Чей Крым??

[arbeka]

20 (7) мал. <понедельник> ______________
Двадцать дней как немцы в Крыму! Все случилось так не
вероятно, что мы, привыкшие к самым большим неожидан
ностям, до сих пор не можем привыкнуть к мысли, что Крым
стал немецким, и, наверное, на очень долгое время.

Еще на
кануне 1 -го мая, когда Сережа побежал в Алупку и когда про
ехал автомобиль с большевицкими солдатами, которые ока
зались не большевицкими, а украинскими, было получено
известие, что «неприятельские» войска, украинцы с немцами
во главе, вошли в Ялту и что 1 мая в двенадцать часов дня они
будут в Алупке, то есть приедет несколько человек, чтобы
утвердить городскую думу и так далее. Мы вечером еще ре
шили, что не пойдем смотреть. Ночь была еще тревожная, но
мы решили спать, кто-то дежурил. На другой день, 1 мая, по
года была изумительная. Пришел Никодим, рассказал, что вся
Алупка вычищена, убрана, в магазинах порядок и чистота, и
1 26 все жители в большом волнении ждут на улицах прибытия
немцев. Прошел Исак, когда я убирала перед дверью, и ска
зал: «Немцы пришли, они уже в Ялте». Я ответила: «Вот как!
Это - наверное!» - «Да».
Было решено, что сегодня Сережа не будет работать, ибо
1 мая - «пролетарской праздник», и мы пойдем смотреть
немцев, потому что, в сущности, такой исторический момент
пропустить нельзя. Римма с Леонидом уже в десять часов со
брались идти в Алупку. Мы их задержали, чтобы идти вмес
те. Я забежала сказать маме, чтобы она шла скорей, и мы уже
в одиннадцать отправились в Алупку. Погода была дивная,
весенняя, легкая. Настроение праздничное, потому что боль
шевиков нет и не будет, так надеялись мы. «Свобода, свобо
да» - чувствовалось в каждом слове, движении. Сразу раз
горелись мечты и желания. «Римма Никитична, - говорит
Сережа по дороге, - если действительно все будет спокойно,
как это странно говорить. Неужели мы дожили до момента,
когда не надо ежеминутно бояться за свою жизнь и жизнь
других, неужели мы свободны! действительно свободны!!
Если, значит, будет все спокойно, мы должны этим летом еще
основать Дом искусства. И я думаю, я решил даже, что лучше
всего, если я один возьму его в руки». Начинаем говорить и
мечтать об этом. В парке такие зеленые лужайки, что Сережа
и я бросаемся на траву и несколько минут лежим как опья
ненные. В парке удивительно все сразу зацвело, поют птицы.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Мы были недалеко от главного шоссе, всюду стояли куч
ки народа, на балконах, в окнах висели любопытные. Стали
раздаваться возгласы, что сейчас приедут. Кто-то увидел всад
ников на верхнем шоссе, и все ринулись вперед. Мы тоже по
шли. За нами шла процессия с украинскими флагами, шли
татары и, очевидно, украинцы. Было немного тяжело это ви
деть, и мы, переглянувшись с Сережей, старались скрыть от
других слезы. В ожидании, томительном и волнующем, были
и минуты радости - торжествующей радости, и минуты
скорби, но первые преобладали. Как мы измучились за по
следнее время!

[belkafoto.livejournal.com]

Мы бежали бегом. «Куда Вы едете?» - спросила я по-не
мецки. - «Мы хотели бы в Севастополь». Меня почему-то
поразил оборот речи. Очевидно, они дожидались начальства,
и, действительно, через минуту подъехали два автомобиля с
офицерами. Они остановились, и <офицеры> заспорили
между собой о дороге и стоит ли остановиться в Алупке. «Го
ворит ли кто по-немецки?» - спросил один и, выйдя из ав
томобиля, направился ко мне, так как ему уже сказали, что я
128 разговаривала по-немецки. В любезнейшей форме он меня
расспросил, как проехать в Алупку, есть ли хороший отель,
сколько верст подъема и так далее, называя меня все время
Ghadigste <милостивая государыня>. Вокруг нас собралась
толпа, и Сережа мне стал подсказывать вопросы, тогда я спра
шиваю: «Мы столько времени не имеем известий от своих из
Петрограда и Москвы, скажите, что там делается?» - «Мы
заключили мир с Великороссией, но она не хочет мира с Ук
раиной, и между ними не сегодня-завтра разгорится война.
В Петрограде голод и большевики, и в Москве тоже ужасы.
Но Вы за своих не беспокойтесь, потому что кто лишь был в
состоянии уехать, уехал из Петрограда». - «Когда кончится
война?» - «Мы надеемся, к осени, ведь должны же наконец
все einsehen <понять>, что побеждены»

[belkafoto.livejournal.com]

Вся речь
велась в сдержанно-веселом тоне - страшно вежливо, ни
единой насмешки. Один из офицеров вышел из автомобиля
и снимал фотографическим аппаратом толпу татар. Затем они
весело уселись и поехали в Алупку. Так как они нам сказали,
что идут еще немцы, мы пошли по шоссе по направлению к
Кореизу, чтобы увидеть еще.

[belkafoto.livejournal.com]

Татьяна Нико
лаевна шла позади нас и плакала. Сережа стал издеваться:
«Когда, мол, спохватились! Раньше надо было думать, а те
перь выпейте валерьяновых капель». - «Неужели у Вас,
Сергей Юрьевич, не болит сердце за родину?» - «Оно пере
болело уж давным-давно, и теперь я благославляю приход
немцев, которые делают нас снова людьми! И неужели Вы
думаете, что Россия была раньше Россией, а не немецкой ко
лонией? А Николай был русский? А Екатерина Великая была
русской? Нет, не говорите мне о России, она умерла вместе с
Алексеем Михайловичем. Теперь, может быть, наступил мо
мент, когда Русский дух снова возродится!»
Никто его не понял, и дамы обиделись.