Кот летка

[arbeka]

спрятанная в комоде

«Мы не доедем до Ялты, слишком далеко, лошади не выдер
жат», - и мы остановились в Алуште.

Белый двухэтажный дом с белыми колоннами, окруженный
392 виноградниками, кипарисами и ароматом полей. Какое блаженство:
свежий, душистый воздух после грязного, вонючего поезда. Здесь
мы будем сельскими затворниками, будем работать и днем дре
мать в тишине сельских гор.
Так и было. Рай земной. Никого не знали и не хотели знать.
И вдруг появился Осип Мандельштам. «Каким образом Вы узна
ли, что мы живем здесь?» - «Я ведь тоже живу в Алуште. [ Смир
нов и другие.] Некоторые помещики, у которых дачи здесь, удели
ли нам место жительства ["Профессорский уголок" ] ». Как рады
мы были ему. Я потом говорила Сереже: «Ах, ты, оказывается, не
так уж доволен быть только со мной - нам нужны друзья». Мы
повели его на виноградники: «Ничего другого не можем Вам по
казать». Да и угостить не можем, только чаем и медом. Хлеба нет.
Но разговор был оживленный, не политический, а об искусстве,
о литературе, о живописи. Остроумный, веселый, очаровательный
собеседник. Мы наслаждались его визитом. «Приходите опять, мы
так рады Вас видеть». Он пришел и принес нам свою поэму: «Зо
лотистого меду струя из бутылки текла ... »
И опять мы хотели увидеть его, увидеть его воодушевленное
выражение, его энтузиазм в разговоре. Он приходил к нам в дож
девике, по-моему, у него не было даже костюма, и вид у него был
голодный, а мы не могли его угостить буквально ничем - мы сами
были полуголодные. Помню, была одна, оставленная после обеда
котлетка и спрятанная в комоде «на всякий случай». Он долго сто
ял перед комодом, рассматривая эскизы, пришпиленные к стене, и
я подумала: «Надо дать ему эту котлетку, он, наверное, угадывает
П риложени 11
ее существование», - и н е дала - она предназначалась Сереже
вечером перед сном.