Максимовой разрешается иметь
Apr. 26th, 2025 05:08 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaМаксимовой разрешается иметь в номере мужчину
/из комментов/
jlm_taurus
26 апреля 2025, 09:24:20
Максимова - внучка Густава Шпета
В ночь с 14 на 15 марта 1935 года был арестован. После окончания следствия (следователь Терехин) был осуждён по статьям 58-10 и 58-11 УК РСФСР, приговорен к 5 годам ссылки и отправлен в Енисейск, затем по его просьбе переведён в Томск, куда прибыл 24 декабря 1935 года. Жил в Колпашевском переулке, д. 9. Поддерживал знакомство с профессорами Н. И. Карташовым и С. В. Мясоедовым, также высланным в Томск Н. Эрдманом. Занимался переводами (переписка Шиллера с Гёте, «Три разговора…» Беркли и др.) Последняя работа Шпета: перевод «Феноменологии духа» Георга Гегеля (изд. 1959).
27 октября 1937 года арестован вторично, обвинён в участии в антисоветской организации и 16 ноября расстрелян. В 1956 году был посмертно реабилитирован.
22 февраля 2016 года в Москве на фасаде дома 17 по Брюсову переулку был установлен мемориальный знак «Последний адрес» Густава Густавовича Шпета
Вторая жена — Наталья Константиновна Гучкова, дочь К. И. Гучкова
Дочь — Максимова Татьяна Густавовна (3 сентября 1914 — 30 сентября 2011)[18] — журналист. Муж — Сергей Александрович Максимов (1912—1961), инженер[19]
Максимова, Екатерина Сергеевна — балерина. Муж — Васильев, Владимир Викторович.
***
Пока работали над «Галатеей», а потом и над «Старым танго», я поменяла, кажется, все гостиницы Ленинграда: жила и в «Европейской», и в «Астории», и в «Англетере», и в «Октябрьской», и в «Москве», и еще в каких-то гостиницах — и отовсюду сбегала. Дело в том, что наши съемки проходили по ночам (в другое время павильоны на студии не давали), я возвращалась поздно, голодная, а поесть негде. Идти в гостиничный ресторан — значит сидеть и ждать часа три. Никаких ночных магазинов тогда и в помине не было, а включать в номере электроплитку или кипятильник (чтобы хоть чаю согреть) не разрешалось.
Повидаться ни с кем из друзей я в своем номере не могла — после одиннадцати часов вечера в гостиницу посторонние не допускались. Ладно, гостям приходить нельзя, но и массаж сделать невозможно, массажиста в гостиницу вечером тоже не пускают. А мне действительно после целого дня репетиций и съемок необходимо массаж сделать! И вот тогда я в Кировском театре как-то столкнулась с городским начальством и попросила: «Помогите! Мне нужен массажист, а по гостиничным законам ему вечером приходить нельзя...» Из обкома партии позвонили в гостиницу и указали: «Надо пойти навстречу народной артистке!»
После чего каждый день повторялась одна и та же история. В гостиничном коридоре у дежурной по этажу на столе под стеклом лежала бумажка, заверяющая что «Максимовой разрешается иметь в номере мужчину после 23 часов». Но дежурная каждый раз останавливала Володю (театрального массажиста, который согласился мне помочь), подозрительно его оглядывала и спрашивала: «Молодой человек, а вы знаете, что после одиннадцати вечера в номере находиться нельзя?» И только после моего напоминания: «Посмотрите, у вас лежит бумажка», — эта «ключница» говорила: «Ах да, вы Максимова, вам разрешили мужчину» — и пропускала его. Тут, конечно, открывались двери всех соседних номеров, все выглядывали и смотрели, как «к Максимовой шел мужчина» История с массажистом стала последней каплей, и я взмолилась: «Поселите меня на улице Зодчего Росси! Дайте хоть какую-нибудь комнату в театральном общежитии!»
Так что во время съемок «Старого танго» я перебралась в общежитие Кировского театра, где многие проблемы сразу решились: и массажист мог спокойно приходить, и какая-то еда всегда находилась (я, со своим больным желудком, ведь еще и не всякую пищу есть могла: какие-нибудь магазинные пельмени на скорую руку никак не годились). Но у нас отличная компания собралась, где все друг о друге заботились. Причем в театральном общежитии я с тех пор останавливалась еще не раз, приезжая в Ленинград на другие съемки или на спектакли, и в разное время там проживали разные артисты, но атмосфера настоящего общего жития царила всегда.
Жили «общим столом», кто что имел — выкладывал, кто что умел готовить — тот и стряпал на всех, у кого находилось время — тот и стирал, и порядок наводил. Дирижер Женя Колобов, например, на всех щи варил — десятилитровую кастрюлю. Его жена, хормейстер Наташа Попович, котлетки домашние крутила...
/из комментов/
jlm_taurus
26 апреля 2025, 09:24:20
Максимова - внучка Густава Шпета
В ночь с 14 на 15 марта 1935 года был арестован. После окончания следствия (следователь Терехин) был осуждён по статьям 58-10 и 58-11 УК РСФСР, приговорен к 5 годам ссылки и отправлен в Енисейск, затем по его просьбе переведён в Томск, куда прибыл 24 декабря 1935 года. Жил в Колпашевском переулке, д. 9. Поддерживал знакомство с профессорами Н. И. Карташовым и С. В. Мясоедовым, также высланным в Томск Н. Эрдманом. Занимался переводами (переписка Шиллера с Гёте, «Три разговора…» Беркли и др.) Последняя работа Шпета: перевод «Феноменологии духа» Георга Гегеля (изд. 1959).
27 октября 1937 года арестован вторично, обвинён в участии в антисоветской организации и 16 ноября расстрелян. В 1956 году был посмертно реабилитирован.
22 февраля 2016 года в Москве на фасаде дома 17 по Брюсову переулку был установлен мемориальный знак «Последний адрес» Густава Густавовича Шпета
Вторая жена — Наталья Константиновна Гучкова, дочь К. И. Гучкова
Дочь — Максимова Татьяна Густавовна (3 сентября 1914 — 30 сентября 2011)[18] — журналист. Муж — Сергей Александрович Максимов (1912—1961), инженер[19]
Максимова, Екатерина Сергеевна — балерина. Муж — Васильев, Владимир Викторович.
***
Пока работали над «Галатеей», а потом и над «Старым танго», я поменяла, кажется, все гостиницы Ленинграда: жила и в «Европейской», и в «Астории», и в «Англетере», и в «Октябрьской», и в «Москве», и еще в каких-то гостиницах — и отовсюду сбегала. Дело в том, что наши съемки проходили по ночам (в другое время павильоны на студии не давали), я возвращалась поздно, голодная, а поесть негде. Идти в гостиничный ресторан — значит сидеть и ждать часа три. Никаких ночных магазинов тогда и в помине не было, а включать в номере электроплитку или кипятильник (чтобы хоть чаю согреть) не разрешалось.
Повидаться ни с кем из друзей я в своем номере не могла — после одиннадцати часов вечера в гостиницу посторонние не допускались. Ладно, гостям приходить нельзя, но и массаж сделать невозможно, массажиста в гостиницу вечером тоже не пускают. А мне действительно после целого дня репетиций и съемок необходимо массаж сделать! И вот тогда я в Кировском театре как-то столкнулась с городским начальством и попросила: «Помогите! Мне нужен массажист, а по гостиничным законам ему вечером приходить нельзя...» Из обкома партии позвонили в гостиницу и указали: «Надо пойти навстречу народной артистке!»
После чего каждый день повторялась одна и та же история. В гостиничном коридоре у дежурной по этажу на столе под стеклом лежала бумажка, заверяющая что «Максимовой разрешается иметь в номере мужчину после 23 часов». Но дежурная каждый раз останавливала Володю (театрального массажиста, который согласился мне помочь), подозрительно его оглядывала и спрашивала: «Молодой человек, а вы знаете, что после одиннадцати вечера в номере находиться нельзя?» И только после моего напоминания: «Посмотрите, у вас лежит бумажка», — эта «ключница» говорила: «Ах да, вы Максимова, вам разрешили мужчину» — и пропускала его. Тут, конечно, открывались двери всех соседних номеров, все выглядывали и смотрели, как «к Максимовой шел мужчина» История с массажистом стала последней каплей, и я взмолилась: «Поселите меня на улице Зодчего Росси! Дайте хоть какую-нибудь комнату в театральном общежитии!»
Так что во время съемок «Старого танго» я перебралась в общежитие Кировского театра, где многие проблемы сразу решились: и массажист мог спокойно приходить, и какая-то еда всегда находилась (я, со своим больным желудком, ведь еще и не всякую пищу есть могла: какие-нибудь магазинные пельмени на скорую руку никак не годились). Но у нас отличная компания собралась, где все друг о друге заботились. Причем в театральном общежитии я с тех пор останавливалась еще не раз, приезжая в Ленинград на другие съемки или на спектакли, и в разное время там проживали разные артисты, но атмосфера настоящего общего жития царила всегда.
Жили «общим столом», кто что имел — выкладывал, кто что умел готовить — тот и стряпал на всех, у кого находилось время — тот и стирал, и порядок наводил. Дирижер Женя Колобов, например, на всех щи варил — десятилитровую кастрюлю. Его жена, хормейстер Наташа Попович, котлетки домашние крутила...
