арестуйте и направьте спецконвоем
Jun. 7th, 2025 10:24 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka"Евгений Поливанов был среднего роста, сухого телосложения, с серо-голубыми глазами, обладал высоким баритоном; в обращении бывал мягок, ему была свойственна «утончённая деликатность».
Так, к примеру, когда в его присутствии упоминали имя Марра, он спокойно поднимал руку и так же спокойно произносил: «Не надо». Неприязнь к собеседнику он выражал подчёркнутой пунктуальностью в исполнении этикетных требований. Современники отмечали огромную память учёного (в том числе слуховую: «любую, хоть мельком услышанную фонему, он воспроизводит не только совершенно точно, но и подчеркнув все её особенности»[36]). Три десятилетия спустя дунганин Ян Шансин, близко знавший Поливанова в последние годы жизни учёного, вспоминал: «Мы были в экспедиции по изучению и сбору материалов по дунганскому языку <…> Обладая феноменальной памятью, профессор Е. Д. Поливанов, чтобы скрасить время на тарантасе, наизусть читал „Одиссею“ и „Илиаду“ на греческом языке несколько часов подряд. Он переводил в это время кыргызский героический эпос „Манас“ и наизусть декламировал сотню строф»[30].
..............
Евге́ний Дми́триевич Полива́нов (28 февраля [12 марта] 1891, Смоленск, Смоленская губерния — 25 января 1938, Москва) — русский и советский лингвист, востоковед и литературовед. Автор первого в мировой науке описания фонологии японского языка, создатель японской акцентологии и исторической фонетики, первый исследователь японских диалектов,
1937—1938 годы: арест, гибель и реабилитация (46 лет)
30 июля 1937 года из Москвы наркому внутренних дел Киргизской ССР Четвертакову была отправлена телеграмма: «Основании телеграммы товарища Фриновского арестуйте и направьте спецконвоем Москву третий отдел востоковеда Поливанова Евгения бывшего 1917 году заместителем Троцкого Наркоминдела Турбина работающего научной работе Киргизии. Задин». На справке имеется резолюция Четвертакова от 31 июля 1937 года: «Тов. Григорьеву. Для исполнения». Начальник 3 отдела ГУГБ НКВД Григорьев переадресовал телеграмму начальнику 4 отделения 3 отдела НКВД КиргССР Маргайтису: «Немедленно напишите постановление, согласуйте с прокурором и произведите арест и тщательный обыск. 31.VII.37 г.»[30].
1 августа Поливанов был арестован у себя на квартире во Фрунзе по обвинению в «контрреволюционной троцкистской деятельности». 4 августа состоялся его первый допрос. Вслед за этим Поливанова конвоируют в Москву, где продолжают допрашивать с применением пыток. Следствие было начато 22 августа, когда дело учёного было выделено из некоего группового обвинения. В постановлении от 27 августа Поливанов предъявлялось подозрение по статье 58 пункт 1а («измена Родине»)[33], в качестве меры пресечения было избрано содержание под стражей Бутырской тюрьме. 28 августа датирован единственный официальный документ, подтверждающий наркоманию Евгения Дмитриевича: «3/к Поливанов, страдающий наркоманией, нуждается ежедневно в 2-х кратной инъекции героина. Врач. Зайцева»[5]. 1 октября датировано заявление подследственного Поливанова, который просил прекратить в отношении него пытки[5]:
Прошу о прекращении тяжелых приемов допроса, так как эти приемы заставляют меня лгать и приведут только к запутыванию следствия. Добавлю, что я близок к сумасшествию…
Поливанов был приговорён к высшей мере уголовного наказания — расстрелу с конфискацией всего лично ему принадлежащего имущества. В силу постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года приговор подлежал немедленному исполнению. В тот же день учёный был расстрелян на полигоне Коммунарка, акт о приведении приговора к исполнение был направлен в особый архив 1-го спецотдела НКВД СССР[5][35].
Жена Поливанова, Бригитта Альфредовна Нирк, ничего о судьбе мужа не знала и искала его с середины августа 1937 года, когда следователь Моргайтис сообщил ей, что Поливанова во Фрунзе больше нет. В январе 1938 году, когда Поливанов уже был расстрелян, она пишет письмо на имя Вышинского, которое начинает словами: «Глубокоуважаемый товарищ! Шесть месяцев я терпеливо ждала каких-нибудь результатов — и только теперь, когда я убеждаюсь, что мне без Вашей помощи не обойтись, я решаюсь отнять у Вас частичку Вашего времени и просить Вашего любезного внимания моему делу»[30]. Неизвестно, дошло ли письмо до адресата, но обратный адрес в письме пригодился сотрудникам НКВД: Бригитта Альфредовна Нирк была арестована 10 апреля 1938 года в Ташкенте. Постановление о её аресте как «жены врага народа» было выписано ещё 17 ноября 1937 года. После полугодичного следствия она была осуждена на десять лет лагерей как «агент польской разведки» и умерла в Каргопольлаге в Архангельской области 1 июля 1946 года. Судьба её сестры Аврелии (по мужу Одоевской) после 1937 года неизвестна[5].
Так, к примеру, когда в его присутствии упоминали имя Марра, он спокойно поднимал руку и так же спокойно произносил: «Не надо». Неприязнь к собеседнику он выражал подчёркнутой пунктуальностью в исполнении этикетных требований. Современники отмечали огромную память учёного (в том числе слуховую: «любую, хоть мельком услышанную фонему, он воспроизводит не только совершенно точно, но и подчеркнув все её особенности»[36]). Три десятилетия спустя дунганин Ян Шансин, близко знавший Поливанова в последние годы жизни учёного, вспоминал: «Мы были в экспедиции по изучению и сбору материалов по дунганскому языку <…> Обладая феноменальной памятью, профессор Е. Д. Поливанов, чтобы скрасить время на тарантасе, наизусть читал „Одиссею“ и „Илиаду“ на греческом языке несколько часов подряд. Он переводил в это время кыргызский героический эпос „Манас“ и наизусть декламировал сотню строф»[30].
..............
Евге́ний Дми́триевич Полива́нов (28 февраля [12 марта] 1891, Смоленск, Смоленская губерния — 25 января 1938, Москва) — русский и советский лингвист, востоковед и литературовед. Автор первого в мировой науке описания фонологии японского языка, создатель японской акцентологии и исторической фонетики, первый исследователь японских диалектов,
1937—1938 годы: арест, гибель и реабилитация (46 лет)
30 июля 1937 года из Москвы наркому внутренних дел Киргизской ССР Четвертакову была отправлена телеграмма: «Основании телеграммы товарища Фриновского арестуйте и направьте спецконвоем Москву третий отдел востоковеда Поливанова Евгения бывшего 1917 году заместителем Троцкого Наркоминдела Турбина работающего научной работе Киргизии. Задин». На справке имеется резолюция Четвертакова от 31 июля 1937 года: «Тов. Григорьеву. Для исполнения». Начальник 3 отдела ГУГБ НКВД Григорьев переадресовал телеграмму начальнику 4 отделения 3 отдела НКВД КиргССР Маргайтису: «Немедленно напишите постановление, согласуйте с прокурором и произведите арест и тщательный обыск. 31.VII.37 г.»[30].
1 августа Поливанов был арестован у себя на квартире во Фрунзе по обвинению в «контрреволюционной троцкистской деятельности». 4 августа состоялся его первый допрос. Вслед за этим Поливанова конвоируют в Москву, где продолжают допрашивать с применением пыток. Следствие было начато 22 августа, когда дело учёного было выделено из некоего группового обвинения. В постановлении от 27 августа Поливанов предъявлялось подозрение по статье 58 пункт 1а («измена Родине»)[33], в качестве меры пресечения было избрано содержание под стражей Бутырской тюрьме. 28 августа датирован единственный официальный документ, подтверждающий наркоманию Евгения Дмитриевича: «3/к Поливанов, страдающий наркоманией, нуждается ежедневно в 2-х кратной инъекции героина. Врач. Зайцева»[5]. 1 октября датировано заявление подследственного Поливанова, который просил прекратить в отношении него пытки[5]:
Прошу о прекращении тяжелых приемов допроса, так как эти приемы заставляют меня лгать и приведут только к запутыванию следствия. Добавлю, что я близок к сумасшествию…
Поливанов был приговорён к высшей мере уголовного наказания — расстрелу с конфискацией всего лично ему принадлежащего имущества. В силу постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года приговор подлежал немедленному исполнению. В тот же день учёный был расстрелян на полигоне Коммунарка, акт о приведении приговора к исполнение был направлен в особый архив 1-го спецотдела НКВД СССР[5][35].
Жена Поливанова, Бригитта Альфредовна Нирк, ничего о судьбе мужа не знала и искала его с середины августа 1937 года, когда следователь Моргайтис сообщил ей, что Поливанова во Фрунзе больше нет. В январе 1938 году, когда Поливанов уже был расстрелян, она пишет письмо на имя Вышинского, которое начинает словами: «Глубокоуважаемый товарищ! Шесть месяцев я терпеливо ждала каких-нибудь результатов — и только теперь, когда я убеждаюсь, что мне без Вашей помощи не обойтись, я решаюсь отнять у Вас частичку Вашего времени и просить Вашего любезного внимания моему делу»[30]. Неизвестно, дошло ли письмо до адресата, но обратный адрес в письме пригодился сотрудникам НКВД: Бригитта Альфредовна Нирк была арестована 10 апреля 1938 года в Ташкенте. Постановление о её аресте как «жены врага народа» было выписано ещё 17 ноября 1937 года. После полугодичного следствия она была осуждена на десять лет лагерей как «агент польской разведки» и умерла в Каргопольлаге в Архангельской области 1 июля 1946 года. Судьба её сестры Аврелии (по мужу Одоевской) после 1937 года неизвестна[5].
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-06-08 01:16 am (UTC)Заодно посмотрел, как сложились судьбы авторов системы Палладия (китайский язык, https://ru.wikipedia.org/wiki/Транскрипционная_система_Палладия) , но там вроде все нормально. Умер архимандрит Палладий своей смертью, не дожил до большевиков.
о судьбе автора
Date: 2025-06-08 03:57 am (UTC)Жаль, что он подсел на наркоту. Но, каждый по-своему выкручивается. Интересно, сколько он мог бы протянуть, если бы не бдительные чекисты?