его собственная болезнь (спондилит). Так как киевские издательства принимали рукописи только на украинском языке, в 1931 году семья вернулась в Ленинград и обосновалась в посёлке Щемиловка за Невской заставой[25].
.............
Алекса́ндр Рома́нович Беля́ев (4 (16) марта 1884, Смоленск, Смоленская губерния — 6 января 1942[к 1][8], Пушкин, Ленинград) — русский писатель-фантаст, репортёр и адвокат, журналист. Один из основоположников советской научно-фантастической литературы, первый из советских писателей, целиком посвятивший себя этому жанру[9].
....................
Как вспоминает Светлана Александровна Беляева:
Зимой сорок второго есть нам было уже совсем нечего, все запасы подошли к концу. Соседи уехали и отдали нам полкадки перекисшей капусты, на ней и держались. Отец и раньше ел мало, но пища была более калорийной, кислой капусты и картофельных очисток ему не хватало. В результате он начал пухнуть и 6 января 1942 года скончался. Мама пошла в городскую управу с просьбой похоронить его не в общей могиле. Там к ней отнеслись по-человечески, но зимой выкопать могилу было очень сложно, к тому же кладбище было далеко, а в городе остались только одна живая лошадь и один могильщик, которому платили вещами. Мы расплатились, но нужно было ждать очереди, тогда мы положили папу в пустой соседней квартире и стали ждать. Через несколько дней с него кто-то снял всю одежду и оставил в одном белье. Мы завернули его в одеяло, а через месяц (это случилось 5 февраля) нас с мамой увезли в Германию, так что похоронили его без нас. Уже потом, через много лет, мы узнали, что в управе сдержали обещание и похоронили отца рядом с профессором Черновым, с которым они подружились незадолго до смерти. Его сын любил фантастику[31].
.............
Соседка Осиповой по Пушкину, в годы оккупации — хирург-консультант пушкинской поликлиники Евдокия Васильевна Баскакова-Богачёва, оставившая воспоминания, оспаривала некоторые утверждения Осиповой. С Беляевым Баскакова познакомилась за два года до войны, когда лечила его от грыжи. Согласно Баскаковой, уже лежачий Беляев, бывший её пациентом, ожидал со дня на день исполнения обещания немецкого коменданта Пушкина отправить его в Псков редактировать газету на русском языке, о чём похлопотали в штабе. Иными словами, ради выживания и куска хлеба писатель был вынужден согласиться на гражданский коллаборационизм. Последний раз Баскакова приходила на квартиру к Беляевым 5 января, за сутки до его гибели. Хронический туберкулёзный спондилит на фоне голода обострился. Беляева могло бы спасти молоко, которое давало шанс на выживание писателя и которое смогла добыть Баскакова, принёсшая молоко на дом. Согласно мемуарам Баскаковой, частичным виновником смерти писателя была супруга, боявшаяся голода и потому сберегавшая продукты для дочери и не кормившая писателя. Жена писателя с началом оккупации «устроилась на работу в одну из немецких кухонь. Конечно, она была сыта сама и приносила домой суп, корки хлеба и мёрзлый картофель, который сами немцы не ели. Но тут появлялась для жены и матери дилемма: кого кормить? Скорее, кому отдать лучшую и большую часть — мужу или дочери? И отдавала дочери»[32]. Последний визит Баскакова описывала так[33]:
...................
Я так была уверена в достаточной помощи со стороны его жены, так была загипнотизирована виденным в их квартире супом из гороха и целого ведра мерзлой картошки, что мне в голову не приходила мысль о близкой развязке. И он, конечно, осознавал неправильность распределения продовольствия, но что он мог сказать? Его красноречивый взгляд, брошенный на открытую в кухню дверь в тот последний мой визит с молоком, открыл мне его трагедию, да было уже поздно. Кажется, всего два-три дня носила ему сестра Беднова молоко, а потом уже — смерть.
Обидно то, что все-таки пропитания было достаточно и для Светланы, и для него; и мать, и бабушка ели на немецкой кухне (старуха тоже работала у немцев, так как владела немецким языком). Но все-таки один раз я видела их обеих — и Светлану, евших принесенный суп, а А.[лександр] Р.[оманович] лежал рядом в нетопленной комнате. Кровать стояла далеко от стены, а рядом с кроватью большая, высокая книжная полка-шкаф. Тогда еще я подумала, что это очень опасно, при разрыве [бомбы] полка завалится прямо на него. Я ему это не сказала, потому что и без этого достаточно случайностей. Помню, лежал он на кровати, одетый в зимнее пальто, и на голове была высокая шапка чернаго каракуля. А уж чего другого, а тепла-то ему можно было предоставить вволю. Когда жена с матерью и дочерью эвакуировались в феврале 1942 г. вместе с фольксдойчами, я была при посадке их на машины около помещения S.D. и тогда высказала ей сожаление, что с ними нет Александра Романовича. Добавила я ей и свои соображения на этот счет, но было ее жаль, она очень смутилась.
................
Тёща писателя была шведкой, названной при рождении двойным именем Эльвира-Иоанетта. Незадолго до войны при обмене паспортов ей оставили только одно имя, а также записали её и дочь немками. Из-за этой записи в документах жене писателя Маргарите, дочери Светлане и тёще немцы присвоили статус фольксдойче[34], и они были угнаны немцами в плен, где находились в различных лагерях для перемещённых лиц на территории Польши и Австрии до освобождения Красной Армией в мае 1945 года. После окончания войны они были сосланы в Западную Сибирь[35]. В ссылке они провели 11 лет[36]. Дочь замуж не выходила, детей не имела[8].
.............
Семья
Отец — Роман Петрович Беляев (1844—1905), православный священник, настоятель церкви Смоленской иконы Божией Матери (Одигитрии).
Мать — Наталья Фёдоровна Беляева (умерла в 1919).
Старший брат — Василий Романович Беляев (умер в 1900).
Младшая сестра — Нина Романовна Беляева (18…—18…).
Первая жена (1908—1909) — Анна Ивановна Станкевич (1887—?).
Вторая жена (1913—1915) — Вера Былинская.
Третья жена (1921—1942) — Маргарита Константиновна Беляева (Магнушевская; 1895—1982), похоронена на Казанском кладбище города Пушкина.
Дочь — Людмила Александровна Беляева (1924—1931).
Дочь — Светлана Александровна Беляева (19.07.1929 — 08.06.2017), похоронена рядом с матерью на Казанском кладбище города Пушкина.
Болезнь и Крым
Началась Первая мировая война. Беляева не взяли в действующую армию по состоянию здоровья — дала о себе знать полученная в детстве травма спины.
В 1915 году Беляев заболел туберкулёзом позвонков[12][24], осложнившимся параличом ног. Тяжёлая болезнь на шесть лет приковала его к постели, три из которых он пролежал в гипсовом корсете. Молодая жена его покинула, сказав, что не для того она выходила замуж, чтобы ухаживать за больным мужем. Беляев переехал в Ростов-на-Дону, где сотрудничал с ростовской газетой «Приазовский край» и опубликовал первый фантастический рассказ «Берлин в 1925 году»[11]. В поисках специалистов, которые могли бы ему помочь, Беляев с матерью и старой няней попал в Ялту. Там, в больнице, он начал писать стихи. Не поддаваясь отчаянию, он занялся самообразованием: изучал иностранные языки, медицину, биологию, историю, технику, много читал (Жюля Верна, Герберта Уэллса, Константина Циолковского). В 1918—1920 годах сотрудничал с белогвардейскими газетами в Ялте[11]. В 1919 году познакомился со своей будущей женой Маргаритой Константиновной Магнушевской, работавшей в библиотеке. Весной 1919 года от голода умирает мать Беляева, а сын — больной, в гипсе, с высокой температурой — даже не смог проводить её на кладбище[11]. И только в 1921 году Беляев поднялся с постели. В 1922 году он вернулся к полноценной жизни, начал работать. Летом 1922 года в Доме отдыха для учёных и писателей в Гаспре Беляеву изготовили целлулоидный корсет вместо гипсового, он смог ходить и работать в учреждениях Ялты. Сначала Беляев стал заведующим школы-колонии, потом с помощью Левы Магнушевского (брата Маргариты) поступил на должность инспектора уголовного розыска, где организовал фотолабораторию. Позже перешёл на работу библиотекарем «из-за моральной обстановки»[8]. В декабре 1921 года он обвенчался с Магнушевской, а 22 мая 1923 года они зарегистрировали брак в ЗАГСе[8][11]. Жизнь в Ялте была тяжёлой, и Александр Беляев с помощью знакомой в 1923 году перебрался с семьёй в Москву, где устроился на работу юрисконсультом в Наркомпросе.
..........
Вскоре болезнь опять дала о себе знать, и в сентябре 1929 года Беляевым пришлось переехать из дождливого Ленинграда в солнечный Киев на улицу Нестеровскую. Дальнейшие события оказались для писателя очень тяжёлыми: 19 марта 1931 года от менингита умерла его шестилетняя дочь Людмила[11], также рахитом заболела вторая дочь Светлана, а вскоре обострилась и его собственная болезнь (спондилит). Так как киевские издательства принимали рукописи только на украинском языке, в 1931 году семья вернулась в Ленинград и обосновалась в посёлке Щемиловка за Невской заставой[25].
.............
Алекса́ндр Рома́нович Беля́ев (4 (16) марта 1884, Смоленск, Смоленская губерния — 6 января 1942[к 1][8], Пушкин, Ленинград) — русский писатель-фантаст, репортёр и адвокат, журналист. Один из основоположников советской научно-фантастической литературы, первый из советских писателей, целиком посвятивший себя этому жанру[9].
....................
Как вспоминает Светлана Александровна Беляева:
Зимой сорок второго есть нам было уже совсем нечего, все запасы подошли к концу. Соседи уехали и отдали нам полкадки перекисшей капусты, на ней и держались. Отец и раньше ел мало, но пища была более калорийной, кислой капусты и картофельных очисток ему не хватало. В результате он начал пухнуть и 6 января 1942 года скончался. Мама пошла в городскую управу с просьбой похоронить его не в общей могиле. Там к ней отнеслись по-человечески, но зимой выкопать могилу было очень сложно, к тому же кладбище было далеко, а в городе остались только одна живая лошадь и один могильщик, которому платили вещами. Мы расплатились, но нужно было ждать очереди, тогда мы положили папу в пустой соседней квартире и стали ждать. Через несколько дней с него кто-то снял всю одежду и оставил в одном белье. Мы завернули его в одеяло, а через месяц (это случилось 5 февраля) нас с мамой увезли в Германию, так что похоронили его без нас. Уже потом, через много лет, мы узнали, что в управе сдержали обещание и похоронили отца рядом с профессором Черновым, с которым они подружились незадолго до смерти. Его сын любил фантастику[31].
.............
Соседка Осиповой по Пушкину, в годы оккупации — хирург-консультант пушкинской поликлиники Евдокия Васильевна Баскакова-Богачёва, оставившая воспоминания, оспаривала некоторые утверждения Осиповой. С Беляевым Баскакова познакомилась за два года до войны, когда лечила его от грыжи. Согласно Баскаковой, уже лежачий Беляев, бывший её пациентом, ожидал со дня на день исполнения обещания немецкого коменданта Пушкина отправить его в Псков редактировать газету на русском языке, о чём похлопотали в штабе. Иными словами, ради выживания и куска хлеба писатель был вынужден согласиться на гражданский коллаборационизм. Последний раз Баскакова приходила на квартиру к Беляевым 5 января, за сутки до его гибели. Хронический туберкулёзный спондилит на фоне голода обострился. Беляева могло бы спасти молоко, которое давало шанс на выживание писателя и которое смогла добыть Баскакова, принёсшая молоко на дом. Согласно мемуарам Баскаковой, частичным виновником смерти писателя была супруга, боявшаяся голода и потому сберегавшая продукты для дочери и не кормившая писателя. Жена писателя с началом оккупации «устроилась на работу в одну из немецких кухонь. Конечно, она была сыта сама и приносила домой суп, корки хлеба и мёрзлый картофель, который сами немцы не ели. Но тут появлялась для жены и матери дилемма: кого кормить? Скорее, кому отдать лучшую и большую часть — мужу или дочери? И отдавала дочери»[32]. Последний визит Баскакова описывала так[33]:
...................
Я так была уверена в достаточной помощи со стороны его жены, так была загипнотизирована виденным в их квартире супом из гороха и целого ведра мерзлой картошки, что мне в голову не приходила мысль о близкой развязке. И он, конечно, осознавал неправильность распределения продовольствия, но что он мог сказать? Его красноречивый взгляд, брошенный на открытую в кухню дверь в тот последний мой визит с молоком, открыл мне его трагедию, да было уже поздно. Кажется, всего два-три дня носила ему сестра Беднова молоко, а потом уже — смерть.
Обидно то, что все-таки пропитания было достаточно и для Светланы, и для него; и мать, и бабушка ели на немецкой кухне (старуха тоже работала у немцев, так как владела немецким языком). Но все-таки один раз я видела их обеих — и Светлану, евших принесенный суп, а А.[лександр] Р.[оманович] лежал рядом в нетопленной комнате. Кровать стояла далеко от стены, а рядом с кроватью большая, высокая книжная полка-шкаф. Тогда еще я подумала, что это очень опасно, при разрыве [бомбы] полка завалится прямо на него. Я ему это не сказала, потому что и без этого достаточно случайностей. Помню, лежал он на кровати, одетый в зимнее пальто, и на голове была высокая шапка чернаго каракуля. А уж чего другого, а тепла-то ему можно было предоставить вволю. Когда жена с матерью и дочерью эвакуировались в феврале 1942 г. вместе с фольксдойчами, я была при посадке их на машины около помещения S.D. и тогда высказала ей сожаление, что с ними нет Александра Романовича. Добавила я ей и свои соображения на этот счет, но было ее жаль, она очень смутилась.
................
Тёща писателя была шведкой, названной при рождении двойным именем Эльвира-Иоанетта. Незадолго до войны при обмене паспортов ей оставили только одно имя, а также записали её и дочь немками. Из-за этой записи в документах жене писателя Маргарите, дочери Светлане и тёще немцы присвоили статус фольксдойче[34], и они были угнаны немцами в плен, где находились в различных лагерях для перемещённых лиц на территории Польши и Австрии до освобождения Красной Армией в мае 1945 года. После окончания войны они были сосланы в Западную Сибирь[35]. В ссылке они провели 11 лет[36]. Дочь замуж не выходила, детей не имела[8].
.............
Семья
Отец — Роман Петрович Беляев (1844—1905), православный священник, настоятель церкви Смоленской иконы Божией Матери (Одигитрии).
Мать — Наталья Фёдоровна Беляева (умерла в 1919).
Старший брат — Василий Романович Беляев (умер в 1900).
Младшая сестра — Нина Романовна Беляева (18…—18…).
Первая жена (1908—1909) — Анна Ивановна Станкевич (1887—?).
Вторая жена (1913—1915) — Вера Былинская.
Третья жена (1921—1942) — Маргарита Константиновна Беляева (Магнушевская; 1895—1982), похоронена на Казанском кладбище города Пушкина.
Дочь — Людмила Александровна Беляева (1924—1931).
Дочь — Светлана Александровна Беляева (19.07.1929 — 08.06.2017), похоронена рядом с матерью на Казанском кладбище города Пушкина.
