Lise Meitne
May. 16th, 2025 06:10 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaЛиз Мейтнер и Отто Фриш
Мое перо вывело: «Однажды в дождливое утро в университетский кабинет Руди зашел его давний друг и коллега Отто Фриш», но я вовремя спохватилась, осознав, что без небольшого предисловия все дальнейшее будет непонятно. Итак, мне придется вернуться на пару лет назад.
* * *
Честно скажу, хотя я и окончила физфак ЛГУ, а мой муж был профессиональным физиком и на протяжении многих лет я слушала его беседы с коллегами за ужином в нашем доме (кое-что о физике он рассказывал мне сам), мои знания о достижениях этой науки к тому времени оставались поверхностными и отрывочными. Поэтому на нескольких следующих страницах возможны ошибки, хотя историю, изложенную ниже, я слышала много раз от непосредственных участников и в разных компаниях.
Еще когда мы были в Риме в 1933 году, Энрико Ферми говорил о том, к каким интересным находкам может привести облучение тяжелых ядер нейтронами. Он занялся этими экспериментами перед нашим отъездом. В 1934 году Лиз Мейтнер, работавшая тогда в Институте кайзера Вильгельма в Берлине, уговорила своего давнего коллегу, известного химика Отто Гана, организовать группу для нейтронного облучения урана и исследования получаемых продуктов. Мейтнер, Ган и Штрассман (Фриц Штрассман – молодой ассистент Гана) быстро повторили эксперименты Ферми и пошли дальше. До 1938 года общепринятым было мнение, что нейтроны, проникая в тяжелое ядро, удерживаются им «в неволе», давая жизнь еще более тяжелым ядрам, доселе неизвестным. Обобщенно их называют трансуранами. Именно так думал Ферми после экспериментов в Риме в 1934 году. К 1938 году Мейтнер, Ган и Штрассман опубликовали десяток статей, подтверждавших трансурановую гипотезу.
И тем не менее что-то беспокоило Лиз. В продуктах облучения урановой мишени попадались химические элементы легче урана, происхождение которых она не могла понять. В начале июля 1938 года (запомните эту дату) Отто Ган сообщил Лиз, что вновь тщательно проанализировал продукты предыдущего эксперимента и нашел в них три вещества, химически ведущие себя как радий (атомный номер 88) – на четыре атомных единицы ниже урана. «Я решил провести новый анализ, после того как неделю назад получил письмо от Ирен Кюри и Павла Савича, которые тоже упоминают радий», – написал Ган.
Лиз не успела ответить ему сразу же. В тот день ее мучили другие мысли.
Еще в 1937 году в Германии был принят закон «О принципах руководства», согласно которому Институт кайзера Вильгельма переходил в государственную собственность, со всеми вытекающими последствиями. Немногие еще оставшиеся в Институте евреи были изгнаны, Лиз была последней. Ее спасало (увы, недолго) то, что она была не немецкой, а австрийской гражданкой.
В марте 1938 года произошел аншлюс, Гитлер поглотил Австрию, и все австрийцы автоматически стали немецкими гражданами. Положение Лиз Мейтнер буквально за день оказалось катастрофическим. Ее досье попало на рассмотрение Генриху Гиммлеру, который начертал: «Уволить, но из Германии не выпускать… Крайне нежелательно, чтобы известные евреи покидали Германию; они не должны иметь возможность рассказывать за границей о своем отношении к Германии». Лиз узнала об этом в июне 1938-го. Ей грозил концлагерь. Теперь уже ни о какой легальной эмиграции не могло быть и речи.
...................
Лизе Мейтнер (Майтнер; нем. Lise Meitner, 17 ноября[9] 1878, Вена — 27 октября 1968, Кембридж) — австрийский физик и радиохимик. Проводила исследования в области ядерной физики, ядерной химии и радиохимии. В её честь назван 109-й элемент таблицы Менделеева — мейтнерий.
Исследования Мейтнер сыграли значительную роль в работах, за которые получил Нобелевскую премию Отто Ган. Этот вклад не был отмечен Нобелевским комитетом, хотя позднее Мейтнер была удостоена премии Энрико Ферми
..........
Будучи по убеждениям пацифисткой, Мейтнер отказалась работать в Лос Аламосе, заявив: «Я не буду делать бомбу!»
................
Lise Meitner did not marry. She had a strong scientific career and focus, and did not have any long-term romantic relationships.
Meitner's interest in science began when she was eight, when she kept a notebook of her scientific research under her pillow.
Мое перо вывело: «Однажды в дождливое утро в университетский кабинет Руди зашел его давний друг и коллега Отто Фриш», но я вовремя спохватилась, осознав, что без небольшого предисловия все дальнейшее будет непонятно. Итак, мне придется вернуться на пару лет назад.
* * *
Честно скажу, хотя я и окончила физфак ЛГУ, а мой муж был профессиональным физиком и на протяжении многих лет я слушала его беседы с коллегами за ужином в нашем доме (кое-что о физике он рассказывал мне сам), мои знания о достижениях этой науки к тому времени оставались поверхностными и отрывочными. Поэтому на нескольких следующих страницах возможны ошибки, хотя историю, изложенную ниже, я слышала много раз от непосредственных участников и в разных компаниях.
Еще когда мы были в Риме в 1933 году, Энрико Ферми говорил о том, к каким интересным находкам может привести облучение тяжелых ядер нейтронами. Он занялся этими экспериментами перед нашим отъездом. В 1934 году Лиз Мейтнер, работавшая тогда в Институте кайзера Вильгельма в Берлине, уговорила своего давнего коллегу, известного химика Отто Гана, организовать группу для нейтронного облучения урана и исследования получаемых продуктов. Мейтнер, Ган и Штрассман (Фриц Штрассман – молодой ассистент Гана) быстро повторили эксперименты Ферми и пошли дальше. До 1938 года общепринятым было мнение, что нейтроны, проникая в тяжелое ядро, удерживаются им «в неволе», давая жизнь еще более тяжелым ядрам, доселе неизвестным. Обобщенно их называют трансуранами. Именно так думал Ферми после экспериментов в Риме в 1934 году. К 1938 году Мейтнер, Ган и Штрассман опубликовали десяток статей, подтверждавших трансурановую гипотезу.
И тем не менее что-то беспокоило Лиз. В продуктах облучения урановой мишени попадались химические элементы легче урана, происхождение которых она не могла понять. В начале июля 1938 года (запомните эту дату) Отто Ган сообщил Лиз, что вновь тщательно проанализировал продукты предыдущего эксперимента и нашел в них три вещества, химически ведущие себя как радий (атомный номер 88) – на четыре атомных единицы ниже урана. «Я решил провести новый анализ, после того как неделю назад получил письмо от Ирен Кюри и Павла Савича, которые тоже упоминают радий», – написал Ган.
Лиз не успела ответить ему сразу же. В тот день ее мучили другие мысли.
Еще в 1937 году в Германии был принят закон «О принципах руководства», согласно которому Институт кайзера Вильгельма переходил в государственную собственность, со всеми вытекающими последствиями. Немногие еще оставшиеся в Институте евреи были изгнаны, Лиз была последней. Ее спасало (увы, недолго) то, что она была не немецкой, а австрийской гражданкой.
В марте 1938 года произошел аншлюс, Гитлер поглотил Австрию, и все австрийцы автоматически стали немецкими гражданами. Положение Лиз Мейтнер буквально за день оказалось катастрофическим. Ее досье попало на рассмотрение Генриху Гиммлеру, который начертал: «Уволить, но из Германии не выпускать… Крайне нежелательно, чтобы известные евреи покидали Германию; они не должны иметь возможность рассказывать за границей о своем отношении к Германии». Лиз узнала об этом в июне 1938-го. Ей грозил концлагерь. Теперь уже ни о какой легальной эмиграции не могло быть и речи.
...................
Лизе Мейтнер (Майтнер; нем. Lise Meitner, 17 ноября[9] 1878, Вена — 27 октября 1968, Кембридж) — австрийский физик и радиохимик. Проводила исследования в области ядерной физики, ядерной химии и радиохимии. В её честь назван 109-й элемент таблицы Менделеева — мейтнерий.
Исследования Мейтнер сыграли значительную роль в работах, за которые получил Нобелевскую премию Отто Ган. Этот вклад не был отмечен Нобелевским комитетом, хотя позднее Мейтнер была удостоена премии Энрико Ферми
..........
Будучи по убеждениям пацифисткой, Мейтнер отказалась работать в Лос Аламосе, заявив: «Я не буду делать бомбу!»
................
Lise Meitner did not marry. She had a strong scientific career and focus, and did not have any long-term romantic relationships.
Meitner's interest in science began when she was eight, when she kept a notebook of her scientific research under her pillow.
