уповают на

[arbeka]

Теперь здесь разорение и гибель. Первоначально монахинь разогнали, но
постепенно они снова съехались и живут теперь по своим кельям как частные лица, платя
за помещения по расценке свободных профессий.

Живут по-прежнему рукоделием и
имеют много заказов того же характера, что и раньше. Но церкви закрыли, кресты с
церквей и ворот сорвали и всячески надругались. У ворот, сейчас же при входе построили
открытое деревянное отхожее место, мотивируя это тем, что дорога проезжая, и
необходимо, чтобы на проезжей дороге была уборная. В бывшую монастырскую больницу
поселили комсомольцев, всячески издевающихся над монахинями, и не только над
монахинями... Это — разбойное гнездо, с которым тщетно воюют местные
наркомпросовские культурно-просветительные органы. Церковную утварь разграбили и,
что можно, продали; Евангелия разодрали и роздали детям для «змей», я встретил два сло-
манных и повисших змея, сделанных из листов священнослу-жебных книг. У иконы Св.
Германа выколоты глаза. Одну восьмидесятилетнюю монахиню, лишенную ног и
принявшую схиму, вынесли из кельи и с конвоем отправили на родину. Игуменья была
несколько раз арестована и теперь живет в 10 верстах в деревне.
Огромное большинство монахинь — крестьянки с Дона; сохранили свое
молчаливое и безгневное достоинство; приветливы и совсем даже не озлоблены, но горько
жалуются и трогательно тоскуют о былом; по вечерам любят долго и умиленно
рассказывать о своем монастыре; в скорое падение советской власти не верят; уповают на
смягчение законов.