Как я неоднократно хвасталась, в детстве и даже юности меня изрядно травили, причем повсюду, и не сказать, что я не давала повода. Лохматая, черт-ти как одетая (в ту самую эпоху высокой духовности, когда все на одежде были откровенно помешаны), мелкая, ярко выраженного еврейского вида, и жила при этом в помойной слободе. Огребала, чо уж.
Однажды ехала домой в Балашиху в набитом под завязку автобусе номер 322. Поскольку я была мелкая, мне удавалось подлезть в такой мини-загончик между задней зверью и задним же окном, огороженный трубами-поручнями (кто помнит, тот понял) и ехать в полном комфорте. И не напирает никто, и к двери пробиваться не надо на выходе.
Рядом возле дверей стоял тщедушный парень со своей девкой, такой, с длинноватыми сальными волосами. Был такой паскудный типаж шестерок при хулиганах. Такие сразу чувствовали во мне жертву и начинали доставать. Чем он и занялся - для начала начал меня разглядывать и ухмыляться.
Я стояла в этом автобусе, одна во вселенной, полной ко мне ненависти и отвращения.
Сказав пару гадостей обо мне своей девушке, явно получавшей удовольствие, и пару гадостей как бы в пространство, он обратился ко мне:
-- Слышь, ты... Дай очки поносить! -- А у тебя что, зрение слабое? - спросила я. -- А-а-ага. У меня зрение хуевое. -- Как и весь ты сам! - Девка не выдержала и прыснула, гаденыш вспыхнул и потянулся к моим очкам, и тут стоявший рядом мужик ударил его по руке. Было сразу видно, что все это время он сдерживался из последних сил.
Кроме пролетариата, которому нечего терять, был тогда такой типаж молчаливых, основательных работяг, мгновенно вызывавших уважение. Вот их как раз можно было назвать солью земли, кстати.
Сальный парень побледнел, постарался отодвинуться от меня как можно дальше и больше ни разу не взглянул на меня до конца дороги.
А я стояла в своем загончике и тоскливо осознавала, что, кроме общей социальной нелепости и виктимного поведения, действующего на таких подонков как зов трубы, я еще и не способна видеть возможную помощь и тем более просить о ней. Так что ситуация, в общем, безвыходная, и никто в этом не виноват.
no subject
Date: 2024-08-14 05:43 pm (UTC)(без темы)
Как я неоднократно хвасталась, в детстве и даже юности меня изрядно травили, причем повсюду, и не сказать, что я не давала повода. Лохматая, черт-ти как одетая (в ту самую эпоху высокой духовности, когда все на одежде были откровенно помешаны), мелкая, ярко выраженного еврейского вида, и жила при этом в помойной слободе. Огребала, чо уж.
Однажды ехала домой в Балашиху в набитом под завязку автобусе номер 322. Поскольку я была мелкая, мне удавалось подлезть в такой мини-загончик между задней зверью и задним же окном, огороженный трубами-поручнями (кто помнит, тот понял) и ехать в полном комфорте. И не напирает никто, и к двери пробиваться не надо на выходе.
Рядом возле дверей стоял тщедушный парень со своей девкой, такой, с длинноватыми сальными волосами. Был такой паскудный типаж шестерок при хулиганах. Такие сразу чувствовали во мне жертву и начинали доставать. Чем он и занялся - для начала начал меня разглядывать и ухмыляться.
Я стояла в этом автобусе, одна во вселенной, полной ко мне ненависти и отвращения.
Сказав пару гадостей обо мне своей девушке, явно получавшей удовольствие, и пару гадостей как бы в пространство, он обратился ко мне:
-- Слышь, ты... Дай очки поносить!
-- А у тебя что, зрение слабое? - спросила я.
-- А-а-ага. У меня зрение хуевое.
-- Как и весь ты сам! - Девка не выдержала и прыснула, гаденыш вспыхнул и потянулся к моим очкам, и тут стоявший рядом мужик ударил его по руке. Было сразу видно, что все это время он сдерживался из последних сил.
Кроме пролетариата, которому нечего терять, был тогда такой типаж молчаливых, основательных работяг, мгновенно вызывавших уважение. Вот их как раз можно было назвать солью земли, кстати.
Сальный парень побледнел, постарался отодвинуться от меня как можно дальше и больше ни разу не взглянул на меня до конца дороги.
А я стояла в своем загончике и тоскливо осознавала, что, кроме общей социальной нелепости и виктимного поведения, действующего на таких подонков как зов трубы, я еще и не способна видеть возможную помощь и тем более просить о ней. Так что ситуация, в общем, безвыходная, и никто в этом не виноват.