Расстрелян Реабилитирован

[arbeka]

Арестован Расстрелян Реабилитирован

Никола́й Серге́евич Жиля́ев (6 [18] октября 1881, Курск — 20 января 1938) — русский композитор, пианист, музыкальный критик и педагог.

Биография
Учился частным образом у Сергея Танеева (1896—1900), в 1905 году окончил Московскую консерваторию по классу композиции Михаила Ипполитова-Иванова. В 1905—1909 годах активно сочинял, некоторые его произведения были изданы фирмой Петра Юргенсона, однако в дальнейшем отошёл от композиции.
.......
В годы Гражданской войны Жиляев работал в штабе М. Н. Тухачевского на должности библиографа. С 1922 был членом редколлегии музыкального сектора Госиздата, где участвовал в составлении Полного собрания сочинений Скрябина.
Арестован 3 ноября 1937 года. Расстрелян 20 января 1938 года по приговору ВКВС. Реабилитирован в апреле 1961 года[1].

Comments

[gama (from livejournal.com)]

По возвращении из Нью-Йорка он написал ораторию «Песнь о лесах» на текст Долматовского, пустопорожний и косноязычный. Про то, как по всем степям вдоль русских рек пройдет лесная полоса, потому что Сталин, Вождь и Учитель, Друг Детей, Великий Рулевой, Великий Отец Народов, Великий Железнодорожник, сделался нынче еще и Великим Садоводом. «Оденем Родину в леса!» – как заклинание, раз десять повторяет Долматовский. При Сталине, утверждалось в этой оратории, даже яблони вырастают храбрыми; против них бессильны и лед, и мороз трескучий, подобно тому как бессильны были фашисты против Красной армии. Оглушительная банальность той работы стала залогом мгновенного успеха. Композитору присудили уже четвертую Сталинскую премию – в материальном выражении это сто тысяч рублей и дача. Он воздал кесарю кесарево, и кесарь не остался в долгу. Шесть раз в общей сложности отметил его Сталинской премией. И орден Ленина вручали ему с завидной регулярностью, раз в десять лет: в сорок шестом, пятьдесят шестом и шестьдесят шестом. Купался в почестях, словно креветка в соусе. И надеялся, что до семьдесят шестого не доживет.

[gama (from livejournal.com)]

Что же до него самого, жизнь за рубежом его никогда не привлекала. Он – русский композитор и живет в России. Никаких альтернатив он не рассматривал. Хотя и вкусил краткий миг западной славы. В Нью-Йорке он зашел в аптеку за аспирином. Через десять минут после его ухода знакомые увидели, как провизор вывешивает в витрине объявление: «ЗДЕСЬ ПОКУПАЕТ ДМИТРИЙ ШОСТАКОВИЧ».

Он больше не ожидал расстрела – этот страх остался в прошлом. Но расстрел – еще не самое страшное. В январе сорок восьмого его старинный друг Соломон Михоэлс, главный режиссер Московского государственного еврейского театра, был убит по приказу Сталина. В тот день, когда это случилось, Жданов устроил композитору пятичасовой разнос за то, что он своей музыкой искажает советскую действительность, что неспособен к прославлению великих побед и прикормлен врагами. После этого он сразу отправился к Михоэлсам. Обнял дочь режиссера и ее мужа. А затем, повернувшись спиной к притихшим, перепуганным родственникам, уткнулся лбом в книжный шкаф и выговорил: «Я ему завидую». Имея в виду, что лучше смерть, чем этот нескончаемый ужас.

[gama (from livejournal.com)]

Слабо разбираясь в изобразительном искусстве, он не решился бы спорить с тем поэтом насчет авангардизма; но зато Пикассо он знал как подлеца и труса. Очень легко быть коммунистом, если ты не живешь при коммунистическом режиме! Пикассо всю жизнь малевал всякое дерьмо и знай нахваливал советскую власть. Но боже упаси, чтобы какой-нибудь несчастный мазила, придавленный советской властью, осмелился рисовать, как Пикассо. Вот сейчас ты волен говорить правду – так почему бы тебе не поднять голос за тех, кто лишен такой возможности? Вместо этого сидит, богатей, в Париже и на юге Франции, где снова и снова штампует свою убогую голубку мира. Глаза бы не глядели на эту голубку, будь она неладна. Рабство идейное столь же ненавистно, как рабство физическое.

[gama (from livejournal.com)]

С наступлением оттепели музыку Стравинского вновь начали исполнять, и Хрущева, который разбирался в музыке как свинья в апельсинах, убедили пригласить знаменитого изгнанника приехать с визитом. Это был бы настоящий пропагандистский козырь, не говоря уже обо всем прочем. Вероятно, кое-кто надеялся вырвать Стравинского из числа безродных космополитов и вернуть в стан чисто русских композиторов. А Стравинский, в свою очередь, надеялся обнаружить хоть какие-то следы той старой России, которую давно оставил позади. Если так, то обе стороны жестоко обманулись. Но Стравинский хотя бы позабавился. На протяжении десятилетий советская власть клеймила его позором как лакея капитализма. Поэтому, когда ему навстречу вышел с фальшивой улыбкой и протянутой для рукопожатия пятерней какой-то музыкальный чиновник, Стравинский вместо руки подал ему свою трость. Смысл этого жеста был прозрачен: кто из нас теперь лакей?

[gama (from livejournal.com)]

Однажды он спросил Ниту, не задумала ли она его бросить. Нита рассмеялась и ответила: «Ну разве что А. откроет новую элементарную частицу в космических лучах и станет нобелевским лауреатом». Он тоже посмеялся, так и не определив степень вероятности обоих событий. Некоторые не смогли бы понять, что тут смешного. Во всяком случае, тот разговор не стал для него неожиданностью.

[gama (from livejournal.com)]

Было только одно обстоятельство, с которым он не смог примириться. Когда они отдыхали на Черном море, обычно в разных санаториях, А. заезжал за Нитой на своем черном «бьюике» и увозил ее кататься. Поездки эти никого не волновали. Тем более что у него всегда была музыка – он обладал даром в любом месте отыскивать рояль. Сам А. машину не водил: ездил с шофером. Нет-нет, шофер тоже никого не волновал. Проблема заключалась в «бьюике». Свой «бьюик» А. купил у армянина-репатрианта. И ему слова не сказали. Вот в чем проблема. У Прокофьева был «форд», у А. – «бьюик», у Славы Ростроповича – «опель», потом еще один «опель», «лендровер» и, наконец, «мерседес». В то время как ему, Дмитрию Дмитриевичу Шостаковичу, не дали разрешения приобрести автомобиль зарубежного производства. На протяжении многих лет ему приходилось выбирать между «КИМ-10-50», «ГАЗ-М-1», «победой», «москвичом» и «волгой»… Так что да, он завидовал А., у котoрого был сверкающий хромом «бьюик», всюду производивший фурор своим кожаным салоном, причудливыми фарами, «плавниками». Он был почти как живое существо, этот «бьюик». И сидела в нем Нина Васильевна, его златоглазая жена. При всей широте его взглядов это порой тоже выливалось в проблему.

[gama (from livejournal.com)]

Те, кому случалось попадать в зависимость от Хренникова как от продавца нотной бумаги, охотно рассказывали одну историю про первого секретаря Союза композиторов. Однажды вызвали его в Кремль для обсуждения кандидатур на Сталинскую премию. Как водится, список был подготовлен правлением союза, но окончательное решение оставалось за Сталиным. По непонятной причине в тот раз Сталин сбросил отеческую маску Рулевого, чтобы указать продавцу нотной бумаги на его место. Хренникова провели в кабинет; Сталин и бровью не повел – сделал вид, что погружен в работу. Хренников задергался. Сталин поднял взгляд. Хренников стал что-то бубнить насчет списка. В ответ Сталин, как говорится, пригвоздил его взглядом. И Хренников обделался. В ужасе пробормотал надуманное извинение и пулей вылетел из кабинета Власти. За дверью ожидали двое дюжих санитаров, привычных к таким конфузам: его подхватили под белы руки, отволокли в санузел, подмыли из шланга, дали отдышаться и вернули брюки.

Конечно, ничего сверхъестественного в этом не было. Нельзя осуждать человека, если его пробрал понос в присутствии тирана, которому ничего не стоит по собственной прихоти стереть в порошок любого. Нет, Тихон Николаевич Хренников заслуживал презрения по другой причине: о своем позоре он рассказывал с восторгом.

[gama (from livejournal.com)]

Собираясь расписаться с Ниной Васильевной, он побоялся заранее признаться матери. Собираясь вступить в партию, побоялся заранее признаться детям. Линия трусости была единственной в его жизни прямой и честной линией.

Максим два раза в жизни видел отца плачущим: на похоронах Нины и при вступлении в партию.

А посему трусом он был, трусом и остался. А посему крутился, как угорь на сковородке. А посему остатки смелости вложил в свою музыку, а трусость полной мерой – в свою жизнь.

успела побывать замужем

[gama (from livejournal.com)]

Через два года после вступления в партию он женился вновь – на Ирине Антоновне. Дочь репрессированного, выросла она в специализированном детдоме; работала в музыкальном издательстве. Недостатки ее сводились к следующему: двадцать семь лет (всего на два года старше Гали); успела побывать замужем. Естественно, третий брак свершился так же импульсивно и тайно, как оба предыдущих. Но ему было непривычно видеть рядом с собой жену, любящую и музыку, и домашний уют, столь же практичную и деятельную, сколь и милую. Он растворился в ней застенчиво и нежно.

[gama (from livejournal.com)]

У него сердце болит по-другому: два инфаркта перенес. И третий не за горами – главный симптом известен: водка пьется безо всякого удовольствия.

[gama (from livejournal.com)]

Тем не менее они были друг у друга первыми; он по-прежнему вспоминал тот отдых в Анапе как идиллию. Даже если идиллия становится таковой лишь после своего завершения. На даче в Жуковке теперь установлен лифт, чтобы он мог подниматься к себе в комнату прямо из прихожей. Но живут они не где-нибудь, а в Советском Союзе, где, по существующему положению, лифтом, даже в частном доме, должен управлять профессиональный лифтер. И как поступила Ирина Антоновна, окружившая его нежной заботой? Окончила соответствующие курсы, сдала выпускные экзамены и получила удостоверение. Кто бы мог подумать, что его судьба – быть мужем специально обученной лифтерши?

[gama (from livejournal.com)]

Шостаковичу посвящена обширная библиография; музыковеды обычно выделяют два основных источника – подробный, многогранный труд Элизабет Уилсон «Shostakovich: A Life Remembered» (1994; переиздание, с исправлениями, 2006) и книга С. Волкова «Testimony: The Memoirs of Shostakovich as Related to Solomon Volkov» (1979) – воспоминания Шостаковича, записанные с его слов. Публикация книги Волкова вызвала эффект разорвавшейся бомбы как на Западе, так и в социалистическом лагере, став причиной «шостаковичских войн», не утихавших на протяжении десятилетий. Я рассматривал его книгу как дневниковые записи, которые, казалось бы, не отступают от истины, однако сделаны, как водится, непосредственно после описанных событий, в соответствующем настроении, через призму заблуждений и упущений тех лет. Другие ценные источники включают «Историю одной дружбы» Исаака Гликмана (2001), а также сборник интервью с детьми композитора, составленный Михаилом Ардовым и опубликованный под заглавием «Вспоминая Шостаковича» (2004).

Среди тех, кто помогал мне в работе над этой книгой, отмечу в первую очередь Элизабет Уилсон. Она поделилась со мной уникальными материалами, исправила ряд погрешностей и прочла верстку. Но авторство этой книги принадлежит мне; если вам не нравится, читайте Элизабет Уилсон.

Дж. Б. Май 2015 г.

[gama (from livejournal.com)]

В своей книге «Мой Шостакович» С. Сапожников пишет: «Книга состоит из двух очерков. Первый – „Младые годы, или Неосознанный рай“, основан на глубоко личной переписке молодого Шостаковича с его сверстницей, в которую он влюбился, будучи семнадцати лет от роду. Из ста сорока девяти полученных от Шостаковича писем (а это около 500 страниц) их получательница Татьяна Ивановна Гливенко сделала по моей просьбе выписки (51 страницу тетрадочного формата) – все, что касается творчества самого Шостаковича и артистической среды, окружавшей его. Плюс к этому передала мне несколько фотокопий с оригиналов писем. Всю интимную часть писем Татьяна Ивановна Гливенко собиралась сохранить в тайне, как она говорила мне, „положить в банк лет на пятьдесят, чтобы никакие откровенные его высказывания не стали бы достоянием досужих пересудов, не навредили бы памяти великого композитора!“.

[gama (from livejournal.com)]

…арестовали и расстреляли… Мишу Квадри… – Композитор Михаил Квадри был репрессирован как итальянец, имевший родственников за границей. «Шостакович посвятил ему „Басни Крылова“ и свою Первую симфонию. И это посвящение было напечатано в первых изданиях симфонии. Но после того, как Квадри расстреляли, посвящение не могло появиться в печати. ДД долгие годы поддерживал отношения с его семьей. Помогал, заботился о ней во время войны» («Лучший враг народа». Интервью с Манаширом Якубовым, главным хранителем архива Д. Д. Шостаковича // Московский комсомолец. 2006. 25 сент.).

[gama (from livejournal.com)]

С. 54. …развод получить – пара пустяков… – С 1926 по 1936 г. развод оформлялся в загсе, для чего достаточно было желания одной стороны. Другому супругу посылалась открытка с извещением о расторжении брака.

[gama (from livejournal.com)]

С. 58. …затеяли развод, дали объявление в газету… – При И. В. Сталине процедура развода в СССР была довольно сложной; непременным условием стала дорогостоящая газетная публикация – стандартное объявление о начале процедуры развода (это правило было отменено лишь в 60-е гг.). В Ленинграде такие объявления печатались на последней полосе газеты «Вечерний Ленинград». Об этом сохранились свидетельства в художественной литературе, например: «– Что в „Вечерке“? – спросила его мама. – Ничего… Гражданка Безденежных А. Л. разводится с Безденежных М. С… – Ее можно понять, – сказала мама со значением» (Зверев И. Второе апреля. М.: Сов. писатель, 1968).

Елена Константиновская

[gama (from livejournal.com)]

В разгар тех перипетий он написал своей возлюбленной, Елене: «Человек я очень слабохарактерный, и смогу ли я достичь своего счастья, не знаю». – Цитируется отрывок из письма к Е. Е. Константиновской, отправленного композитором 9 августа 1934 г. из Поленово. Елена Константиновская, которую Д. Д. Шостакович называл Лялей, окончила филологический факультет Ленинградского университета и была переводчицей в аппарате советского военного советника в Испании. Д. Д. Шостакович познакомился с ней на одном из международных музыкальных фестивалей, где она переводила его интервью. Впоследствии преподавала на кафедре иностранных языков Ленинградской консерватории. Была замужем за Романом Карменом, известным советским документалистом. В 1936 г. Е. Е. Константиновскую арестовали по ложному доносу. В тюрьме она получила открытку от Шостаковича (отправить подобную открытку было в те годы актом гражданского мужества). Константиновской повезло: ее освободили. Шостакович пришел к ней домой с альбомом вырезок из газет с разносными статьями о своем творчестве (это было после статьи в газете «Правда» о «сумбуре вместо музыки») и сказал: «Вот видите, как хорошо, что вы не вышли за меня замуж» (приводится по записи беседы С. М. Хентовой с Е. Е. Константиновской 29 августа 1975 г. См.: Хентова С. М. В мире Шостаковича. Записи бесед. М., 1996. С. 308).

[gama (from livejournal.com)]

Жена С. С. Прокофьева, певица Лина Ивановна Прокофьева (урожденная Каролина Кодина-Любера, 1897–1989), которую муж называл Пташкой, была по происхождению испанкой. В 1948 г. репрессирована и сослана, сначала в Абезь (Коми АССР), затем в мордовские лагеря. Реабилитирована в 1956 г. С. С. Прокофьев, с 1941 г. живший отдельно от семьи (и без оформления развода вступивший в повторный брак), не предпринимал усилий для освобождения жены. В 1974 г. Лина Кодина при участии композитора Т. Н. Хренникова покинула СССР. Пронеся любовь к мужу через всю жизнь, за рубежом основала Фонд Прокофьева. Умерла в Лондоне. Судьба Лины Кодиной до сих пор привлекает внимание документалистов и музыковедов. Так, в 2013 г. в Великобритании опубликована книга Саймона Моррисона «Любовь и войны Лины Прокофьевой» (Morrison S. The Love and Wars of Lina Prokofiev: The Story of Lina and Sergei Prokofiev. Harvill Secker, 2013)

[gama (from livejournal.com)]

С. 80. …одних отправляли в лагеря… Его… бывшая возлюбленная. – Речь идет о писательнице Галине Иосифовне Серебряковой (1905–1980). В молодости она училась на медицинском факультете МГУ, потом занималась журналистикой. Начинала карьеру оперной певицы. Была замужем за наркомом финансов Григорием Сокольниковым. Дважды подвергалась аресту и провела в заключении более 17 лет. В 1956 г. полностью реабилитирована и восстановлена в партии; возобновила литературную деятельность. Автор трилогии о Карле Марксе. Активно выступала против либеральных тенденций в советской литературе. На одном из собраний в Кремле Г. Серебрякова в присутствии Н. С. Хрущева и членов правительства начала рассказывать о тюремных пытках и расстегнула кофту, демонстрируя следы истязаний. В зале кто-то упал в обморок. После ее выступления к ней подошел Д. Д. Шостакович, которого она не видела двадцать лет. Оказалось, что в обморок упал именно он. По воспоминаниям Г. Серебряковой, «встреча была странной. Он там же, в Кремле, вынул свою записную книжку, показал там мой номер телефона, адрес… как доказательство, что он меня не забыл: „Видишь, я все уже узнал, записал, но у меня не хватило мужества увидеть тебя старой, больной. Мне страшно было тебя увидеть“». (Цит. по: Хентова С. М. Удивительный Шостакович. СПб.: Вариант, 1993. С. 156.)

[gama (from livejournal.com)]

С. 181. В то время Нита была в Армении с А. и внезапно слегла. – Нина Васильевна Шостакович (Варзар) была по образованию астрофизиком, человеком независимым и волевым. Училась у академика Иоффе вместе с будущим академиком Л. Ландау. В браке у обоих супругов бывали увлечения на стороне, и однажды Д. Д. и Н. В. Шостакович даже развелись, но потом вновь официально оформили отношения. После войны Нина Васильевна все больше времени проводила в Ереване, где работала вместе с влюбленным в нее однокурсником.

[gama (from livejournal.com)]

С. 187. …возглавляя жюри конкурса на звание лучшего сводного хора в рамках Всемирного фестиваля молодежи и студентов, он приметил Маргариту. – Д. Д. Шостакович женился на Маргарите Кайновой в 1956 г., сделав ей предложение на второй день знакомства. Композитор мирился с ее равнодушием к музыке, но не мог вынести бестактности молодой жены и ее постоянных конфликтов с его взрослыми уже детьми. Брак продлился три года.

[gama (from livejournal.com)]

С. 231. …труд Элизабет Уилсон «Shostakovich: A Life Remembered»… – Русское издание: Уилсон Э. Жизнь Шостаковича, рассказанная современниками / Перев. с англ. О. Манулкиной. СПб.: Музыка, 2006.

Елена Петрова