никак не хотела ложиться
Nov. 3rd, 2024 06:16 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekahttps://manyunya1116.livejournal.com/5953618.html
manyunya11163 ноября 2024, 16:58
— Следующий!
Верстаков в бараке санобработки было четыре. Над верстаками горели три беспощадно яркие лампочки, окон в саманных стенах не было.
Четыре немытых женских тела вытянулись на верстаках, подняв руки и слегка расставив циркулем ноги — для бритья подмышек и промежности. Полное удаление всего волосяного покрова строго предписывали правила ИТЛ Женлаг 26, который заедали вши.
Некоторые зажимали между ног заскорузлые, кровавые тряпки. Впрочем, к этому стригали уже были привычны и не кривились брезгливо.
Стригалями работали четверо вольнонаемных. Работали слаженно и быстро. Пальцы у них были скользкие от мыла и холодные, как у мертвецов. Длинные клеенчатые мясницкие фартуки, несколько взмахов бритвы — и с верстаков поднимались «обезволошенные» существа и шли в предбанник, где ждали помывки.
— Следующий!
На верстаки стригалей ложилось следующие четыре тела.
Этап в Женлаг 26 их поездом прибыл большой, и малейшая задержка в процессе санобработки означала сокращение времени вожделенной бани. Не мывшиеся больше месяца в пекле вагона, получавшие по полкружки тухлой воды в день, женщины жались у стен, ожидая своей очереди. Иные, особенно пожилые, еще прикрывали руками промежности и груди. У других руки бессильно висели вдоль тел. Слипшиеся, сальные волосы, растрескавшаяся от крайней обезвоженности кожа.
Бритвенный конвейер продолжался.
Внезапно произошла задержка.
Четвертый верстак остался пустым.
— Я шкажал — шледующий! — крикнул шепелявый стригаль от четвертого верстака.
Сжавшаяся в комок голая седая старуха, с отвисшей, морщинистой кожей, словно это была оболочка, из которой выпустили воздух, продолжала мелко трястись и не сдвинулась с места.
— Я прошу… я умоляю вас дать мне бритву. Не трогайте меня… Я сделаю все сама. Я прошу вас, я умоляю вас позволить мне сохранить остатки человеческого достоинства.
Зубы у нее стучали, голос дрожал, как при сильном ознобе.
— Вы так еще молоды. Подумайте о своей матери, учительнице, бабушке, наконец!
— А ну, штарая блядь, беш каприжов, нам што тридцать пижд жа шмену жделать надо! — приказал стригаль у четвертого верстака, это был отмотавший срок блатарь, из «ссученных». У него отсутствовали передние зубы — давняя память о том, как его «опускали» всем бараком.
Анастасия Борисовна Андреева-Свирская (КРДТ — контрреволюционная троцкистская деятельность), шестидесяти двух лет, почетный доктор нескольких европейских университетов, никак не хотела ложиться с разведенными ногами на верстак.
Этап смотрел на Анастасию Борисовну зло.
manyunya11163 ноября 2024, 16:58
— Следующий!
Верстаков в бараке санобработки было четыре. Над верстаками горели три беспощадно яркие лампочки, окон в саманных стенах не было.
Четыре немытых женских тела вытянулись на верстаках, подняв руки и слегка расставив циркулем ноги — для бритья подмышек и промежности. Полное удаление всего волосяного покрова строго предписывали правила ИТЛ Женлаг 26, который заедали вши.
Некоторые зажимали между ног заскорузлые, кровавые тряпки. Впрочем, к этому стригали уже были привычны и не кривились брезгливо.
Стригалями работали четверо вольнонаемных. Работали слаженно и быстро. Пальцы у них были скользкие от мыла и холодные, как у мертвецов. Длинные клеенчатые мясницкие фартуки, несколько взмахов бритвы — и с верстаков поднимались «обезволошенные» существа и шли в предбанник, где ждали помывки.
— Следующий!
На верстаки стригалей ложилось следующие четыре тела.
Этап в Женлаг 26 их поездом прибыл большой, и малейшая задержка в процессе санобработки означала сокращение времени вожделенной бани. Не мывшиеся больше месяца в пекле вагона, получавшие по полкружки тухлой воды в день, женщины жались у стен, ожидая своей очереди. Иные, особенно пожилые, еще прикрывали руками промежности и груди. У других руки бессильно висели вдоль тел. Слипшиеся, сальные волосы, растрескавшаяся от крайней обезвоженности кожа.
Бритвенный конвейер продолжался.
Внезапно произошла задержка.
Четвертый верстак остался пустым.
— Я шкажал — шледующий! — крикнул шепелявый стригаль от четвертого верстака.
Сжавшаяся в комок голая седая старуха, с отвисшей, морщинистой кожей, словно это была оболочка, из которой выпустили воздух, продолжала мелко трястись и не сдвинулась с места.
— Я прошу… я умоляю вас дать мне бритву. Не трогайте меня… Я сделаю все сама. Я прошу вас, я умоляю вас позволить мне сохранить остатки человеческого достоинства.
Зубы у нее стучали, голос дрожал, как при сильном ознобе.
— Вы так еще молоды. Подумайте о своей матери, учительнице, бабушке, наконец!
— А ну, штарая блядь, беш каприжов, нам што тридцать пижд жа шмену жделать надо! — приказал стригаль у четвертого верстака, это был отмотавший срок блатарь, из «ссученных». У него отсутствовали передние зубы — давняя память о том, как его «опускали» всем бараком.
Анастасия Борисовна Андреева-Свирская (КРДТ — контрреволюционная троцкистская деятельность), шестидесяти двух лет, почетный доктор нескольких европейских университетов, никак не хотела ложиться с разведенными ногами на верстак.
Этап смотрел на Анастасию Борисовну зло.
