Проверено

[arbeka]

(идеологических) МИН нет.

Недавно заходит разговор о самоцензуре.
А вот образец советской.

Цитата:

«Почему-то считается, что фронтовые поэты не имели особых проблем с цензурой, но это не так. Одно из самых известных стихотворений Гудзенко «Я был пехотой в поле чистом…» до сих пор печатается в антологиях без ключевой средней строфы.
Вот как это стихотворение выглядит в авторской редакции.

Я был пехотой в поле чистом,
в грязи окопной и в огне —
я стал армейским журналистом
в последний год на той войне.

В каких я странах побывал!
Считать — не сосчитать.
В каких я замках ночевал!
Мечтать вам и мечтать.
С каким весельем я служил!
Огонь был не огонь.
С какой свободой я дружил!
Ты памяти не тронь.

Но если снова воевать,
таков уже закон:
пускай меня пошлют опять
в стрелковый батальон.
Быть под началом у старшин
хотя бы треть пути,
потом могу я с тех вершин
в поэзию сойти.

Вена
1945 г.»
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2015/5/11gudz.html

Comments

сделано в СССР

[belkafoto.livejournal.com]

"У Н. Я. телефон, но без номера: ей нельзя звонить, а она может." (речь идет о Мандельштам)

сапсан

[belkafoto.livejournal.com]

"21 апреля. Еду в дневном поезде № 13, который идет от Ленинграда до Москвы 5 ч. 45 м. "

(1967)

зеркало (рус.рев...)

[belkafoto.livejournal.com]

" Иначе это называлось «Франклиновским» журналом или таблицей (применительно к Льву Толстому такую форму дневника подробно описала Ирина Паперно): «Начиная с 1850 года временной каркас „Журнала ежедневных занятий” и моральная отчетность „Франклиновского журнала” совмещались в рамках одного повествования. Каждая дневниковая запись отсылала к записи, сделанной накануне, которая завершалась подробным расписанием на следующий день (под завтрашней датой). Следующим вечером Толстой обозревал совершенное в течение дня и соотносил потраченное время с составленным накануне планом. Он также обозревал свои поступки, оценивая их по шкале нравственных ценностей. Запись заканчивалась планом действий и расписанием на следующий день»

но пассаран

[belkafoto.livejournal.com]

"Говорят, что по протесту Д. Ибаррури запрещен выход «По ком звонит колокол»[61]. Она вчера прилетела в Москву вместе с Кастро."

[belkafoto.livejournal.com]

"Вчера в «Лит. России» впервые напечатано знаменитое в тридцатых годах, считавшееся крамольным стихотворение Бориса Корнилова «Елка». (1964)

ЕЛКА

Рябины пламенные грозди,
и ветра голубого вой,
и небо в золотой коросте
над неприкрытой головой.
И ничего -
ни зла, ни грусти.
Я в мире темном и пустом,
лишь хрустнут под ногою грузди,
чуть-чуть прикрытые листом.
Здесь всё рассудку незнакомо,
здесь делай всё - хоть не дыши,
здесь ни завета,
ни закона,
ни заповеди,
ни души.
Сюда как бы всего к истоку,
здесь пухлым елкам нет числа.
Как много их...
Но тут же сбоку
еще одна произросла,
еще младенец двухнедельный,
он по колено в землю врыт,
уже с иголочки,
нательной
зеленой шубкою покрыт.
Так и течет, шумя плечами,
пошатываясь,
ну, живи,
расти, не думая ночами
о гибели и о любви,
что где-то смерть,
кого-то гонят,
что слезы льются в тишине
и кто-то на воде не тонет
и не сгорает на огне.
Живи -
и не горюй,
не сетуй,
а я подумаю в пути:
быть может, легче жизни этой
мне, дорогая, не найти.
А я пророс огнем и злобой,
посыпан пеплом и золой, -
широколобый,
низколобый,
набитый песней и хулой.
Ходил на праздник я престольный,
гармонь надев через плечо,
с такою песней непристойной,
что богу было горячо.
Меня ни разу не встречали
заботой друга и жены -
так без тоски и без печали
уйду из этой тишины.
Уйду из этой жизни прошлой,
веселой злобы не тая, -
и в землю втоптана подошвой -
как елка - молодость моя.

1934