о классовой ненависти
Mar. 13th, 2025 10:44 amи не знавшие о классовой ненависти
((Ну, ненависть эта появилась, надо думать, когда до кабинетов власти дорвались обозленные люмпены.
Старые большевики из дворян, обычно не были людоедами персонально.
Тока идейно.))
..................
"Наше жилище, две комнаты и кухня, находилось на третьем этаже
в доме номер 5 по улице Экюэль.
Едва мы устроились, нас ожидал
приятный сюрприз. Друзья, бельгийские дворяне, подарили или одол
жили нам самую необходимую мебель, и по крайней мере два дня звонок
у входной двери не замолкал. Незнакомые люди, соседи, простые жи
тели квартала, лавочники приносили домашнюю утварь, кастрюли, чашки,
утюги, кувшины, провизию, сахар, чай, какао, кофе. Приходский свя
щенник объявил о нашем приезде с кафедры — и эти приношения были
ответом на его призыв. Брюссельцы, не испытывавшие радости от того,
что люди из высшего общества оказались в беде, не имевшие ничего
общего с санкюлотами и не знавшие о классовой ненависти, приняли
нас, чужеземцев и бродяг, с уважением к нашему горю. Таким образом,
отовсюду — от кардинала Малина, королевской семьи, королевы Ели
заветы, покровительницы русских студентов, до обитателей окраин —
пролился на нас поток, который англичане называют «молоком доброты
человеческой». Как смогли бы мы выжить без этого?
((Ну, ненависть эта появилась, надо думать, когда до кабинетов власти дорвались обозленные люмпены.
Старые большевики из дворян, обычно не были людоедами персонально.
Тока идейно.))
..................
"Наше жилище, две комнаты и кухня, находилось на третьем этаже
в доме номер 5 по улице Экюэль.
Едва мы устроились, нас ожидал
приятный сюрприз. Друзья, бельгийские дворяне, подарили или одол
жили нам самую необходимую мебель, и по крайней мере два дня звонок
у входной двери не замолкал. Незнакомые люди, соседи, простые жи
тели квартала, лавочники приносили домашнюю утварь, кастрюли, чашки,
утюги, кувшины, провизию, сахар, чай, какао, кофе. Приходский свя
щенник объявил о нашем приезде с кафедры — и эти приношения были
ответом на его призыв. Брюссельцы, не испытывавшие радости от того,
что люди из высшего общества оказались в беде, не имевшие ничего
общего с санкюлотами и не знавшие о классовой ненависти, приняли
нас, чужеземцев и бродяг, с уважением к нашему горю. Таким образом,
отовсюду — от кардинала Малина, королевской семьи, королевы Ели
заветы, покровительницы русских студентов, до обитателей окраин —
пролился на нас поток, который англичане называют «молоком доброты
человеческой». Как смогли бы мы выжить без этого?