Приезжайте к нам на Колыму
May. 16th, 2025 08:48 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaВы, наверное, уже слышали о том, что П. Капица был задержан в России
"В 1934 году произошло еще одно событие, вроде бы не связанное с нами напрямую, но на самом деле сыгравшее поворотную роль в нашей жизни. Осенью Капица с женой поехали в СССР.
Они уже несколько раз проводили там отпуск. Проехав на машине через скандинавские страны, в первых числах сентября пара прибыла в Ленинград. Капица был приглашен на Международный конгресс, посвященный 100-летию со дня рождения Менделеева. Затем он отправился в Харьков, где в течение нескольких дней знакомился с работами Украинского физико-технического института, консультантом которого он был с 1929 года, и рассказывал о своих работах. 21 сентября он вернулся в Ленинград и стал готовиться к возвращению в Кембридж. 24 сентября Капицу вызвали в Москву, в правительство, где Пятаков, замнаркома тяжелой промышленности, предложил ему остаться. Капица отказался. Тогда его отправили «наверх», где ему было сказано, что его виза аннулирована, в Англию он не вернется. Никогда. Намекнули, что распоряжение пришло от самого Сталина. Капица пытался объяснить, что в Кембридже его ждет специально для него построенная лаборатория, но ничего не помогло.
Так он остался в Ленинграде, поселившись в небольшой комнате вместе с матерью, а его жена Анна вернулась в Кембридж к детям. Все эти детали я от нее и узнала.
Капица был разгневан. Руди беседовал с Резерфордом, и тот сказал ему, что это свинство и что он постарается помочь Капице чем только сможет. «Так с людьми не поступают», – закончил он свою тираду. Слышать столь сильные выражения от Резерфорда Руди еще не приходилось. Обычно он (Резерфорд) был предельно вежлив. Резерфорд написал полпреду СССР в Англии письмо с вопросом: почему выдающемуся физику отказывают в возвращении в Кембридж для продолжения уже начатых экспериментов? В ответном письме советский посол сообщил, что возвращение Капицы в СССР необходимо для запланированного в пятилетнем плане развития советской науки и промышленности. Резерфорд глубоко вздохнул: «О чем можно разговаривать с таким правительством…»
Вот что он написал Бору:
Кембридж, 6 декабря 1934 г.
Дорогой мой Бор,
Вы, наверное, уже слышали о том, что П. Капица был задержан в России, но будет лучше, если я сообщу Вам информацию, которой мы располагаем. Капица и его жена отправились летом в Россию, имея обратные визы. Он прочитал несколько лекций в Харьковском университете и принял участие в Менделеевской конференции. За несколько дней до возвращения [в Англию] ему приказали явиться в Москву и сказали, что желают, чтобы он немедленно приступил к работе над физическими проблемами в России. ‹…› Ему отказали в паспорте, но г-же Капице было разрешено вернуться в Англию, чтобы присмотреть за его делами.
Узнав об этом от г-жи К., я написал неофициальное письмо здешнему русскому послу для выяснения ситуации. Копию моего письма и его ответа прилагаю. Из его письма Вы увидите, что он недвусмысленно заявляет, что К. как советскому гражданину было приказано остаться в России. Попытки заинтересованных лиц путем разных неформальных обращений выяснить, что можно было бы предпринять в этом деле, никаких указаний на какое-либо изменение позиции советских властей не дали.
Несколько дней тому назад мы провели заседание Комитета Мондовской лаборатории и доложили о ситуации Университету и Королевскому обществу. Мы предложили предоставить Капице отпуск сроком на один год, чтобы дать время на дальнейшие переговоры. Я не сомневаюсь, что и Университет, и Королевское общество вмешаются в это дело и обратятся с протестами к соответствующим властям как здесь, так и в России.
Нынешняя ситуация очень неблагоприятна для связей между английской и русской наукой. Они всегда были хорошо осведомлены о работе Капицы, и они позволили ему принять должность профессора Королевского общества и взять на себя ответственность за строительство специальной Мондовской лаборатории без какого-либо намека на то, что его услуги могут понадобиться в России. Но как только новая лаборатория оказалась в рабочем состоянии и Капица собрался пожинать плоды ее организации и оборудования, от него в срочном порядке потребовали, чтобы он оставил работу в Англии и приступил к работе в России…
Конечно, где-то в глубине души я всегда знал, что существует вероятность того, что К. в конце концов вернется в Россию, но и он и мы попали в крайне неловкое положение из-за того, что были брошены в подвешенном состоянии его лаборатория и его аспиранты. Думаю, что К. чувствует, что с ним обошлись скверно. Как мне известно, он отказался приступить к работе в области физики, пока ему не будет разрешено вернуться.
Насколько я знаю, он приступил тем временем к работе с Павловым в области физиологии. ‹…› Я же тем временем взял на себя руководство [Мондовской] лабораторией на один год – проследить за тем, чтобы дела там шли своим чередом, и чтобы дать время на переговоры и обсуждение…
Ваш Э. Резерфорд.
П. Л. Капица – Э. Резерфорду:
Ленинград 23 октября 1934 г.
Дорогой профессор!
Постепенно оправляюсь от шока.
"В 1934 году произошло еще одно событие, вроде бы не связанное с нами напрямую, но на самом деле сыгравшее поворотную роль в нашей жизни. Осенью Капица с женой поехали в СССР.
Они уже несколько раз проводили там отпуск. Проехав на машине через скандинавские страны, в первых числах сентября пара прибыла в Ленинград. Капица был приглашен на Международный конгресс, посвященный 100-летию со дня рождения Менделеева. Затем он отправился в Харьков, где в течение нескольких дней знакомился с работами Украинского физико-технического института, консультантом которого он был с 1929 года, и рассказывал о своих работах. 21 сентября он вернулся в Ленинград и стал готовиться к возвращению в Кембридж. 24 сентября Капицу вызвали в Москву, в правительство, где Пятаков, замнаркома тяжелой промышленности, предложил ему остаться. Капица отказался. Тогда его отправили «наверх», где ему было сказано, что его виза аннулирована, в Англию он не вернется. Никогда. Намекнули, что распоряжение пришло от самого Сталина. Капица пытался объяснить, что в Кембридже его ждет специально для него построенная лаборатория, но ничего не помогло.
Так он остался в Ленинграде, поселившись в небольшой комнате вместе с матерью, а его жена Анна вернулась в Кембридж к детям. Все эти детали я от нее и узнала.
Капица был разгневан. Руди беседовал с Резерфордом, и тот сказал ему, что это свинство и что он постарается помочь Капице чем только сможет. «Так с людьми не поступают», – закончил он свою тираду. Слышать столь сильные выражения от Резерфорда Руди еще не приходилось. Обычно он (Резерфорд) был предельно вежлив. Резерфорд написал полпреду СССР в Англии письмо с вопросом: почему выдающемуся физику отказывают в возвращении в Кембридж для продолжения уже начатых экспериментов? В ответном письме советский посол сообщил, что возвращение Капицы в СССР необходимо для запланированного в пятилетнем плане развития советской науки и промышленности. Резерфорд глубоко вздохнул: «О чем можно разговаривать с таким правительством…»
Вот что он написал Бору:
Кембридж, 6 декабря 1934 г.
Дорогой мой Бор,
Вы, наверное, уже слышали о том, что П. Капица был задержан в России, но будет лучше, если я сообщу Вам информацию, которой мы располагаем. Капица и его жена отправились летом в Россию, имея обратные визы. Он прочитал несколько лекций в Харьковском университете и принял участие в Менделеевской конференции. За несколько дней до возвращения [в Англию] ему приказали явиться в Москву и сказали, что желают, чтобы он немедленно приступил к работе над физическими проблемами в России. ‹…› Ему отказали в паспорте, но г-же Капице было разрешено вернуться в Англию, чтобы присмотреть за его делами.
Узнав об этом от г-жи К., я написал неофициальное письмо здешнему русскому послу для выяснения ситуации. Копию моего письма и его ответа прилагаю. Из его письма Вы увидите, что он недвусмысленно заявляет, что К. как советскому гражданину было приказано остаться в России. Попытки заинтересованных лиц путем разных неформальных обращений выяснить, что можно было бы предпринять в этом деле, никаких указаний на какое-либо изменение позиции советских властей не дали.
Несколько дней тому назад мы провели заседание Комитета Мондовской лаборатории и доложили о ситуации Университету и Королевскому обществу. Мы предложили предоставить Капице отпуск сроком на один год, чтобы дать время на дальнейшие переговоры. Я не сомневаюсь, что и Университет, и Королевское общество вмешаются в это дело и обратятся с протестами к соответствующим властям как здесь, так и в России.
Нынешняя ситуация очень неблагоприятна для связей между английской и русской наукой. Они всегда были хорошо осведомлены о работе Капицы, и они позволили ему принять должность профессора Королевского общества и взять на себя ответственность за строительство специальной Мондовской лаборатории без какого-либо намека на то, что его услуги могут понадобиться в России. Но как только новая лаборатория оказалась в рабочем состоянии и Капица собрался пожинать плоды ее организации и оборудования, от него в срочном порядке потребовали, чтобы он оставил работу в Англии и приступил к работе в России…
Конечно, где-то в глубине души я всегда знал, что существует вероятность того, что К. в конце концов вернется в Россию, но и он и мы попали в крайне неловкое положение из-за того, что были брошены в подвешенном состоянии его лаборатория и его аспиранты. Думаю, что К. чувствует, что с ним обошлись скверно. Как мне известно, он отказался приступить к работе в области физики, пока ему не будет разрешено вернуться.
Насколько я знаю, он приступил тем временем к работе с Павловым в области физиологии. ‹…› Я же тем временем взял на себя руководство [Мондовской] лабораторией на один год – проследить за тем, чтобы дела там шли своим чередом, и чтобы дать время на переговоры и обсуждение…
Ваш Э. Резерфорд.
П. Л. Капица – Э. Резерфорду:
Ленинград 23 октября 1934 г.
Дорогой профессор!
Постепенно оправляюсь от шока.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-05-16 06:50 am (UTC)Москва, 13 апреля 1935 г.
…Жизнь изумительно пуста сейчас у меня. Другой раз у меня кулаки сжимаются, и я готов рвать на себе волосы и беситься. С моими приборами, на моих идеях в моей лаборатории другие живут и работают, а я здесь один сижу, и, для чего это нужно, я не понимаю. Хочется кричать, ломать мебель. Мне кажется подчас, что я схожу с ума…
Москва, 21 мая 1935 г.
…Ты мне присылаешь Nature, который приходит регулярно. Те статьи, которые касаются моих работ, я не могу читать, а то впадаю в полусумасшедшее состояние. Ты знаешь, мне понятно состояние тех наркоманов, которых насильно оставляют без гашиша. Я понимаю, что люди могут сойти с ума, но я никогда не думал, что до такого полуисступленного состояния я мог бы быть доведен сам, будучи оставлен без моей научной работы…
no subject
Date: 2025-05-16 06:51 am (UTC)Господи, как же давно я не брала в руки перо. Столько всего произошло и в семье, и в мире. Господи, советские танки на улицах Праги. Как я надеялась, что у Дубчека все получится, что социализм с человеческим лицом – это не миф, не легенда. Что такое бывает. Как я ждала этого. Глупо, конечно. Господи, и вот – танки. В телевизоре без перерыва – хроника Би-би-си с танковыми колоннами, идущими по Праге. Сейчас, 23 года спустя после войны. Эти кадры врезались мне в сердце и не отпускали меня.
Но прошло два месяца, боль утихла. Как-то надо жить дальше. Я возвращаюсь в прошлое…
no subject
Date: 2025-05-16 07:50 am (UTC)сбегал по ссылке
Date: 2025-05-16 08:40 am (UTC)Л.Б.: Сергей Петрович, когда отец получил Нобелевскую премию, как вы об этом узнали, и как это было воспринято?
С.К.: Его много раз выдвигали. Наше правительство как-то скептически относилось к этому делу, потому что боялось усиления таких людей. Существовала практика зажима. Почему были засекречены все эти люди – Курчатов, Королев, они же не имели публичного лица.
Л.Б.: О них вообще все узнали, когда они умерли.
С.К.: Вот именно.
Л.Б.: Только Харитон, который прожил долгую жизнь, стал известен еще при жизни.
С.К.: Да, только благодаря этому стал известен.
Л.Б.: Но ваш отец все-таки не до такой степени был засекречен?
С.К.: Был такой режим, который держал их в золотой клетке, если можно так выразиться. Самый главный секрет атомной бомбы в том, что ее можно сделать. Все остальное второстепенно. Так и случилось.
Л.Б.: Было много публикаций о том, что этому поспособствовали шпионы, что Нильс Бор чуть ли не работал на Сталина и был почти что его штатным разведчиком.
С.К.: Это все чушь собачья. Главным было то, что она может быть сделана, это был главный секрет. Ведь была масса советников и у Рузвельта, и у наших вождей, которые говорили, что все это дезинформация, еврейские штучки и тому подобное.
Л.Б.: Ну и Гитлер примерно так говорил.
.............
Л.Б.: Как я понимаю, это во многом принцип Нобелевского комитета. Очень многие получают премию спустя много лет.
С.К.: Нет. Он бы получил ее и раньше, его очень сильные люди выдвигали. Но наши люди были против.
Л.Б.: А кто его выдвигал?
С.К.: В первую очередь, Дирак, Бор – это были козырные карты.
Л.Б.: Самые великие ученые.
С.К.: А наши всячески этому противодействовали. Теперь мы об этом знаем.
Л.Б.: В первую очередь при Сталине.
С.К.: Да, но это было и после него.
Л.Б.: Но это было бы прекрасным вкладом в копилку имиджа Советского Союза.
С.К.: Я понимаю. Но для этого находились другие вещи.
Л.Б.: И когда пришло известие, что премию дали…
............
no subject
Date: 2025-05-16 08:40 am (UTC)Л.Б.: А ваша жена как была одета?
С.К.: На ней было вечернее платье. И у матушки тоже.
Л.Б.: Им тоже специально их шили?
С.К.: Этого я точно не знаю. Но был такой очень занятный случай. Как раз в то время, когда мы получили это известие, Таня по горящей путевке вместе со своей знакомой уехала на десять дней в Среднюю Азию. И там, в далекой деревне, на рынке, она купила красную шелковую рубашку.
Л.Б.: Для вас?
С.К.: Да нет, рубашка была безразмерная, и стоила она 10 рублей. Это была рубашка, расшитая шелком, очень простой узор, но сделана она была с очень большим вкусом. К ней полагались шаровары, но их она не купила. И когда приехала обратно, она показала мне эту рубашку. Я ее надел, и Таня сказала: «Я подарю эту рубашку шведскому королю». Это была безумная идея, но Таня вбросила эту мысль. А она – женщина упорная. Поэтому когда она собирала свои вещи перед Стокгольмом, она взяла с собой эту рубашку.
Л.Б.: Она ее как-то красиво упаковала, наверное?
С.К.: Это потом уже было. Все началось с того, что наш посол в Швеции устроил роскошный ужин по поводу прибытия нашей группы в Стокгольм. В советском посольстве был парадный ужин: водка, икра, все, как полагается. Таня сидела рядом с атташе из шведского Министерства иностранных дел. И она сказала ему (она объясняется на английском), что привезла шведскому королю рубашку в подарок. Отец, когда слышал про эту рубашку, безумно раздражался и говорил: «Ты не понимаешь, что ты делаешь. Это же красная рубашка, это может быть неправильно интерпретировано. И вообще, есть сказка про голого короля…»
Л.Б.: То есть он был против такого подарка?
С.К.: Да, он был против этой рубашки. Уже в гостинице я рассказал отцу, что Таня во время ужина сказала о своем намерении шведскому молодому дипломату из Министерства иностранных дел. Отец страшно разозлился.
Л.Б.: А почему он просто не попросил ее этого не делать?
С.К.: Он возражал, он говорил, что надо забыть про эту рубашку и не вспоминать больше о ней. Во время одного из приемов, – а такие приемы были каждый день – ко мне подходит респектабельный господин и говорит: «Ваша жена во время ужина в посольстве информировала нас о том, что она хочет подарить шведскому королю рубашку. Его величество готов будет принять этот подарок, когда вам будет дана аудиенция». Имелся в виду Нобелевский ужин. Когда я сообщил об этом отцу, он сначала решил, что я его разыгрываю. Но так все и случилось. Таня упаковала рубашку в аккуратный пакетик, и мы отправились на этот банкет. Я был в своем фраке, Таня в вечернем платье.
Л.Б.: Все были неотразимы.
С.К.: Да, все было очень красиво. Там на входе был очень строгий контроль. Стояли офицеры службы безопасности; мы проходили через какой-то специальный вход. Ужин был устроен в здании ратуши, и офицер безопасности спрашивает, что это мы несем такое. Таня отвечает, что это рубашка для шведского короля. Офицер отвечает: «Да, наша служба была информирована».
Л.Б.: Сергей Петрович, вот это четкая работа!
Потом он купил квартиры внукам
Date: 2025-05-16 08:42 am (UTC)Л.Б.: А из нобелевских денег что-то оставалось Нобелевским лауреатам или все уходило в советскую казну?
С.К.: Нет, не в казну. Оказывается, было постановление, подписанное еще Лениным, которое избавляло такие премии от обложения каким-либо налогом. Это постановление было малоизвестно, но кто-то отцу подсказал. И когда начали к нему с этим приставать, он сослался на постановление, подписанное Лениным, которое никто не отменял. И все.
Л.Б.: И что, они с этим смирились?
С.К.: Он положил деньги в шведский банк. Потом он купил квартиры внукам – самая разумная, кстати, мысль.
Л.Б.: Сергей Петрович, вот вы учили несколько поколений студентов. Что казалось вам самым важным, чему вы хотели научить?
Re: Потом он купил квартиры внукам
Date: 2025-05-16 09:07 am (UTC)Ни копейки в поддержку людоедского режима.
Date: 2025-05-16 09:15 am (UTC)Внуки, насколько понимаю, жили в Москве. Так что копейки, косвенно, пошли на поддержку людоедов.
Брат — Андрей Петрович Капица (1931—2011), географ и геоморфолог, член-корреспондент АН СССР (позднее РАН) с 1970 года. Похоронен на Аксиньинском кладбище в Подмосковье.
Жена — Татьяна Алимовна Дамир (13.06.1923—28.08.2013), дочь профессора Алима Матвеевича Дамира[4], в 1953—1971 годах заведующего кафедрой пропедевтики внутренних болезней педиатрического факультета Второго Московского медицинского института[источник не указан 2844 дня]. Похоронена в Москве на Новодевичьем кладбище (10 уч. 1 ряд), рядом с мужем.
Сын — Фёдор Сергеевич Капица (1950—2017), филолог и писатель, работал в Институте мировой литературы имени А. М. Горького РАН и — вместе с женой, доктором филологических наук, профессором Татьяной Михайловной Колядич, — в журнале «В мире науки». Прах захоронен в Москве в колумбарии Николо-Архангельского кладбища.
Внучка — Вера, научный сотрудник отдела рукописей ИМЛИ РАН (с 2002) и заведующая читальным залом (с 2007 года).
Дочь — Мария Сергеевна Капица (род. 1954), выпускница факультета психологии МГУ, психолог, кандидат психологических наук, старший научный сотрудник лаборатории психологии труда факультета психологии Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова.
Внучка — Александра, выпускница факультета психологии МГУ, психолог.[61]
Дочь — Варвара Сергеевна Капица (род. 1960), врач.
Внуки — Андрей и Сергей[4][62].
....................
Жена — Евгения Александровна Капица (Прейсфрейнд) (1930—1990) — инженер-строитель
Дочь — Анна Андреевна Гузенко (Капица)
Внук — Петр Капица, бизнес-консультант, сын Анны Гузенко, взял девичью фамилию матери по настоянию деда[источник не указан 639 дней]
Правнук — Кирилл Петрович Капица
Правнук — Михаил Петрович Капица
Дочь — Надежда Андреевна Гузенко (Капица) (1958—2012)[15], историк.[16]
Интересно: дочери Андрея Петровича Капицы повторили семейную традицию, выйдя замуж за братьев Гузенко[