слишком быстро

[arbeka]

заканчивают слишком быстро

((Как понимаю, научпопа на тему сколько должен длиться идеальный для дамы акт, еще не существовало.
Ютуба, где рассказывается и показывается, как этим можно заниматься часами, тоже.))
...............
"Скорее всего, Волькенштейн был единственным
мужчиной-любовником Парнок.

Незначительное ко
личество любовной лирики гетеросексуального харак
тера, написанной ею (вся она опубликована в ее пер
вой книге «Стихотворения»), а также разбросанные
по другим стихотворениям намеки на мужчин как на
возлюбленных, — возможно, основаны на опыте отно
шений с Волькенштейном (или, может быть, с Гнеси
ным). Из ее стихотворений следует, что хотя к супру
жеским обязанностям она относилась заинтересован
но и активно, близость с мужчиной и не удовлетворяла
ее, и не отвечала ее потребностям в напряженности,
интенсивности отношений, во «всем пышном и роко
вом в романе» (№39). В нескольких стихотворениях
ее женское лирическое я отмечает, что мужчины, осо
бенно молодые, обычно несдержанны в своих ласках и
заканчивают любовный акт слишком быстро, чтобы
быть хорошими любовниками.

Comments

[gama (from livejournal.com)]

Ничему, ничему я

не завидовала никогда — никакой роскоши, никакому

успеху, но здоровью я завидую бешено, оно приковыва

10 2

ет меня неотразимо. И мысль, что я даже не смогла бы

от самого здорового человека родить здорового ребен

ка, одним словом, никогда ничего здорового, большого

создать не смогу, приводит меня в отчаяние. Я читаю

теперь «Пана» и плачу, п. ч. все это мне не доступно,

навеки закрыто, и никогда не было открыто. [...]

[klausnick.livejournal.com]

Капризуля.

[gama (from livejournal.com)]

В конце весны Волькенштейн, наконец, пошел на

встречу желаниям Парнок, и брак был расторгнут. К

этому времени они уже ненавидели друг друга И хотя с

годами, естественно, взаимные обиды ослабели, их друж

ба рке никогда не возобновилась. Брак разрушил ее на

всегда, как и опасалась Парнок Для нее развод знамено

вал прекращение какого бы то ни было гетеросексуаль

ного или даже бисексуального камуфляжа, приемлемого

для общества, и в то же время открывал новые возмож

ности «более нормальной» жизни, которая с возрастаю

щей силой выражалась в ее произведениях.

[gama (from livejournal.com)]

Описание сексуальной страсти как чего-то другого,

чем любовь, отличного от любви и более похожего на

вражду, а также представление о том, что интимная

близость может быть искаженной, отвратительной, час

то встречаются в любовной лирике Парнок этого пери

ода. Она изображает любовное соитие как поединок с

особой ненавистью в стихотворении «Ему», где призна

ки половой принадлежности любовников смешаны, про

тиворечивы

[gama (from livejournal.com)]

«Когда я оглядываюсь на мою жизнь, я испытываю

неловкость, как при чтении бульварного романа: в ней и

пятиэтажная интрига, и женщины ядовитые, и столько

самой французской трескотни и подделки, что я стону от

стыда Все, что мне бесконечно отвратительно в художе

ственном произведении, чего никогда не может быть в

моих стихах, очевидно, где-то есть во мне и ищет вопло

щения, и вот я смотрю на мою жизнь с брезгливой

гримасой, как человек с хорошим вкусом смотрит на

чужую безвкусицу. Но безвкусица ведь не чужая, а моя

собственная. Следует ли быть вполне откровенной? Я

вспоминаю, чем котилась придуманная Фердыщенком

[gama (from livejournal.com)]

А сей

час я в полном изнеможении. Ничто меня не радует;

совсем очевидно, что без работы я не могу жить, куда

бы я ни поехала, хоть бы в рай. Скушно до ужаса».82

После этого письма все сведения о Парнок как бы

втянуты в «черную дыру». 1912-ый год будто бы не

существует в ее биографии. Все, что мы можем предпо

ложить, основываясь на более поздних сведениях, —

это то, что она провела какое-то время в Таганроге и

оказалась там свидетелем такого «зрелища» (ее соб

ственное слово), которое произвело на нее неизглади

мое впечатление и заставило во многом переменить

отношение к жизни и подход к своему творчеству.

[gama (from livejournal.com)]

Ни одно из любовных увлечений Парнок за четыре

года после развода вплоть до весны 1913 года, видимо,

не было прочным и длительным, и ни одна из ее воз

любленных этого периода не оставила своего имени в

ее стихах. Как представляется, она и не искала постоян

ной привязанности и, несмотря на переживания и даже

страдания, которые приносили ей некоторые любовные

истории, наслаждалась независимостью и одиночеством.

Однако в конечном счете эти любовные приключения

истощали ее и физически, и в творческом отношении.

Весной 1913 года она повстречала и полюбила Ира

иду Альбрехт, дочь богатых московских родителей, за

нимавшую высокое положение в обществе и славящу

юся красотой. Женщины вместе провели лето в Бутове,

подмосковной деревне, где Парнок, вдохновленная лю

бовью, пережила период творческой активности, не ха

рактерной для нее в летнее время. Она вновь обрати

лась к своей повести «Антон Иванович».

Увлеченность работой не ослабела и осенью, как и

стремление продолжить отношения с новой своей при

ятельницей. Впервые в жизни она сняла себе целую

квартиру — факт, имевший символический смысл, как

она писала Гуревич:

[gama (from livejournal.com)]

середине Октября, в гостях

у Герцык, Парнок познакомилась с Мариной Цветае

вой, юной романтической подругой и названной «доче

рью» Аделаиды Герцык. О подробностях этой встречи,

имевшей столь важные последствия, мы узнаем из по

этических воспоминаний Цветаевой: в январе следую

щего года она написала десятое стихотворение цикла

«Подруга», обращенный к Парнок.7,0

В этом стихотворении Цветаева пишет о Парнок,

начиная с того момента, когда она вошла в гостиную

«в вязаной черной куртке с крылатым воротником».

Огонь потрескивал за каминной решеткой, в воздухе

пахло чаем и духами White Rose [«Белая роза»]. Почти

сразу кто-то подошел к Парнок и сказал, что здесь

молодая поэтесса, с которой ей надо познакомиться.

Она встала, чуть наклоня голову, в характерной позе,

«кусая пальчик». Когда она встала, то заметила, может

быть, впервые, молодую женщину с короткими, вью

щимися светлыми волосами, которая поднялась «бес

причинным движением», чтобы приветствовать ее.

136

Их окружили гости, «и кто-то [сказал] в шутливом

тоне: «Знакомьтесь же, господа!» Парнок вложила свою

руку в руку Цветаевой «движеньем длинным», и «не

жно» в ладони Цветаевой «помедлил осколок льда».

Цветаева «полулежала в кресле, вертя на руке кольцо»,

а когда Парнок «вынула папиросу», инстинктивно вой

дя в роль рыцаря, «поднесла [ей] спичку».

[gama (from livejournal.com)]

В какой-то момент, услы

шав рядом мягкий, глубокий, хрипловатый смех Пар

нок, она спрашивает себя, не смеется ли женщина, к

которой она уже чувствует любовь, над ее шуткой. Она

оглянулась и увидела, как Парнок вынула «из замшевой

серой сумки» «длинным жестом и выронил[а] платок».

Когда Цветаева встретила и полюбила Парнок, ей

было двадцать три года, она была замужем за студен

том Сергеем Эфроном, и Ариадне, ее дочери, исполни

лось два года. Парнок была ее первой женщиноЙ-воз-

любленной, но не первым в ее жизни страстным увле

чением женщиной. Она чувствовала в себе бисексуальные

наклонности: с детства ее влекло к женщинам.3

[gama (from livejournal.com)]

Эмоциональное созревание Цветае

вой сопровождалось острой нехваткой материнской

любви (ее мать, которая умерла, когда Цветаевой было

четырнадцать лет, хотела сына, и, видимо, ее отноше

ния к дочери отличались холодностью, деспотичностью

и неуравновешенностью). В то же время в интимных

отношениях она хотела обладать материнской властью,

и этим объясняется то обстоятельство, что предпочте

ние она отдавала инфантильным, слабым, «женствен

ным» и часто не вполне здоровым мужчинам.

[gama (from livejournal.com)]

Многие исследователи творчества Цветаевой трак

туют историю ее взаимоотношений с Парнок, следуя

стереотипной точке зрения, подспудно враждебной та

кого рода любви. Они представляют Парнок «настоя

щей лесбиянкой», активным, мужеподобным, зловещим

соблазнителем, а Цветаеву — «нормальной» женщиной,

пассивной, сексуально не заинтересованной жертвой со

138

блазна. Этой точке зрения в значительной степени со

ответствует взгляд самой Цветаевой на такого рода

любовные отношения. В нескольких стихотворениях

цикла «Подруга» она рисует Парнок как «юную траги

ческую леди», с «темным роком», над которой «как

грозовая туча — грех!» В самом деле, декадентская аура

бодлеровской femme damnée* волновала Цветаеву и при

вносила восхитительное чувство рискованности в ее

любовь к Парнок, как будто она шла на опасное при

ключение, срывая свой собственный, личный fleur du

mal**

[gama (from livejournal.com)]

Еще более интересно, что стихотворения цикла «Под

руга» свидетельствуют: Цветаева воспринимала именно

себя как олицетворение активного, мужского (мальчи

шеского) начала в отношениях с Парнок. Цветаева на

стойчиво изображает себя мальчиком, пажом, обходи

тельным и льстивым возлюбленным могущественного

создания, которое «не женщина и не мальчик»; она

видит себя рыцарем, который стремится совершить ге

роические, романтические и безрассудные подвиги, что

бы добиться благосклонности своей таинственной дамы.

Лирический автопортрет Цветаевой имел обоснования

в реальной жизни. Она добивалась Парнок и преуспела

* Окаянной женщины (франц.) — Прим, перев.

* * Цветок зла (франц.). В сборник Бодлера «Цветы зла» вклю

чено стихотворение «Окаянные [проклятые] женщины» — Прим,

перев.

139

в своем ухаживании за ней, оставив далеко позади Ира

иду Альбрехт.

Кроме тою, стихотворения Цветаевой, посвящен

ные Парнок, позволяют проследить нарастание у нее

двойственных ощущений по мере тою, как она подда

валась своей страсти, которая угрожала ей и тому ее

облику чистого «спартанского ребенка», который она

тщательно оберегала. Она почувствовала, что теряет кон

троль над их отношениями, и преисполнилась ненавис

ти и злобы. С этого момента враждебные (и страст

ные) чувства движут ею больше, чем любовь.

[gama (from livejournal.com)]

Как Цветаева выразилась в более позднем стихот

ворении, она поняла свою подругу, поняла, что ее «сер

14 4

дце берется — приступом!» (№ 9), и это внесло измене

ния в развитие их отношений. В середине декабря Пар-

нок поссорилась с Альбрехт, покинула квартиру на Мяс

ницкой, взяв с собой свою любимицу обезьянку, и сня

ла комнату у Арбата. Вскоре Цветаева уехала вместе с

Парнок на несколько дней, не сказав никому из своих

близких друзей, куда она уезжает. Они были обеспокое

ны, особенно Елена Волошина (Пра), мать поэта Воло

шина.

[gama (from livejournal.com)]

Вскоре Цветаева уехала вместе с

Парнок на несколько дней, не сказав никому из своих

близких друзей, куда она уезжает. Они были обеспокое

ны, особенно Елена Волошина (Пра), мать поэта Воло

шина.

Волошина уже несколько лет была знакома с Цве

таевой и относилась к ней с материнским участием и

ревнивой заботливостью. Как пишет Евгения Герцык,

Пра «говорила басом и одевалась как мужчина».37 Она

жила в Москве, недалеко от Герцык, и возглавляла ком

муну «свободного духа», где жили художники и писате

ли. Как и большинство друзей Цветаевой, Пра с непри

язнью относилась к Парнок и, возможно, видела в ней

соперницу.

[gama (from livejournal.com)]

Один со

временник вспоминал:

«Два раза я был приглашен [к Римским-Корсако

вым] на такие очень странные сеансы. Марина Цветае

ва тогда считалась лесбиянкой, и там, на этих сеансах, я

два раза ее видел. Она приходила с поэтом Софьей

Парнок. Обе сидели в обнимку и вдвоем, по очереди,

курили одну папиросу».41

Гордясь подругой-поэтом, Парнок знакомит ее со

своими друзьями, в том числе с Чацкиной и Сакером. С

января 1915 года стихи Цветаевой публикуются глав

ным образом в журнале «Северные записки». Посколь

147

ку она не хочет получать деньги за свои стихотворения,

Чацкина и Сакер расплачиваются с ней подарками и

своим гостеприимством.

[gama (from livejournal.com)]

Зимой 1915 года сестра Парнок, Лиза, приехала к

ней в Москву. Они снимали две комнаты в доходном

доме в Хлебном переулке, за углом от дома, где жила

Цветаева. Цветаева часто навещала их. Она и Парнок,

иногда вместе с другими женщинами-поэтами, читали

друг другу свои стихи, гадали. По мнению сестры Пар

нок, высказанному в неопубликованных «Воспоминани

ях», когда она уже была пожилой женщиной, Цветаева

не уделяла большого внимания мужу и дочери.42

Иногда она брала с собой двухлетнюю дочь, как

вспоминала Ариадна Эфрон спустя годы:

«У мамы есть знакомая, Соня Парнок, — она тоже

пишет стихи, и мы с мамой иногда ходим к ней в гости.

Мама читает стихи Соне, Соня читает стихи маме, а я

сижу на стуле и жду, когда мне покажут обезьянку.

Потому что у Сони есть настоящая живая обезьянка,

которая сидит в другой комнате на цепочке».4

[gama (from livejournal.com)]

К этому зимнему периоду восторженной любви от

носится, пожалуй, невозможное, зато психологически

понятное желание Цветаевой иметь ребенка от Пар

ною Она оправдывала такое дикое желание тем, что в

нем было выражено «нормальное» материнское чув

ство, но нетрудно видеть в таких самооправданиях под

спудное ощущение виновности, вызванное чистым, ни к

чему не обязывающим удовольствием, которое она по

лучала от своей «ненормальной» любви к Парною

Почти двадцать лет спустя, когда Цветаева уже жила

14 9

в эмиграции в пригородах Парижа, она написала по-

французски свой автобиографический трактат о лесбий

ской любви, «Письмо к Амазонке». Это сложное и сво

еобразное произведение имеет двух адресаток; оно пред

ставляет собой особого рода цветаевскую месть двум

женщинам за то, что они, как ей казалось, несправедли

во «отвергли» ее, т. е. отказали ей в том, чего она

хотела от них.

[gama (from livejournal.com)]

Для Цветаевой, которая, как правило, недоверчиво

относилась к плотской любви и недооценивала ее, луч

шей и неувядаемо прекрасной гранью их отношений

был материнско-дочерний эрос. Некоторые другие под

руги Парнок, и до и после Цветаевой, тоже стимулиро

вали ее материнские эмоции, но Цветаева, в отличие от

других дочерей-возлюбленных, очевидно вызвала у Пар

нок глубокие и полузабытые чувства о потере собствен

ной матери. Возможно, Парнок с Цветаевой душевно

сблизило и связало Друг с другом именно это чувство

собственного сиротства, вернее, отсутствия материнс

кой любви. Ведь Цветаева тоже потеряла мать очень

рано.

[gama (from livejournal.com)]

Тема воспоминания и памяти часто встречается в

стихах Парнок, и в этом отношении первое любовное

стихотворение, написанное ею Цветаевой, в феврале

1915, не было исключением. Это стихотворение, пред

ставляющее собой одни из первых сафических строф

Парнок, было вдохновлено одностишьем Сафо: «Девоч

кой маленькой ты мне предстала неловкою».

[gama (from livejournal.com)]

Этот вечер был тускло-палевый, —

Для меня был огненный он.

Этим вечером, как пожелали вы,

Мы вошли в театр «Унион».

Помню руки, от счастья слабые,

Жилки — веточки синевы.

Чтоб коснуться руки не могла бы я,

Натянули перчатки вы

[gama (from livejournal.com)]

Я сказала: «Во мраке карие

И чужие ваши глаза..».

Вальс тянулся и виды Швейцарии —

На горах турист и коза.

Улыбнулась, — вы не ответили...

Человек не во всем ли прав!

И тихонько, чтоб вы не заметили,

Я погладила ваш рукав.

[gama (from livejournal.com)]

Из-за войны тем летом в* Коктебеле было «дачников

вообще очень мало, боятся видимо турок», написала Пра

Вере Эфрон и прибавила: «У меня занято пока только 4

комнаты, да заказано 9, из которых 4 для Марины, Аси,

Парнок и ее сестры».61 Подруги приехали в Коктебель в

конце мая.

На первый взгляд, двухмесячное пребывание в Кок

тебеле кажется образцом спокойной и счастливой до

машней жизни. Цветаева играла роль «жены», включая

Парнок в свою семью. Подруги по-видимому жили вме

сте в одной из четырех комнат «для Марины». О том,

как Цветаева заботилась о подруге, свидетельствует чу

десным образом сохранившийся и дошедший до нас спи

сок блуз, принадлежащих одной и другой, который Цве

таева аккуратно составила, прежде чем отдать их в стир

ку.62

С другой стороны, маленькую Алю, может быть, огор

чало то, что этим летом она мало общалась с матерью

163

потому, что, как она сама однажды заметила ей в раз

говоре о другом: « — Я не видела. Я у няни была, а ты

была у Софии Яковлевны»/0

[gama (from livejournal.com)]

Из-за Мандельштама кипящие под видимой весело

стью непростые эмоции в Коктебеле скоро становятся

еще сложнее, когда он влюбляется в Цветаеву и откры

то начинает ревновать ее к Парнок. «О. Мандельштам

очень любил стихи Марины Цветаевой и не любил сти

хов моей сестры», — вспоминает сестра Парнок ЕЯ.

Тараховская. «Однажды [в Коктебеле в 1915 г.] мы ра

зыграли его, прочитав стихи моей сестры, выдали их за

стихи Марины Цветаевой. Он неистово стал расхвали

164

вать стихи моей сестры. Когда розыгрыш был раскрыт,

он долго на всех нас злился».65 Может быть, это одна из

тех выходок Мандельштама, которые привели Парнок

к мнению, что он «просто глуп».66 С другой стороны,

Парнок вовсе не было безразлично, что Мандельштам

явно был не шутя влюблен в Цветаеву.

[gama (from livejournal.com)]

В то же самое время, когда Ася заботилась как

нянька о сопернике Парнок, Мандельштаме, сама она

явно находилась под обаянием харизматической лично

сти Парнок, о которой спустя много лет вспоминала

«Я была в восторге от Сони. И не только стихами ее я,

как и все вокруг, восхищалась, вся она, каждым движе

нием своим, заразительностью веселья, необычайной

силой сочувствия каждому огорчению рядом, способно

стью войти в любую судьбу, все отдать, все повернуть в

своем дне, с размаху, на себя не оглядываясь, неуемная

страсть — помочь. И сама Соня была подобна какому-

то произведения искусства, словно — оживший портрет

первоклассного мастера, — оживший, — чудо природы!

Побыв полдень с ней, в стихии ее понимания, ее юмо

ра, ее смеха, ее самоотдачи — от нее выходил как после

симфонического концерта, потрясенный тем, что есть

на свете такое..».6711

[gama (from livejournal.com)]

вете такое..».6711

Парнок продолжала быть Волошиной «совсем чуж

да, отношений с ней никаких», зато с сестрой Парнок у

нее отношения были «приятельские». В середине июля

Пра повторила отрицательную оценку своих с Парнок

165

отношений в письме к Лиле Эфрон: «... К Соне никако

го интереса и полное равнодушие. Лиза проста, мила и

мне приятна».6

[gama (from livejournal.com)]

По мнению Ф.Г. Раневской, многолетней близкой

приятельницы Парнок, ссора произошла не только, даже

не столько из-за религии или политики, сколько из-за

женщины, которой они оба увлекались. В другом неда

тированном стихотворении Парнок, которое было на

печатано впервые в «Северных записках» (ноябрь-де

кабрь 1915), можно, как представляется, видеть под

тверждение этому, если «брат», упомянутый в последней

строке стихотворения, понимается буквально, а не ме

тафорически, что тоже, конечно, возможно: