![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaПроцесс
(Было мнение, что Советское руководство село в лужу. Практически проиграв «дело Бродского», оно вновь влипло. А следовало отдать на откуп Союзу писателей.)
«Вечером у Н. Я. появился Шаламов, потом Наталья Ивановна [Столярова][87], Пинский и Майя Синявская, жена героя процесса[88]. Она некрасива, в очках, упряма, кажется очень усталой, но не подавленной. Рассказ ее о процессе, о свидании и пр. Возвращаясь, сидим в трамвае рядом. Я спрашиваю ее, что умеет делать С. кроме литературы. Она отвечает, что он даже гвоздь в стену не умеет вбить, в отличие от Даниэля, который умеет многое. <…> В общем, по всему, что до меня дошло, Даниэль мне симпатичнее, хотя он и второе лицо процесса.
Общее отношение в Москве к нему [процессу] резко отрицательное даже у тех, кто как я, не одобряет «двойной игры»[89]. Общество выросло и осуждение за инакомыслие начинает казаться чудовищным. В этом огромный разрыв между интеллигенцией и руководством, которому чудовищным, вероятно, кажется право на инакомыслие. Боюсь, что суровость приговора еще усилит этот разрыв. <…>»
«Процесс Синявского и Даниэля — судебный процесс против писателей А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля. Длился с осени 1965 года по февраль 1966 года. Вёл процесс председатель Верховного Суда РСФСР Л. Н. Смирнов.»
.....................
«Поскольку в СССР художественные произведения этих писателей не печатались, они переправляли их на Запад, где они публиковались под псевдонимами Абрам Терц (Синявский)[1][2][3] и Николай Аржак (Даниэль)[4][5][6][7][8]. Произведения вывозила Элен Пельтье-Замойская, дочь военно-морского атташе Франции, с которой был знаком Синявский. Жена Синявского Мария Розанова позднее рассказывала: «Может быть, случилось это только потому, что Андрей Синявский согласился на неё доносить, да, расписался в КГБ, что будет, а потом пошёл к ней и всё рассказал».[9]
Когда КГБ установил их авторство, они были арестованы и отданы под суд.
Существуют различные версии того, как КГБ удалось раскрыть псевдонимы Синявского и Даниэля. В частности, существуют утверждения, что их выдал друг Синявского Сергей Хмельницкий. Евгений Евтушенко утверждал, что Роберт Кеннеди рассказал ему («запершись в ванне и включив воду»), что Синявского и Даниэля выдало ЦРУ, «чтобы отвлечь общественное мнение от политики США, продолжавших непопулярную войну во Вьетнаме и перебросить внимание общественности на СССР, где преследуют диссидентов». В начале 1970-х годов Евтушенко рассказывал Даниэлю, что СССР заплатил ЦРУ за раскрытие псевдонимов чертежами новой подводной лодки. Сын Ю.Даниэля Александр Даниэль писал: «О том, как КГБ узнало о том, кто такие Абрам Терц и Николай Аржак, в точности неизвестно до сих пор, однако утечка информации, безусловно, произошла за пределами СССР: Ю. Даниэлю на допросе показали правленый его рукой экземпляр его повести „Искупление“, который мог быть найден только за рубежом». Наконец, возможно, что Синявский и Даниэль проговорились о своём авторстве каким-либо знакомым, которые их выдали.»
......................................
«Со стороны властей главным общественным «обличителем» обвиняемых выступил Михаил Шолохов. К нему многие писатели из разных стран обратились с надеждой на его порядочность и выразили призыв встать на защиту Синявского и Даниэля. Однако он не только не внял призывам, а наоборот, выступил на XXIII съезде КПСС и выразил сожаление о «слишком мягком» приговоре (стиль сохранен):
« Попадись эти молодчики с чёрной совестью в памятные 20-годы, когда судили не опираясь на строго разграниченные статьи уголовного кодекса, а руководствуясь революционным правосознанием... (бурные аплодисменты)... Ох, не ту бы меру наказания получили бы эти оборотни! (бурные аплодисменты). А тут, видите ли, ещё рассуждают о суровости приговора! Мне ещё хотелось бы обратиться к зарубёжным защитникам пасквилянтов: не беспокойтесь, дорогие, за сохранность у нас критики. Критику мы поддерживаем и развиваем, она остро звучит и на нынешнем нашем съезде. Но клевета — не критика, а грязь из лужи — не краски из палитры художника!»
.................................
«После освобождения в 1973 году Синявский переехал во Францию. Он не был официальным эмигрантом и не лишался советского гражданства — поехал по приглашению на работу в Сорбонну.
Даниэль остался в СССР. Отбыв полностью срок, Ю. Даниэль работал сначала в Калуге, затем в Москве. Печататься мог только анонимно, под псевдонимом Ю. Петров (в период особого устрожения переводы из Аполлинера были опубликованы под именем Б. Окуджавы).[24]
17 октября 1991 года в «Известиях» появилось сообщение о пересмотре дел Ульманиса, Тимофеева-Ресовского и Царапкина, Синявского и Даниэля за отсутствием в их действиях состава преступления[25]. Даниэль до этого не дожил.»
(Было мнение, что Советское руководство село в лужу. Практически проиграв «дело Бродского», оно вновь влипло. А следовало отдать на откуп Союзу писателей.)
«Вечером у Н. Я. появился Шаламов, потом Наталья Ивановна [Столярова][87], Пинский и Майя Синявская, жена героя процесса[88]. Она некрасива, в очках, упряма, кажется очень усталой, но не подавленной. Рассказ ее о процессе, о свидании и пр. Возвращаясь, сидим в трамвае рядом. Я спрашиваю ее, что умеет делать С. кроме литературы. Она отвечает, что он даже гвоздь в стену не умеет вбить, в отличие от Даниэля, который умеет многое. <…> В общем, по всему, что до меня дошло, Даниэль мне симпатичнее, хотя он и второе лицо процесса.
Общее отношение в Москве к нему [процессу] резко отрицательное даже у тех, кто как я, не одобряет «двойной игры»[89]. Общество выросло и осуждение за инакомыслие начинает казаться чудовищным. В этом огромный разрыв между интеллигенцией и руководством, которому чудовищным, вероятно, кажется право на инакомыслие. Боюсь, что суровость приговора еще усилит этот разрыв. <…>»
«Процесс Синявского и Даниэля — судебный процесс против писателей А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля. Длился с осени 1965 года по февраль 1966 года. Вёл процесс председатель Верховного Суда РСФСР Л. Н. Смирнов.»
.....................
«Поскольку в СССР художественные произведения этих писателей не печатались, они переправляли их на Запад, где они публиковались под псевдонимами Абрам Терц (Синявский)[1][2][3] и Николай Аржак (Даниэль)[4][5][6][7][8]. Произведения вывозила Элен Пельтье-Замойская, дочь военно-морского атташе Франции, с которой был знаком Синявский. Жена Синявского Мария Розанова позднее рассказывала: «Может быть, случилось это только потому, что Андрей Синявский согласился на неё доносить, да, расписался в КГБ, что будет, а потом пошёл к ней и всё рассказал».[9]
Когда КГБ установил их авторство, они были арестованы и отданы под суд.
Существуют различные версии того, как КГБ удалось раскрыть псевдонимы Синявского и Даниэля. В частности, существуют утверждения, что их выдал друг Синявского Сергей Хмельницкий. Евгений Евтушенко утверждал, что Роберт Кеннеди рассказал ему («запершись в ванне и включив воду»), что Синявского и Даниэля выдало ЦРУ, «чтобы отвлечь общественное мнение от политики США, продолжавших непопулярную войну во Вьетнаме и перебросить внимание общественности на СССР, где преследуют диссидентов». В начале 1970-х годов Евтушенко рассказывал Даниэлю, что СССР заплатил ЦРУ за раскрытие псевдонимов чертежами новой подводной лодки. Сын Ю.Даниэля Александр Даниэль писал: «О том, как КГБ узнало о том, кто такие Абрам Терц и Николай Аржак, в точности неизвестно до сих пор, однако утечка информации, безусловно, произошла за пределами СССР: Ю. Даниэлю на допросе показали правленый его рукой экземпляр его повести „Искупление“, который мог быть найден только за рубежом». Наконец, возможно, что Синявский и Даниэль проговорились о своём авторстве каким-либо знакомым, которые их выдали.»
......................................
«Со стороны властей главным общественным «обличителем» обвиняемых выступил Михаил Шолохов. К нему многие писатели из разных стран обратились с надеждой на его порядочность и выразили призыв встать на защиту Синявского и Даниэля. Однако он не только не внял призывам, а наоборот, выступил на XXIII съезде КПСС и выразил сожаление о «слишком мягком» приговоре (стиль сохранен):
« Попадись эти молодчики с чёрной совестью в памятные 20-годы, когда судили не опираясь на строго разграниченные статьи уголовного кодекса, а руководствуясь революционным правосознанием... (бурные аплодисменты)... Ох, не ту бы меру наказания получили бы эти оборотни! (бурные аплодисменты). А тут, видите ли, ещё рассуждают о суровости приговора! Мне ещё хотелось бы обратиться к зарубёжным защитникам пасквилянтов: не беспокойтесь, дорогие, за сохранность у нас критики. Критику мы поддерживаем и развиваем, она остро звучит и на нынешнем нашем съезде. Но клевета — не критика, а грязь из лужи — не краски из палитры художника!»
.................................
«После освобождения в 1973 году Синявский переехал во Францию. Он не был официальным эмигрантом и не лишался советского гражданства — поехал по приглашению на работу в Сорбонну.
Даниэль остался в СССР. Отбыв полностью срок, Ю. Даниэль работал сначала в Калуге, затем в Москве. Печататься мог только анонимно, под псевдонимом Ю. Петров (в период особого устрожения переводы из Аполлинера были опубликованы под именем Б. Окуджавы).[24]
17 октября 1991 года в «Известиях» появилось сообщение о пересмотре дел Ульманиса, Тимофеева-Ресовского и Царапкина, Синявского и Даниэля за отсутствием в их действиях состава преступления[25]. Даниэль до этого не дожил.»
