умиление и смирение

[arbeka]

такое наполнило меня умиление и смирение

Был недавно в церкви у обедни. Сперва, как всегда, все не нравилось: и безвкусный
собор, и театральный священник с па-фосной речью, даже подумал: ну, совсем как
коммунист-агитатор на заводе по манере говорить, так же не умеет и так же лицемерно
неискренен: братия и сестры = товарищи, возлюбленный наш учитель = империалисты
Антанты (или, как сегодня один сказал на Фарфоровом заводе, да еще не кто-нибудь, а
член исполкома: трудящиеся массы германского рабоче-про-летарского класса) и т.д.


Совсем не нравилось ~ но стал думать, почему другим нравится, теперь немногим (народу
было в церкви совсем мало, хотя день был праздничный) оставшимся, вот этим стоящим.
И вдруг почувствовал быт, давний, глубокий быт и такую повседневную потребность в
молитве, церкви и священнике. И думал: для них это доступная простая духовная жизнь,
за которую не они сами ответственны, во сколько раз они лучше и им лучше, чем тому,
кто критикует. И тогда понял, что священник, даже если он лицемер или глупый, все-таки
благодатный, и что дело не в том совсем, что он говорит, а что он существует — в это
время открылись врата, я увидел семисвеч-ник за престолом красные лампадочки г- и
такое наполнило меня умиление и смирение; я думал - от гордости, от всезнайства тупого
и глупого моя неприязнь; полно уже критиковать и разумничать; подумал: «научи меня
вере», и подошел к кресту, ничего не думая, лишь чувствуя кропило на лбу..
сентября
Без религии не может быть настоящего мироощущения; может быть
мировоззрение, чаще - точка зрения на мир, но полного ощущения бытия мира
невозможно без религиозного чувства..

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

26 января 1914 г. Шапорина обвенчалась со студентом Петербургской консерватории Юрием (по официальным документам – Георгием) Александровичем Шапориным26. В этот момент ему было 26 лет, а ей уже 34 года. Возможно, именно тогда она уменьшила свой возраст и стала числиться родившейся в 1885 г., чтобы оказаться всего лишь на два года старше своего мужа: она могла остерегаться того, что первый брак в 34 года уже достаточно известной художницы со студентом на восемь лет моложе ее будет выглядеть вынужденным мезальянсом.

По прошествии десятилетий она признавалась себе: «Я и замуж-то вышла, чтоб укрыться от страха перед жизнью» (I, 143), а свадебные подарки, оказывается, делала себе сама (I, 410). Вряд ли, несмотря на искренность самоанализа, Шапорина была в состоянии дать себе ответ на вопрос: почему именно в это время и именно за этого человека она вышла замуж? Тем более не будем пытаться сделать этого мы. Обратимся лучше к тем представлениям о взаимоотношениях мужчины и женщины и о супружеской жизни, которые были внушены Шапориной в институте