делал с ней любовь
Mar. 4th, 2024 12:29 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaделал с ней любовь
((Причем, в очень примечательный день.
А французы - большие баловники!))
............
5/III <1953>
"А сегодня была Aline с мужем, – Aline 4 года уже моя любов-
ница – и я делал с ней любовь сегодня в присутствии ее мужа – он
это крайне любит – и просит еще и еще – т.е., чтобы видеть и слы-
шать – ему всего 42 года, а он почти impuissant [9], a Aline – тигрица.
И от этого я ничуть не устал, и затем мы пили кофе и беседовали, как
устроить лето получше – они мечтают быть около меня, поблизости,
в Basses Alpes.
((Причем, в очень примечательный день.
А французы - большие баловники!))
............
5/III <1953>
"А сегодня была Aline с мужем, – Aline 4 года уже моя любов-
ница – и я делал с ней любовь сегодня в присутствии ее мужа – он
это крайне любит – и просит еще и еще – т.е., чтобы видеть и слы-
шать – ему всего 42 года, а он почти impuissant [9], a Aline – тигрица.
И от этого я ничуть не устал, и затем мы пили кофе и беседовали, как
устроить лето получше – они мечтают быть около меня, поблизости,
в Basses Alpes.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2024-03-04 11:35 am (UTC)Я нашел ей работу хозяйки на ½ дня, без меня она и ее муж про-
сто погибали.
no subject
Date: 2024-03-04 11:39 am (UTC)«Деревенские Леды» – «Leda Rustiques» – т.е. 52 картины – всех
размеров и на всех материалах Природы – с сюжетом – деревенская
девушка – или женщина – делающая любовь с лебедем – в поле, в
лесу, в кухне или у себя в комнате, в кровати.
no subject
Date: 2024-03-06 09:40 am (UTC)Петербурге. Мы практически ничего не знаем о его детстве и юности,
проведенных в российской столице: воспоминаний, подобно тому, как
это сделал, например, его земляк Владимир Вейдле1, он не оставил. Со-
гласно «Всему Петербургу на 1897 год», т.е. на то время, когда родился
будущий поэт, семья (или по крайне мере отец – врач-патологоанатом
Самсон Григорьевич [Шимшон Гиршевич] Гингер; 1863–?) проживала
по адресу: Екатерингофский пр., 202. По тому же адресу проживали,
по всей видимости, братья Гингера-старшего – Михаил Григорьевич,
директор Петербургско-Московского коммерческого банка, и Сергей
Григорьевич, архитектор3.
Если силу поэтического свидетельства (о свидетельских возмож-
ностях стиха писал приятель Гингера, поэт Б. Божнев: «За то, что с
каждым днем светлей и кротче / Свидетельствуют о тебе стихи…»)
использовать в «меркантильных» целях восстановления авторской
биографии, то из гингеровских «стихов без метра» «Автобиография»
(1921) вытекает, что он «был на военной службе (но не добровольцем,
а по обязательному набору)»4
. Возможно, с тех самых пор его сознание
запечатлело образ отдающего военные команды прапорщика, которым
он в эссе «О разновидностях русского пятистопного ямба» (см. раздел
«Проза. Рассказы, очерки, эссе») иллюстрирует свою мысль о долгом
и ударном слоге:
https://imwerden.de/pdf/ginger_stikhotvoritelnoe_soderzhanie_tom1_2013__izd.pdf
no subject
Date: 2024-03-06 09:41 am (UTC)еврейству в целом нейтрально, никак не проявляя его ни в жизни,
ни в творчестве. Хорошо его знавший К. Померанцев впоследствии
отмечал:
Еврей по рождению, он с сознательного возраста стал отходить от
религии отцов, не чувствовал ее своей, ему ближе было христианство,
а когда он с ними познакомился, индуизм и буддизм; этот последний
своим осознанием мира, в котором царят болезни, страдания и смерть,
и таким же осознанием необходимости противостояния им своими, но
лишь духовными силами. Не знаю, перешел ли он «официально» в буд-
дизм, знаю только, что похоронен был по буддийскому обряду, высоко
духовному и благочестивому1.
no subject
Date: 2024-03-06 11:12 am (UTC)товарища – Г. Газданова, который следующим образом передает его
слова:
– Вы знаете, почему я буддист? – спросил он меня однажды. – Меня
всегда привлекало это непрекращающееся пантеистическое движение,
это понимание того, что ничто не важно и что важно всё, этот синтез
отрицания и утверждения, который дает нам единственную возмож-
ность гармонического видения мира. Собственно, не мира, а миров,
которые возникают и исчезают, появляются вновь в преображенном
виде, и время – это только бессильный свидетель их бесконечного
смещения. Я верю, что ничто не исчезнет бесследно. И если бы я в это
не верил, если бы лучшие вещи в нашей жизни были обречены на без-
возвратную гибель, было бы слишком трудно, слишком тягостно жить,
вы не думаете?1
В 1919 г. Гингер эмигрировал в Париж с матерью 2
, отец остался в
России. Дом Гингеров был одним из центров, где в первые годы изгна-
ния собиралась творческая эмигрантская молодежь, чем объясняется,
что стихи Марии Михайловне посвящал не только родной сын, но и
его друзья
no subject
Date: 2024-03-06 11:14 am (UTC)альность. Будучи единственным ребенком в семье, он по первоначалу
намеревался пойти по стопам отца и матери4, однако, не испытывая
большой предрасположенности к профессии врача, вскоре оставил
1 Газданов 1966: 128.
2 Мать Гингера, Мария-Розалия Михаэлевна (Михайловна) Гингер (урожд. Блюмен-
фельд; 16 авг. 1876, Кишинев – 1942), дантист по профессии, проживала в Париже
по адресу: 45, rue Michel-Ange (XVI-e). Жизнь ее завершилась трагически: в годы
II-й мировой войны М.М. Гингер была арестована в Париже, депортирована и
погибла в Аушвице.
3 См. также автограф на подаренной ей книге А. Куприна: «Моему дорогому другу
Марии Михайловне Гингер на память о ее милом гостеприимстве в Нормандии
1929 г. 26, 27, 28 апр. 1929 благодарный и преданный А. Куприн» (Богомолов Н.А.
Автографы писателей в буки
Современник, знакомый с ним в это время, так описывал
впоследствии портрет Гингера:
Неспешная походка, цепкие, как клещи, руки, – трудновато было
не заметить мертвой хватки его рукопожатий, – спокойная, обнажавшая
по десны ровные желтые зубы, улыбка, вечно загорелое, горбоносое
лицо, – ничто не позволяло заподозрить в Гингере поэта1.
no subject
Date: 2024-03-06 11:18 am (UTC)ба в отделе информации ЮНЕСКО). Русский язык, судя по отзывам
современников, Гингер знал превосходно1 – коллеги по литературному
цеху нередко обращались к нему за языковыми советами и консуль-
тациями 2 , и филологические, лингвистические темы составляли
предмет его частых раздумий, рассуждений и бесед. Г. Адамович
вспоминал, что
русский язык был его страстью и заботой, едва ли не главным предметом
его раздумий, размышлений и даже раздражений. Внимание к языку
было у него неустанное, а чутье необыкновенно острое. Помню многие
его замечания, помню и то, что не раз приходилось соглашаться с его
приговорами, хотя сначала и казалось, что внушено его негодование
скорей всего придирчивостью3.
К сугубо корректорской деятельности нередко примешивались
сопутствующие изданию книги многие другие обязанности, в том
числе связанные с типографским производством, – поэтому служ-
ба Гингера-корректора нередко означала нечто гораздо большее, и
статус Гингера-печатника или, по крайней мере, человека, свободно
ориентирующегося в печатном производстве – всяких там монотипах
и линотипах, – гораздо корректнее отражает суть дела (см., напри-
мер, его письма В. Булич, приведенные в томе II. Письма). Так что
«стихопечатальная машина», которую он упоминает в стихотворном
посвящении «Анне Присмановой», не только метафора отчуждения
индивидуального почерка и превращения его в типовой шрифт, но
и элемент обыденной реальности Гингера-поэта, приобщенного ко
многим тайнам и секретам полиграфического производства.
Впрочем, корректорская работа, в особенности в послевоенные
годы, нередко оказывалась временной, тогда приходилось заниматься
всякого рода поденщиной: например, мастерить галстуки (см. его
письмо к Р.С. Чеквер № 14 или письмо к нему Н.С. Муравьева № 10,
от 12 мая 1952 г.); иногда кормил chômage (пособие по безработице),
если его не лишали, учитывая детей-кормильцев
no subject
Date: 2024-03-06 11:20 am (UTC)И станешь ты жена моя.
В 1926 г. Гингер женился на Присмановой; еще до этого, 29 ноября
1925 г., родился их первый сын Василий (Basile) (ум. 2010), ставший в
будущем инженером, а позднее, в 1928 г., – Сергей (Serge) (ум. 2011),
известный во Франции психолог и психотерапевт, автор большого
количества работ по гештальтпсихологии и гештальттерапии.
По-видимому, в 1930-е гг. они сняли квартиру на 4, rue Thureau-
Dangin (Paris, XV-e), неподалеку от станции метро Porte de Versailles.
Дома в этом районе Парижа принадлежали муниципалитету и сдава-
лись в аренду по относительно низким ценам. В этой квартире Гингер
прожил до самой смерти.
О ссорах супругов между собой в русском Париже ходило мно-
жество слухов, и, судя по всему, не лишенных основания1. Так, в
частности, Г. Иванов писал Р. Гулю 25 января 1956 г.:
Будем Шиллером и Гёте, или Гингером – Присмановой. Хотя по-
следние, говорят, дерутся до вцепления друг другу в волосы. Но всегда
потом «навсегда» мирятся2
no subject
Date: 2024-03-06 11:22 am (UTC)литературную группу «4+1»1, описывал в своих воспоминаниях весьма
пикантную семейную сцену, свидетелем которой он явился:
Вхожу. Аня бросается ко мне стремительной ланью, она была тонка,
как веточка2, и на редкость некрасива:
– Вот, Володя, смотрите! Этих пятен на стене не было час тому
назад. Вот что этот негодяй делал со мною, пользуясь своей мужской
силой и выдуманной им спортивной зарядкой. В это место стены он
стукал мою голову, как дыню! Чуть не убил. И сразу же тут же нагло
требовал от меня… как это по-русски? Ласки? Леопардом на меня на-
кинулся. Но тут, знаете, я заорала и уже как следует его отшлепала и
исцарапала. Посмотрите на его рожу! Ишь, подлец, смеется. Это у него
такая патология. Я на кухне в духовке пироги с капустой пеку, а он сзади
тихо подкрадывается… Жуть. Охальник с бзиком! А люди говорят, что
хорошие стихи пишет3
no subject
Date: 2024-03-06 11:24 am (UTC)нова обращались к другу на «вы» и по имени и отчеству, – что, воз-
можно, у других выглядело бы как экстравагантное манерничанье, – в
их поведении воспринимался естественной нормой. Ср. в письме
Н. Резниковой к Э. Божневой-Каминер от 8 мая 1980 г.:
Очень одаренные поэтически <…>, очаровательные, но очень
комическая поэтическая пара. Друзья очень смеялись, ласково, говоря
о них. Были они на «Вы», причем вечно ссорились: «Вы, Анна Семе-
новна – большая дура…»4
Из-за угла Сосинский нам навстречу
Тащил портфель, как мученик грехи,
И голосом сказал он человечьим:
«Я Гингера в печать несу стихи».
no subject
Date: 2024-03-06 11:25 am (UTC)месяцев до смерти Присмановой, оставил такую запись (датирована
18 июня 1960 г.):
Несколько дней тому назад был у Гингера и Присмановой.
Присманова прямо одряхлела, знает это, и всё время нас, гостей, яз-
вила – наши конфеты несъедобные, не сразу вышла, засыпала за столом.
Темная птица, устало опускающая клюв. И от усталости – клюющая.
Гингер – голова тыквой, на редкость безобразный евр<ейский> тип и
на редкость милый, добродушный человек.
Гингер: Присманова, куда запропастился ваш сын, хамство так
опаздывать.
Присманова: Гингер, я полагаю, он и ваш сын, а не только мой.
Так они переругиваются1.
no subject
Date: 2024-03-06 11:34 am (UTC)присуща какая-то нелюдимость, «антиобщественность», некоторая
предубежденность против участия в коллективных формах литера-
турной жизни – в обстановке публичной суетности, «средь народного
шума и спеха», если воспользоваться образом О. Мандельштама.
Происходило это, скорее всего, не оттого, что в обычной жизни он
страдал манией одиночества (или «манией преследования», как на-
звал одно из своих стихотворений), но предпочитал жить на «ренту» с
собственного мнения, не соблазняясь «доходами» мнения обществен-
ного. Эта независимость суждений, привычный приоритет своего, не
заимствованного ни у кого другого взгляда на жизнь, полное отсут-
ствие пиетета перед любой, пусть самой авторитетной точкой зрения
и – соответственно – отсутствие желания навязывать себя другим у
Гингера были столь развиты, что естественным образом проявлялись
как в форме поэтической, так и обиходной речи. Ср. многократно
цитировавшееся финальное двустишие из его стихотворения «Пять
стоп»: «На всем вышеизложенном, однако, / Ни капли не настаиваю
я», чему эквивалентна, например, фраза из его письма к Р. Чеквер:
«Конечно, это мое личное мнение, которое ни для кого не обязатель-
но» (№ 10) или в другом письме ей же: «Всё вышеизложенное – мое
личное предположение, и никого ни к чему не обязывает» (№ 14).
no subject
Date: 2024-03-06 11:37 am (UTC)жеская пара Анна Присманова и Александр Гингер. Считалось, что они
уроды. Это могло показаться только в плане канона классической Греции.
Для людей, переживших модернизм, и Аня Присманова, и Сашуня Гин-
гер были красивы. Недаром Борис Поплавский в незаконченном своем
романе назвал Гингера Аполлоном Безобразовым2.
Забегая вперед, скажем, что смерть Присмановой Гингер воспри-
нял как одно из самых трагических событий своей жизни, после чего
наступил и его собственный фактический конец – если не физический,
то, во всяком случае, моральный. В ответ на выраженное Б. Зайцевым
соболезнование он писал:
Я никогда не был хорошим мужем, но я любил мою жену, она за-
нимала огромное место в моей жизни, и она это знала. А если не знала,
то теперь знает. Вечная память!3
no subject
Date: 2024-03-06 11:38 am (UTC)А<лександра> С<амсоновича> это было больше, чем ударом. Только встречая его
после смерти Присмановой, я понял, что жить – именно жить, а не существовать
они могли лишь вдвоем. Они не только дополняли, но и осуществляли друг друга:
их души были близнецами. Стихов Гингер уже не писал <…>, не смеялся, весь
ушел в себя, в свое горе. Да и прожил всего пять лет» (Померанцев: 59)
no subject
Date: 2024-03-06 11:39 am (UTC)тате которого у Гингера, по вине водителя автобуса, была повреждена
голень, они с Присмановой – на полученную от автобусной компании
денежную компенсацию – приобрели небольшой домик на острове
de Médan, расположенном на Сене неподалеку от городка Villennes-
sur-Seine, примерно в сорока километрах от Парижа, и едва ли не
каждое лето проводили там (в письме к И. Чиннову от 4 мая 1954 г.
Присманова в шутку называет это место своим «поместьем»)1.
Остров был известен тем, что туда съезжались «нудисты» – люди,
для которых непосредственное общение с природой, вне искусствен-
ных покровов и предрассудков городской цивилизации, составляло
часть их жизненной философии. Солнцепоклонник Гингер с его
теорией поэтов как «слуг и воинов солнца» полностью разделял идеи
целительной близости к природе
no subject
Date: 2024-03-06 11:42 am (UTC)летического сложения», который «любил спорт, солнце, воздух…»1,
«хорошо бегал, знал всякие упражнения, вплоть до “жюдо”, и велико-
лепно, без промаха, стрелял в цель в ярмарочных тирах»2.
Одной из всепоглощающих страстей Гингера были карты, кото-
рые в системе его ценностей господствовали над всем остальным.
«Фанатик» карточной игры (В. Яновский)3, он ставил ее, по крайней
мере в своих стихах, выше тяги к вину и эротического влечения. По
Гингеру, жизнью движет игровой азарт, а не инстинкт продолжения
рода или какое-то иное «естественное» чувство; в его глазах основной
«принцип удовольствия» приобретал форму щекочущего нервы испы-
тания за зеленым столом. Любопытно самоопределение гингеровского
героя-рассказчика (рассказ «Вечер на вокзале») как «писателя, игрока
и иностранца (эмигранта)».
Гингер-игрок живописно запечатлен в мемуарах близко знавших
и наблюдавших его людей. Как всякий человек, пишет Померанцев,
Гингер
имел страстишку; таковой был покер, «совершавшийся» раз в неделю,
в пятницу вечером. Для него это был священный вечер: никакая сила,
никакие обстоятельства не могли удержать его дома в эти часы 4. Игра
иногда оканчивалась плюсом или минусом в несколько сот франков,
что для того времени и для среднеэмигрантского уровня было немало,
и он вел строгую «бухгалтерию», подытоживая к концу года результаты
no subject
Date: 2024-03-06 11:44 am (UTC)Но я задам вопрос суровый:
Ты, без сомненья, чемпион, –
Но ки/евый или киëвый?
Последняя строчка, не скрывающая обсценного ехидства, судя по все-
му, пародировала, кроме того, обращаемый обычно к Гингеру, извест-
ному знатоку русского языка, вопрос: «Как правильно сказать?..»
При всей азартности своей натуры, к некоторым видам увлече-
ний в эмигрантской среде, например к скачкам, Гингер оставался в
целом равнодушен.
no subject
Date: 2024-03-06 11:46 am (UTC)вописи, имевшим множество друзей среди художников, понимал толк
в музыке (следует заметить, что Присманова очень прилично играла
на рояле), обожествлял спорт, много и охотно путешествовал – Фран-
цию, по словам его сына Basile’я, изъездил и исходил вдоль и поперек,
коллекционировал марки (см. об этом в письме к нему Д. Кнута № 7,
от 6 октября 1950 г. – в связи с приездом в Париж Я. Вейншала, том II.
Письма), вообще имел склонность к собирательству – трубок, напри-
мер (см. об этом в письме Присмановой Корвин-Пиотровским № 13,
от 23 июля <1958>). Словом, являл собой разносторонне развитую
личность…
no subject
Date: 2024-03-06 11:49 am (UTC)поэтесса, переводчик, журналист. Служила в Париже секретарем при предста-
вительстве Нансеновского комитета в Лиге Наций. Печаталась во французской
прессе, ей также принадлежат несколько книг прозы и стихов по-французски. В
качестве переводчика на французский язык обращалась к поэзии А. Ахматовой,
О. Мандельштама, Б. Пастернака, М. Цветаевой, И. Эренбурга; в 1935 г. вышел
сборник ее переводов В. Маяковского «C’est de nous que parlart la terre». В годы
II-й мировой войны перебралась в США. В 1943 г. в Нью-Йорке увидел свет
сборник ее рассказов «Встреча». Ее воспоминания о «Гатарапаке», выдержка из
no subject
Date: 2024-03-06 11:50 am (UTC)(см. Приложение I):
Забота Гингера о своей внешности озадачивала не меня одного.
Вероятно, было в этом что-то похожее на желание замаскировать свою
застенчивость.
Прикрывая застенчивость эксцентричностью, Гингер подчас
шокировал людей, близко с ним не знакомых, поскольку очевидным
образом нарушал даже те широкие границы своеволия – во внешнем
виде, одежде, манерах и пр., – которые были приняты в небогатой
эмигрантской среде.
Трудно найти нужные слова, – писал хорошо знавший Гингера
Г. Газданов, – чтобы сказать о жизни и смерти этого удивительного
человека. Он был ни на кого не похож, ни в чем, начиная с манеры го-
ворить и кончая манерой одеваться. Его неожиданные, срывающиеся
интонации и четкое разделение фраз в разговоре, фонетические подъемы
и провалы в чтении стихов – так никто не говорил и не читал, кроме
no subject
Date: 2024-03-06 11:52 am (UTC)какую-то удивительную накидку, сшитую по специальному заказу,
похожую на шинели начала девятнадцатого века в России и, конечно,
единственную в Париже1. Под пиджаком плотной материи у него была
клетчатая рубашка без галстука, на ногах башмаки с необыкновенно
толстой подметкой, которые можно было купить только в одном мага-
зине, в районе, где живут барышники и конюхи. И в таком виде он мог
идти в гости, к друзьям или на литературный вечер 2
no subject
Date: 2024-03-06 11:54 am (UTC)сказывала вернувшаяся в Советский Союз эмигрантская поэтесса
М. Вега, описавшая проводившийся в Париже зимой 1937 г. вечер,
посвященный Пушкину,
где Присманова и Гингер появились, прошествовали через полный зал к
своим местам где-то в первых рядах, изображая Натали и Пушкина. Она,
остролицая и худощавая, – со старомодно завитыми буклями и в глубоко
декольтированном вечернем платье. Он, как отмечали мемуаристы, об-
ладавший характерной провинциально-еврейской внешностью, крепко
сложенный, среднего роста, но рядом с хрупкою женой казавшийся
крупным, – с пышными бакенбардами и во фраке. Публика украдкою
прыскала в кулаки. Они же хранили совершенную невозмутимость 2.
no subject
Date: 2024-03-06 11:55 am (UTC)менем, когда французское правительство, возглавляемое Петеном, подписало акт
о капитуляции. Я находился тогда с мамой в Оверни. Кроме нас, в том же доме,
очевидно, арендованном на лето, жили Присманова, молодая женщина по имени
Шарлотта, моя первая учительница музыки, и еще, как помнится, наши друзья – су-
пружеская пара André и Andrée Collié. Часов в 8 или 9 утра Шарлотта стремительно
сбежала по ступенькам вниз в гостиную (это был простой крестьянский, отнюдь
не фешенебельный дом) с криком: «Мы подписали капитуляцию, мы подписали
капитуляцию», что, по сути, означало: «Мы проиграли войну». В этот момент
Присманова, которая поднималась не раньше 11–12 часов, открыла дверь своей
комнаты и не без раздражения сказала: «Неужели вы не могли сообщить об этом
чуть позднее, чтобы не будить меня?»
no subject
Date: 2024-03-06 11:57 am (UTC)стенчивость и нарочитая непубличность, по-видимому, вполне орга-
нично корреспондировали с его поразительной незаинтересованно-
стью во внешнем успехе, отсутствием рвения с пеной у рта отстаивать
собственную правоту, дискутировать, «выяснять отношения» и пр., – и
всё это на фоне редкостно азартной натуры, не просто, стало быть,
не лишенной самолюбивых черт, но, напротив того, живущей с по-
стоянным желанием играть и отыгрываться и, значит, доказывать свое
самостоянье, первенство и превосходство.
Следует в этой связи отметить, например, полное отсутствие у
него интереса и тяги к литературно-критической деятельности – слу-
чай вообще-то крайне редкий на русском Монпарнасе, где, кажется,
все, помимо стихов и прозы, писали рецензии, эссе и критические
очерки – охотно оценивали и критиковали друг друга. Хотя Гингер,
скорее всего в силу именно этой инерции, назван в «Кратком био-
графическом словаре русского Зарубежья» «поэтом, прозаиком и
литературным критиком»3, кроме републикуемых в данном издании
двух статей – «О разновидностях русского пятистопного ямба» и
«Русский язык и литература во Франции» – нам неизвестны никакие
другие его опыты в этом жанре.
no subject
Date: 2024-03-06 11:58 am (UTC)в 3-м выпуске московского альманаха «Недра», и на этом интерес к
эмигрантскому поэту с «того берега» иссяк: ни его текстов, ни вообще
каких-либо упоминаний о нем в течение примерно семи десятилетий
в советской печати не было – ни хороших, ни плохих (кстати, Анна
Присманова упомянута в 1926 г., разумеется, не без полагавшегося
ехидства, в обзоре эмигрантской поэзии в боевом советском журнале
«На литературном посту»1)
no subject
Date: 2024-03-06 12:01 pm (UTC)самого послевоенного времени, т.е. как раз в эпоху расцвета парижской
молодой литературы и «парижской ноты», Гингер перестал приходить
на литературные собрания и собеседования и даже редко печатал свои
стихи в тогдашних литературных изданиях1.
Впрочем, тот же Терапиано в другом месте объясняет, отчего
одно из самых популярных и посещаемых мест в культурной жизни
русского Парижа – «воскресенья» Мережковского и Гиппиус – для
Гингера и Присмановой закрылось и стало невозможным для их при-
сутствия уже в самом начале своего возникновения:
Во время их первого знакомства с Мережковскими на одном из
«Воскресений», – рассказывает он, – Мережковский, считавший, что
внешность человека, а особенно его лицо, выражает «самое в нем со-
кровенное», и восхитившись необычайной внешностью Гингера и При-
смановой, столь неуклюже и даже бестактно выразил свой восторг, что
оба они обиделись – и больше никогда у Мережковских не бывали2.
Разумеется, не этот эпизод повлиял на относительно нечастый
характер появления Гингера на литературно-общественной сцене и на
его невысокую в сравнении с другими творческую продуктивность3.
no subject
Date: 2024-03-06 12:13 pm (UTC)себя с иудаизмом, Гингер остался в оккупированном немцами Пари-
же – в этом аду, в котором, дабы избежать немецких издевательств
и унижений, евреи кончали жизнь самоубийством. Одна их живых
свидетельниц этой волны самоубийств, служившая в парижской ев-
рейской больнице им. Ротшильда, рассказывала:
Всех еврейских покойников города доставляли в наш морг. Еже-
дневно десятки евреев кончали жизнь самоубийством, предпочитая
смерть немецким зверствам. Мы вели статистику этих несчастных.
Когда число самоубийств увеличивалось, мы знали, что это значит:
новый немецкий разгул, новый еврейский погром.
Да, по количеству покойников мы судили о положении в городе.
Самоубийства заменяли нам барометр2 .
no subject
Date: 2024-03-06 12:14 pm (UTC)к ней минимум страха. Н. Берберова вспоминала (запись датирована
февралем 1944 г.):
В половине двенадцатого ночи (я уже хотела ложиться спать) – осто-
рожный стук в дверь. Открываю: А. Гингер (поэт, муж Присмановой).
Впускаю.
Он рассказывает, что живет у себя, выходит раз в неделю для моцио-
на и главным образом, когда стемнеет. В доме – в этом он уверен – никто
его не выдаст. Присманова сходит за «арийку», как и их сыновья. Он
сидит дома и ждет, когда всё кончится. Мне делается ужасно беспокойно
за него, но сам он очень спокоен и повторяет, что ничего не боится.
– Меня святая Тереза охраняет1.
Я страшно рассердилась:
– Ни святая Тереза, ни святая Матрена еще никого ни от чего не
охранили. Может быть облава на улице, и тогда вы пропали.
Но он совершенно уверен, что уцелеет. Мы обнимаем друг друга
на прощание 2.
О том, что Гингер ходил по краю мрачной смертной бездны и
азартно играл с нешуточной опасностью, рассказывал впоследствии
в кратких мемуарах его близкий приятель Д. Кнут
no subject
Date: 2024-03-06 12:16 pm (UTC)причудливо смешанное с подлинной силой духа, подчеркивал в Гин-
гере близко его знавший Г. Газданов:
Четыре года германской оккупации Парижа, когда Гингер рисковал
своей жизнью каждый день, дорого стоили всем его друзьям. Убедить
Гингера в том, что он должен уехать из Парижа и уж во всяком случае
не ходить по городу целыми днями, не было никакой возможности.
– Ах, всё это ужасно преувеличено, – говорил он. – Я убежден, что
меня не арестуют. Вы знаете, я недавно попал в облаву. Полицейский на
меня посмотрел и потом буквально сказал мне следующее:
– Один ваш вид у меня вызывает отвращение. Уходите отсюда. – И
я ушел.
Его приходили арестовывать четыре раза – и каждый раз совер-
шенно случайно его не было дома. Иногда по городу распространялись
слухи, что ночью может быть очередная облава на евреев. Тогда я за-
ходил к Гингеру и уговаривал его ночевать у меня. Это происходило
вечером. Гингер говорил жене, которая была в другой комнате, Анне
Присмановой – она была христианка, и ей арест не угрожал:
– Аня, это опять пришел Газданов. Он уверен, что ночью может быть
облава, и предлагает мне ночевать у него. Что вы об этом думаете?
После долгих переговоров он соглашался, и мы шли ко мне. – От-
куда у вас эта суетливость? – говорил он по дороге, – и этот хронический
страх? Вы должны быть храбрее, вы же кавказец по происхождению.
Правда, вы не родились на вершине какого-нибудь Казбека – это смяг-
чающее обстоятельство. Кофе у вас по утрам будет? Я привык по утрам
пить кофе.
Дня через три, встречая меня, он говорил:
– Вот я опять из-за вас провел ночь вне дома, а облавы никакой
не было.
За несколько дней до взятия Парижа союзными войсками Гингер
пришел ко мне и предложил идти играть на бильярде.
– Вы с ума сошли, – сказал я, – какой там бильярд? Вам надо теперь
сидеть где-нибудь в подвале и ждать, пока уйдут немцы.
– Ах, эта ужасная ваша трусость, – сказал он. – Чего вы боитесь?
– Неужели вам нужно объяснять? Я не еврей, я ничем не рискую.
Но вы способны когда-нибудь подумать о себе?
no subject
Date: 2024-03-06 12:18 pm (UTC)бликованное, принадлежащее Мишелю Карскому, чье имя уже упо-
миналось выше. Вспоминая в письме к нам о Гингере, М. Карский,
со слов своей матери, Иды Карской, рассказывал о том, как
однажды французская полиция нагрянула в дом Гингеров ранним утром
(возможно, это случилось 16 или 17 июля 1942 г., вошедших в историю
как «La rafle du Vel d’Hiv» – дни массовых облав на евреев). Недовольная
тем, что ее подняли с кровати ни свет, ни заря, Присманова не пожелала
разговаривать с полицейскими, сказав, чтобы они пришли через час.
Когда они явились вновь, оказалось, что Гингер «здесь больше не жи-
вет». Воспользовавшись предоставленным ему часом, Гингер покинул
дом и скрылся.
no subject
Date: 2024-03-06 12:21 pm (UTC)И.А. Бунина (подписана его рукой: «Полуголый Бунин») и следующее
четверостишие Нобелевского лауреата:
Нелепо созданы собаки:
Им, по ошибке, для красы
Даны природою усы –
Когда бы нужно было баки.
Ив. Бунин
6 мая 1948
Париж1
no subject
Date: 2024-03-06 12:24 pm (UTC)посла во Франции А.Е. Богомолова – визит, который у антисоветской
части эмиграции не без горького остроумия получил имя «похода в
Каноссу».
Эта тема, безусловно, обсуждалась в доме Гингеров, хотя ни
он, ни Присманова, судя по всему, не стояли на столь прочных про-
советских позициях, как те, кто принял решение вернуться в СССР
(например, Ю. Софиев, И. Голенищев-Кутузов, А. Ладинский и др.)
или, оставшись в эмиграции, принадлежал к крайне левому крылу,
как, скажем, В. Мамченко. Тот же В. Мамченко писал вернувшемуся
в Советский Союз и жившему в Алма-Ате Ю. Софиеву, характеризуя
политические настроения среди эмигрантов и упоминая среди прочих
Гингера (письмо от 21 декабря 1962 г.):
Терапиано, конечно, ближе к нам <т.е. к просоветски настроенным>,
а не к противоположному нам, как и Гингер, Прегель, Одоевцева (?!) и
др… Повторяю. Дорого уже то одно, что эти литераторы не вплетают
свои голоса в злобное завывание всякой нечисти, а это, если и не геро-
ично, то всё же мне симпатично 2.
no subject
Date: 2024-03-06 12:26 pm (UTC)не столь «героично», хотя и явно просоветски, Гингер и Присманова
принадлежали к той группе «старых» эмигрантов, для кого проблема
возвращения на родину была окружена множеством контроверз и про-
тиворечий. Это состояние «политического соблазна», патриотического
воодушевления, робких полунадежд и, разумеется, сопутствовавших
им иллюзий, которыми была искушаема часть эмигрантской интел-
лигенции после разгрома фашизма – самого страшного в их глазах
зла современной эпохи, – заставляло рассматривать Советский Союз
как одного из главных спасителей европейской и мировой цивилиза-
ции. Вспоминая впоследствии те чувства, которые он пережил после
войны, близкий к Гингеру и Присмановой А. Бахрах писал Г. Струве
6 декабря 1982 г.:
…сразу после войны у меня были какие-то надежды и некая внутренняя
благодарность за участие в победе1, потому что как-никак без России
эта победа несомненно бы затянулась, хотя ее результат, как я всё время
глубоко верил, даже мрачной осенью <19>41-го года, предрешен 2.
no subject
Date: 2024-03-06 12:27 pm (UTC)«Первый удар по моему маниловству (если хотите) был нанесен Эльзой Триоле,
только тогда вернувшейся с Арагоном из Москвы».
no subject
Date: 2024-03-06 12:28 pm (UTC)цом всех народов», не подтвержденное более никем и ничем, полно-
стью остается на совести мемуаристки. Что же касается советских
паспортов, Basile Ginger, старший сын Гингера и Присмановой, в
многократных беседах с нами хотя и не отрицал самого этого факта,
однако всячески подчеркивал, что просоветские симпатии его роди-
телей не простирались столь далеко, как это описано у Берберовой3.
Как бы то ни было, пусть и с известными сомнениями и колеба-
ниями, «роман с большевизмом» Гингер и Присманова, безусловно,
пережили и советские настроения разделяли вместе со многими
другими своими соплеменниками: печатались в газетах ЧС, «Совет-
ский патриот»4, РН. Позднее, в начале 60-х, Гингер, по свидетельству
no subject
Date: 2024-03-06 12:30 pm (UTC)менее стабильным, нежели это было раньше: упомянутое отсутствие
постоянной и долговременной работы у главы семейства («трудовые
резервы» слабой здоровьем Присмановой всегда были минимальны)
не позволяло преодолеть привычку к скромному достатку. Помогали
сыновья, к тому времени уже оперившиеся и приобретшие специаль-
ность, не забывали добросердечные благотворители (типа Р.С. Чек-
вер, см. письма к ней Гингера и Присмановой, публикующиеся в
настоящем издании), иногда проявлял щедрость обосновавшийся в
Нью-Йорке Литературный фонд.
no subject
Date: 2024-03-06 12:32 pm (UTC)во сне. Гингер писал Б. Зайцеву, рассказывая о ее смерти:
<Ваше> Письмо с откликом на «Веру» пришло в день смерти При-
смановой. Оно лежало нераспечатанное рядом с ней на столе. Я вернулся
вечером с работы, взял это письмо и ушел в кухню, чтобы ее не будить.
Там я долго сидел, ел и только часа через два понял1…
О «безболезненной и мирной» смерти Присмановой Гингер со-
общал И. Чиннову: «Она спокойно спала, а сердце постепенно оста-
навливалось…». Несмотря, однако, на эту смерть «Божьей милостью»,
осознать произошедшее было невозможно:
Но понять, что именно она, именно Аня, умерла – мы не мо-
жем, – продолжал Гингер в том же письме. – Мы не были подготовлены
к этому удару. Вернувшись с работы, я нашел ее спящей и только много
времени спустя коснулся ее руки… уже безжизненной и превращавшей-
ся в мраморную. Я не могу сказать «мир ее праху», потому что это всё
равно, как если бы я обращался к части самого себя. С тех пор, как это
произошло, я чувствую себя как побитая собака2
.
no subject
Date: 2024-03-06 12:33 pm (UTC)це – Гингер был вынужден лечь в больницу Saint-Joseph (7, rue
Pierre-Larousse, Paris, XIV-e). Обнаруженная раковая опухоль съе-
дала последние силы. В ночь с 27 на 28 августа Гингера не стало. В
соответствии с его завещанием, похоронный обряд совершался по
буддийскому обычаю: тело было сожжено4
. После смерти состоялось
молитвенное собрание буддистов в честь его памяти5.
no subject
Date: 2024-03-06 12:35 pm (UTC)описывал смерть Гингера:
Вообще смерть чудовищна, но Гингер ее ясно видел и чувствовал…
Началось в начале года. Пошел за пирожным и упал на улице. Жил он
один у себя. Вызвали сыновей и кузину-врача. Самое мучительное было
для него – икота, которой он захлебывался, – перевезли в госпиталь
св. Жозефа, где врачи все сделали, чтобы спасти его от рака в легких
(потому-то и икотка была!). После долгих «просвечиваний», уколов и
других лечений икотка ослабла, т<ак> ч<то> с ним можно было бесе-
довать, а он старался ободрить и утешить друзей. Там же, в госпитале,
довел до конца работу над изданием сборника избранных своих стихо-
творений, который успел выйти из печати («Сердце»). Ему была приятна,
вероятно, и рецензия О. Кожевниковой в «Р<усских> Н<овостях>», но
рак делал свое дело: полное заражение, т.е. – и крови. Переехал он к себе,
нашли ему сиделку, встречал друзей лежа и с закрытыми глазами. Так
прошло еще недель 6–7, жаловался только, что «беспомощность – как у
ребенка», но не с мозгом, – рассуждал он с той же ясной простотой обо
всем, каким мы его знали всегда и в молодости. Завещал сжечь себя и
тоже – принять его смерть без печали…