Кнопки бы делать из этих людей
Jun. 20th, 2025 09:06 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka"10 февраля 1922 г. Слонимский писал Горькому: «Объявился замечательный поэт – Николай Тихонов. Лучше Гумилёва.
Вся молодежь ему в подметки не годится. Конечно, он Серапион»9. Через два года тому же адресату и в столь же восторженной манере писал Федин: «У Тихонова изумительные стихи. Работает он неустанно, добивается, отказывается, идёт упрямо и стремительно, как конь. Пастернак, Маяковский уже позади. Он теперь один, на воле, весёлый и крепкий. Почитали бы вы в наших журналах, – какое множество появилось «подтихоновцев», – везде и всюду «Баллады». А Тихонов давно уже бросил все эти песни про гвозди, пакеты и отпускных солдат10 и живёт «на доходы» с популярнейших своих прекрасных поэм, над которыми тоже смеётся»11. И еще через полгода: «Тихонов – самый мощный поэт наших дней. (Мы недавно слушали его новую поэму о Кавказе – «Дорога» – и сходим сейчас от неё с ума)»12.
..............
Под «скитом» подразумевалась знаменитая в богемных кругах квартира, располагавшаяся в доме № 2 на углу Зверинской улицы и проспекта К. Либкнехта (с 1944 г. – Большого проспекта Петроградской стороны), где Тихонов прожил с 1922 по 1944 год. Об этой квартире, принадлежавшей тестю Тихонова, полковнику К. Ф. Лучивке-Неслуховскому14, существует большая мемуарная литература. Вот как описывала в своих воспоминаниях архитектор Н. М. Уствольская это, по ее словам, «всегда немного сказочное … обиталище»: «Большой, довольно вычурный 6-ти этажный дом15. В нем, в угловой квартире издавна проживало большое, интересное, безалаберное семейство … Константина Франциевича Неслуховского, жившего с тремя дочерьми – Марией, Татьяной и Ириной…»16.
Мария Константиновна Тихонова (1892–1975), художница, впоследствии много лет работавшая для кукольного театра, вышла замуж за молодого поэта в 1921 г. По свидетельству той же мемуаристки, это был ее второй брак. Она была несколько старше своего мужа и имела на него «колоссальное культурное влияние». Уствольскую удачно дополняет Каверин: «Тихонов, к его счастью, попал в старую дворянскую семью, где, казалось, только его и ждали, хотя он был сыном и братом парикмахера и принадлежал к среднемещанскому сословию... Его склонность ко всему необычайному, к любым отклонениям от обыденной жизни — словом, черты, характерные для его поэзии 20-х годов, были как бы изначально свойственны семье Неслуховских»17.
В квартире на Зверинской в разное время происходили «Серапионовы» собрания18. Евгений Шварц19 вспоминал, что они невольно подчинялись «подчеркнутой, умышленной интересности квартиры»: «Там всего было много, как взберешься черным ходом высоко-высоко в их многокомнатную квартиру, так насмотришься редкостей. Начиная с хозяина, Коли. И все эти редкости никак не скрывались, а выставлялись»20. Об «атмосфере занимательной праздничности»21 в жилище Тихоновых–Неслуховских22 писал и Николай Клюев. «Был у Тихонова в гостях, на Зверинской, – записал он 20 марта 1924 г. в своей «Черной тетради». – Квартира у него большая, шесть горниц, убраны по-барски, красным деревом и коврами; в столовой стол человек на сорок. Гости стали сходиться поздно, все больше женского сословия, в бархатных платьях, в скунцах и соболях на плечах, мужчины в сюртуках, с яркими перстнями на пальцах. Слушали цыганку Шишкину, как она пела под гитару, почитай, до 2-х часов. Хозяин же все отсутствовал; жена его, урожденная панна Неслуховская, с таинственным видом объясняла гостям, что "Коля заперся в кабинете и дописывает поэму" и что "на дверях кабинета вывешена записка: «вход воспрещен» и что она не смеет его беспокоить, потому что «он в часы творчества становится как лютый тигр»". Когда гости уже достаточно насиделись, вышел сам Тихонов, очень томным и тихим, в теплой фланелевой блузе, в ботинках и серых разутюженных брюках.
Угощенье было хорошее, с красным вином и дессертом (так – М.С.). Хозяин читал стихи «Юг» и «Базар». Бархатные дамы восхищались ими без конца... Я сидел в темном уголку, на диване, смотрел на огонь в камине и думал: вот так поэт революции!»23.
................
Очевидно, было же в этом талантливом человеке, который азартно увлекался всем острым и странным в искусстве и жизни, который пытался найти свой путь в русской поэзии, – писал Каверин в посвящённой Николаю Тихонову главке своих воспоминаний, – было же в этом любителе азартной романтики, в этом путешественнике, гусаре и следопыте что-то очень маленькое, боязливое и … поразительно не похожее на наше представление о нем»25.
................
В тридцатые годы поэтические тексты Тихонова становились все более описательными и многословными. В это время он много путешествовал и много переводил. По выражению Фрезинского, усилиями, главным образом, Пастернака и Тихонова русскому читателю предстала во всем блеске современная поэзия Грузии26. Что касается собственного творчества, то, по мнению Е. Г. Эткинда, как поэт Тихонов кончился на сборниках «Стихи о Кахетии» (1935) и «Тень друга» (1936) и превратился в «литературного чиновника и бездарного графомана»27. Другой выдающийся филолог, Вяч. Вс. Иванов, дал ему еще более жесткую характеристику: «Тихонов в поэзии 30-е годы представлял собой такой же пример оптического обмана современников, как Федин и его романы… несмотря на удачу таких отдельных стихов ... как «Я прошел над Алазанью», быть может, все равно излишне помпезно-бравурных, как маршевая музыка, и показных. Тихонов в стихах не выразил ни себя, ни своего времени. Под киплинго-гумилевской мужественной солдатской маской ранних стихов скрывался человек несерьезный, слабый и перепуганный (хотя скорее всего и с недурными задатками)»28. В 1934 г. на Первом съезде советских писателей Тихонову был поручен содоклад о ленинградской поэзии. После него Шкловский сказал Каверину: «Жить он будет, но петь — никогда»29.
...............
Никола́й Семёнович Ти́хонов (22 ноября [4 декабря] 1896[1][2], Санкт-Петербург[1] — 8 февраля 1979[3][4][…], Москва[1])[5] — русский советский
Николай Тихонов родился 22 ноября (4 декабря) 1896 года в Санкт-Петербурге в семье ремесленника-цирюльника (парикмахера)[6] и портнихи. Отец, богородицкий мещанин Семён Сергеевич Тихонов[7], числился парикмахером ещё в 1917 году[8], умер в Петрограде 13 марта 1919 года от паралича сердца в возрасте 65 лет[9]. Мать, Екатерина Давидовна, происходила из крестьян Петербургской губернии.
Вся молодежь ему в подметки не годится. Конечно, он Серапион»9. Через два года тому же адресату и в столь же восторженной манере писал Федин: «У Тихонова изумительные стихи. Работает он неустанно, добивается, отказывается, идёт упрямо и стремительно, как конь. Пастернак, Маяковский уже позади. Он теперь один, на воле, весёлый и крепкий. Почитали бы вы в наших журналах, – какое множество появилось «подтихоновцев», – везде и всюду «Баллады». А Тихонов давно уже бросил все эти песни про гвозди, пакеты и отпускных солдат10 и живёт «на доходы» с популярнейших своих прекрасных поэм, над которыми тоже смеётся»11. И еще через полгода: «Тихонов – самый мощный поэт наших дней. (Мы недавно слушали его новую поэму о Кавказе – «Дорога» – и сходим сейчас от неё с ума)»12.
..............
Под «скитом» подразумевалась знаменитая в богемных кругах квартира, располагавшаяся в доме № 2 на углу Зверинской улицы и проспекта К. Либкнехта (с 1944 г. – Большого проспекта Петроградской стороны), где Тихонов прожил с 1922 по 1944 год. Об этой квартире, принадлежавшей тестю Тихонова, полковнику К. Ф. Лучивке-Неслуховскому14, существует большая мемуарная литература. Вот как описывала в своих воспоминаниях архитектор Н. М. Уствольская это, по ее словам, «всегда немного сказочное … обиталище»: «Большой, довольно вычурный 6-ти этажный дом15. В нем, в угловой квартире издавна проживало большое, интересное, безалаберное семейство … Константина Франциевича Неслуховского, жившего с тремя дочерьми – Марией, Татьяной и Ириной…»16.
Мария Константиновна Тихонова (1892–1975), художница, впоследствии много лет работавшая для кукольного театра, вышла замуж за молодого поэта в 1921 г. По свидетельству той же мемуаристки, это был ее второй брак. Она была несколько старше своего мужа и имела на него «колоссальное культурное влияние». Уствольскую удачно дополняет Каверин: «Тихонов, к его счастью, попал в старую дворянскую семью, где, казалось, только его и ждали, хотя он был сыном и братом парикмахера и принадлежал к среднемещанскому сословию... Его склонность ко всему необычайному, к любым отклонениям от обыденной жизни — словом, черты, характерные для его поэзии 20-х годов, были как бы изначально свойственны семье Неслуховских»17.
В квартире на Зверинской в разное время происходили «Серапионовы» собрания18. Евгений Шварц19 вспоминал, что они невольно подчинялись «подчеркнутой, умышленной интересности квартиры»: «Там всего было много, как взберешься черным ходом высоко-высоко в их многокомнатную квартиру, так насмотришься редкостей. Начиная с хозяина, Коли. И все эти редкости никак не скрывались, а выставлялись»20. Об «атмосфере занимательной праздничности»21 в жилище Тихоновых–Неслуховских22 писал и Николай Клюев. «Был у Тихонова в гостях, на Зверинской, – записал он 20 марта 1924 г. в своей «Черной тетради». – Квартира у него большая, шесть горниц, убраны по-барски, красным деревом и коврами; в столовой стол человек на сорок. Гости стали сходиться поздно, все больше женского сословия, в бархатных платьях, в скунцах и соболях на плечах, мужчины в сюртуках, с яркими перстнями на пальцах. Слушали цыганку Шишкину, как она пела под гитару, почитай, до 2-х часов. Хозяин же все отсутствовал; жена его, урожденная панна Неслуховская, с таинственным видом объясняла гостям, что "Коля заперся в кабинете и дописывает поэму" и что "на дверях кабинета вывешена записка: «вход воспрещен» и что она не смеет его беспокоить, потому что «он в часы творчества становится как лютый тигр»". Когда гости уже достаточно насиделись, вышел сам Тихонов, очень томным и тихим, в теплой фланелевой блузе, в ботинках и серых разутюженных брюках.
Угощенье было хорошее, с красным вином и дессертом (так – М.С.). Хозяин читал стихи «Юг» и «Базар». Бархатные дамы восхищались ими без конца... Я сидел в темном уголку, на диване, смотрел на огонь в камине и думал: вот так поэт революции!»23.
................
Очевидно, было же в этом талантливом человеке, который азартно увлекался всем острым и странным в искусстве и жизни, который пытался найти свой путь в русской поэзии, – писал Каверин в посвящённой Николаю Тихонову главке своих воспоминаний, – было же в этом любителе азартной романтики, в этом путешественнике, гусаре и следопыте что-то очень маленькое, боязливое и … поразительно не похожее на наше представление о нем»25.
................
В тридцатые годы поэтические тексты Тихонова становились все более описательными и многословными. В это время он много путешествовал и много переводил. По выражению Фрезинского, усилиями, главным образом, Пастернака и Тихонова русскому читателю предстала во всем блеске современная поэзия Грузии26. Что касается собственного творчества, то, по мнению Е. Г. Эткинда, как поэт Тихонов кончился на сборниках «Стихи о Кахетии» (1935) и «Тень друга» (1936) и превратился в «литературного чиновника и бездарного графомана»27. Другой выдающийся филолог, Вяч. Вс. Иванов, дал ему еще более жесткую характеристику: «Тихонов в поэзии 30-е годы представлял собой такой же пример оптического обмана современников, как Федин и его романы… несмотря на удачу таких отдельных стихов ... как «Я прошел над Алазанью», быть может, все равно излишне помпезно-бравурных, как маршевая музыка, и показных. Тихонов в стихах не выразил ни себя, ни своего времени. Под киплинго-гумилевской мужественной солдатской маской ранних стихов скрывался человек несерьезный, слабый и перепуганный (хотя скорее всего и с недурными задатками)»28. В 1934 г. на Первом съезде советских писателей Тихонову был поручен содоклад о ленинградской поэзии. После него Шкловский сказал Каверину: «Жить он будет, но петь — никогда»29.
...............
Никола́й Семёнович Ти́хонов (22 ноября [4 декабря] 1896[1][2], Санкт-Петербург[1] — 8 февраля 1979[3][4][…], Москва[1])[5] — русский советский
Николай Тихонов родился 22 ноября (4 декабря) 1896 года в Санкт-Петербурге в семье ремесленника-цирюльника (парикмахера)[6] и портнихи. Отец, богородицкий мещанин Семён Сергеевич Тихонов[7], числился парикмахером ещё в 1917 году[8], умер в Петрограде 13 марта 1919 года от паралича сердца в возрасте 65 лет[9]. Мать, Екатерина Давидовна, происходила из крестьян Петербургской губернии.
