приобрел домик
Mar. 4th, 2024 11:42 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka((Крайне интересно было бы почитать об экономическом положении первой волны.
Жили бедненько, но доносами не баловались.))
............
"где работал переписчиком нот"
"В 1945 г. Божнев приобрел домик в городке Mane (Alpes-de-Haute-
Provence – Альпы Верхнего Прованса) на юго-востоке Франции, где проводил
летние месяцы. Многие его письма Гингерам написаны именно оттуда.
.............
Бори́с Бори́сович Бо́жнев (1898—1969) — русский поэт первой волны эмиграции, организатор и участник ряда литературных объединений Парижа.
Родился в семье преподавателя истории и литературы Василия Божнева, умершего, когда сыну не было и четырёх лет. Мать — Ольга Марковна Гершун. Воспитывался в семье отчима, адвоката Бориса Гершуна, усыновившего его. Рано увлёкся поэзией, живописью, музыкой.
После революции был отправлен родителями на учёбу в Париж, однако бедственное материальное положение не позволило Божневу поступить в какое-либо высшее учебное заведение: он был вынужден поступить на службу в нотный магазин, где работал переписчиком нот. В то же время он активно включился в литературную жизнь русского Парижа.
................
Бори́с Льво́вич Гершу́н (22 мая 1870, Соколка, Гродненская губерния, Российская империя — 19 июля 1954, Париж) — российский адвокат, деятель русской эмиграции.
Член Союза русских евреев, германского отделения Американского фонда помощи русским литераторам и учёным, Общества друзей русской печати.
В 1941 году был заключён в концентрационный лагерь Компьень. После освобождения из лагеря скрывался на свободном от оккупации юге Франции.
Автор «Воспоминаний адвоката» (Новый журнал. Нью-Йорк, 1955. № 43. С. 134-152).
.......................
После провала «Silentium Sociologicum» и женитьбы на Элле Михайловне Каминер (1907—1986).
Во время Второй мировой войны переехал в Марсель, где вместе с женой несколько раз подвергался угрозам интернирования и ареста из-за еврейского происхождения жены и воспитавшей его семьи (в документах Божнев значился как Борис Гершун). После войны жил на юге Франции; в 1947 году, когда его жена была вынуждена уехать в Палестину к больной матери, окружение Божнева становится полностью франкоязычным.
Умер в Марселе от последствий тяжёлого гриппа.
Жили бедненько, но доносами не баловались.))
............
"где работал переписчиком нот"
"В 1945 г. Божнев приобрел домик в городке Mane (Alpes-de-Haute-
Provence – Альпы Верхнего Прованса) на юго-востоке Франции, где проводил
летние месяцы. Многие его письма Гингерам написаны именно оттуда.
.............
Бори́с Бори́сович Бо́жнев (1898—1969) — русский поэт первой волны эмиграции, организатор и участник ряда литературных объединений Парижа.
Родился в семье преподавателя истории и литературы Василия Божнева, умершего, когда сыну не было и четырёх лет. Мать — Ольга Марковна Гершун. Воспитывался в семье отчима, адвоката Бориса Гершуна, усыновившего его. Рано увлёкся поэзией, живописью, музыкой.
После революции был отправлен родителями на учёбу в Париж, однако бедственное материальное положение не позволило Божневу поступить в какое-либо высшее учебное заведение: он был вынужден поступить на службу в нотный магазин, где работал переписчиком нот. В то же время он активно включился в литературную жизнь русского Парижа.
................
Бори́с Льво́вич Гершу́н (22 мая 1870, Соколка, Гродненская губерния, Российская империя — 19 июля 1954, Париж) — российский адвокат, деятель русской эмиграции.
Член Союза русских евреев, германского отделения Американского фонда помощи русским литераторам и учёным, Общества друзей русской печати.
В 1941 году был заключён в концентрационный лагерь Компьень. После освобождения из лагеря скрывался на свободном от оккупации юге Франции.
Автор «Воспоминаний адвоката» (Новый журнал. Нью-Йорк, 1955. № 43. С. 134-152).
.......................
После провала «Silentium Sociologicum» и женитьбы на Элле Михайловне Каминер (1907—1986).
Во время Второй мировой войны переехал в Марсель, где вместе с женой несколько раз подвергался угрозам интернирования и ареста из-за еврейского происхождения жены и воспитавшей его семьи (в документах Божнев значился как Борис Гершун). После войны жил на юге Франции; в 1947 году, когда его жена была вынуждена уехать в Палестину к больной матери, окружение Божнева становится полностью франкоязычным.
Умер в Марселе от последствий тяжёлого гриппа.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
для возмещения, хотя бы частичного
Date: 2024-03-04 10:46 am (UTC)сопровождая издание следующей просьбой (цит. по: Устинов Андрей, По-
ливанов Константин. На грани: Борис Божнев в 1930-е годы. С. 36–37):
Ввиду фантастической дороговизны печатания, бумаги и других расходов
по изданию, я – для возмещения, хотя бы частичного, стоимости моих поэм
и рисунков – принужден просить друзей моих о предварительной подписке,
цена которой в Америке 2 dol, а в Палестине – 1 f. Б<орис> Б<ож-
нев>.
no subject
Date: 2024-03-05 10:24 pm (UTC)22 октября 1954 г.:
У него <Гингера> есть жена – Присманова (Вы, верно, знаете о них от
Чиннова, их друга). Она – но это между нами, пожалуйста! – бледнее и как-то
менее оригинальна, чем он, но в том же нео-тредьяковском духе (Сто писем
Георгия Адамовича к Юрию Иваску (1935–1961) / Предисл., публ. и коммент.
Н.А. Богомолова // Диаспора: Новые материалы <Вып.> V. Париж; СПб.:
Athenaeum–Феникс, 2003. С. 430).
no subject
Date: 2024-03-05 10:25 pm (UTC)Николай Дмитриевич Татищев (1896–1985) окончил императорский
Александровский лицей (1917)1, служил в лейб-гвардии Конном пол-
ку (дослужился до чина штаб-ротмистра). Участвовал в I-й мировой
войне. В эмиграции был ближайшим другом Б. Поплавского, а после
его смерти стал душеприказчиком и хранителем архива поэта. Масон 2
.
Несколько раз был женат: 2-я жена – Дина Григорьевна Шрайбман
(1906–1940), которой посвящены многие стихотворения Б. Поплавско-
го и которая, как считается, послужила прототипом Терезы в романе
«Аполлон Безобразов»3.
Перу Татищева, помимо многочисленных печатных материалов в
русской эмигрантской прессе, принадлежат две книги воспоминаний
и литературных очерков 4.
Являвшийся другом Гингера и Присмановой на протяжении
многих лет, Татищев был одним из посетителей и участников «сред»
в их доме. 3 июля 1948 г. он вписал в Альбом стихотворение «Стран-
ствующий монах»:
no subject
Date: 2024-03-05 10:30 pm (UTC)самоубийством в 1960).
no subject
Date: 2024-03-06 06:57 am (UTC)23/6 – <19>55
Дорогой Александр Самсонович!
Хочу Вам предложить заняться со мной одной работой. Дело вот
в чем. Я иногда пишу сценарии для кинематографа. Мне заказали
написать (по-французски) сценарий об одном художнике, который
недавно умер и которым сейчас интересуются в Америке. Я пред-
ставил проект, который был одобрен. Дело это интересное. Далеко
не все сценарии, которые я до сих пор предлагал, были приняты к
постановке, но эта работа никогда не остается бесплодной. Иногда
мои проекты берут (за плату) для архива. А если и это не получается,
всё же я всякий раз обогащаюсь известным опытом. Всё это, конечно,
«великая тайна» (синема, как война, требует тайны. Никто не знает
no subject
Date: 2024-03-06 06:59 am (UTC)кинематографическом поприще была эпизодической и не принесла каких-
то ощутимых результатов. По всей видимости, и предлагаемый в письме
проект не имел какого-то продолжения. Впрочем, возможным отголоском,
указывающим на увлечение этим предприятием, явился написанный, скорее
всего, Присмановой рассказ-сценарий «Зиу-Зин. Мадагаскарские духи» (см.
Приложение II).
2. Реплика Репетилова из комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума»
(действ. 4, явл. 6).
3. Очевидно, речь идет о поэтессе Лидии Давыдовне Червинской, см.
прим. 2 к письму Гингера С. Маковскому № 4, от 8 марта 1955 г.
no subject
Date: 2024-03-06 07:02 am (UTC)реализм вместо эмоциональности)
Жена:
Кубок вина, на тарелке пирог.
Мы не пускаем чужих на порог.
В городе знают, что мой мандарин
Верный супруг и святой семьянин.
Куртизанка:
Кубок вина, на тарелке гусыня,
Есть еще фрукты в плетеной корзине.
Если жена не желает рожать,
Муж с куртизанкой уходит гулять.
Служанка:
Кубок вина, на тарелке варенье.
Будет у нас в эту ночь развлеченье,
Будет хозяин смеяться и петь…
Лучшая пища – служанкина снедь.
Мандарин:
Кубок пустой, на тарелке лягушка.
Тише, уймитесь, седые старушки…
Полно смеяться над старым, больным.
Нашу стряпню мы уступим другим.
Сао-Нан, дин<астия> Минг (XV в.)
no subject
Date: 2024-03-06 07:09 am (UTC)фам. Нольден-Меньшиков; 1898–1974) вошел в историю литературы
русского зарубежья как явление пусть не крупное и ярко-самобытное,
но всё же обладающее своим определенным местом и значением. Два
его поэтических сборника, изданные в Париже (оба в издательстве
«Рифма») – «Двойник» (1954) и «Терновник» (1962), а до этого – «Пе-
тербургские строфы», увидевшие свет в «дипишном» издательстве
Е.В. Зеленского (1946), бесчисленное, поистине с трудом поддающееся
учету количество стихов, печатавшихся едва ли не во всех периодиче-
ских эмигрантских изданиях послевоенного времени, в особенности
в РМ и НРС, а также сотни статей критического и мемуарного толка
и даже несколько романов создали ему имя одного из весьма попу-
лярных авторов литературы в изгнании.
Небесталанный Трубецкой, возможно, так и остался бы одним
из представителей многочисленного эмигрантского литературного
цеха – поэтом, прозаиком, отчасти литературным критиком и эссеи-
стом, – не хуже, а в чем-то, несомненно, лучше других, не примись он с
неуемной и безостановочной настойчивостью изобретать собственную
творческую биографию. Страдавший острейшей формой мифомании,
Трубецкой окружил себя русской литературой не как неким духовным
пленом и контекстом, а как вполне реальной жизненной средой, в
которой он якобы реально существовал или, по крайней мере, раз
от разу присутствовал, пусть в роли скромного и незаметного, но
всё же неизменного участника. Появлявшийся в собственных вос-
поминаниях то здесь, то там, с легкостью заводивший знакомства и
связи, он не обошел, как кажется, ни одну из первых литературных
величин и, если верить всему, о чем рассказывал в своих феерически
рискованных очерках, был обласкан всеми. В Пантеоне российской
словесности ХХ в. вроде бы не осталось ни одного сколько-нибудь
заметного имени, с кем, по опубликованным им «мемуарным»
признаниям, не сводила бы его судьба, кого бы он не знал лично и
конфиденциально, с кем не завязал бы приятельских отношений,
дружбы или знакомства или хотя бы раз в жизни не встретился бы,
не перекинулся бы словечком, кто бы не оценил его поэтический
no subject
Date: 2024-03-06 07:11 am (UTC)persona non grata русской литературы, всегда более всего ценившей
в творце искренность и отсутствие фальши, и не рассматривать ни
его мемуарное сочинительство, ни эпистолярный архив как источ-
ники сколько-нибудь достоверной информации, если бы не то сдер-
живающее и весьма амбивалентное обстоятельство, что, очевидно,
не всё вышедшее из-под его пера однозначно представляет собой
беззастенчивый обман. Являясь по большому счету уникальным
историко-литературным казусом, Трубецкой в то же время – за ды-
мовой завесой своих головокружительных фантазий и откровенной
хлестаковщины – подчас сообщает о чем-то таком, чему он, по всей
вероятности, действительно был живым свидетелем или о чем мог
получить сведения из надежного источника. Если к этому приба-
вить, что он, как следует думать, по-настоящему любил литературу
331
(отсюда, кстати сказать, и то нежелание мириться с литературными
задворками и жребием второстепенного литератора, которыми ему
пришлось довольствоваться в реальной жизни), был человеком на-
читанным, обладал хорошим вкусом, способностью критического
суждения и прочими вполне позитивными творческими качествами,
парадоксально-драматический накал его личности, пребывающей
почти на грани социально-клинического гротеска, достигнет под-
линного апогея1.
Очного знакомства ни с Гингером, ни с Присмановой Трубецкой,
живший в Германии и, насколько известно, ни разу из нее не выез-
жавший, не имел. Единственное обнаруженное его письмо к Гингеру
касается сборника стихов последнего С.
Письмо публикуется по автографу, хранящемуся в University of
Illinois Archives (Urbana-Champaign). Ms. 15/35/56 Sophie Pregel and
Vadim Rudnev Coll. Box 1
no subject
Date: 2024-03-06 07:14 am (UTC)блицист Борис Андреевич Филиппов (наст. фам. Филистинский;
1905–1991) принадлежал к эмигрантам «второй волны». Подвергший-
ся на родине репрессиям (первый раз арестован в 1927 г. за участие
в религиозно-философском кружке С.А. Аскольдова (Алексеева),
вторично – в 1936 г. по обвинению в контрреволюционной деятель-
ности1: срок отбывал в Ухто-Печерских лагерях, затем был выслан в
Новгород2
; освобожден в 1941 г. с поражением в правах). Живя в окку-
пированных Новгороде и Пскове, активно сотрудничал с немцами3, в
том числе в поднацистской русской печати. В 1944 г. проживал в Риге,
являлся зам. гл. редактора газеты «За родину». В конце войны попал в
Германию, где служил в отделе восточной прессы при министерстве
народного просвещения (там же женился на поэтессе И. Бушман; впо-
следствии – на поэтессе О. Анстей). В 1950 г. поселился в США. Был
сотрудником радиостанции «Голос Америки», преподавал русскую
литературу в американских университетах. Автор большого коли-
чества сборников стихов и прозы, критических статей, составитель
и редактор собрания сочинений и отдельных книг русских поэтов и
прозаиков и автор предисловий к ним (А. Ахматовой, М. Волошина,
Н. Гумилева, Н. Заболоцкого, Е. Замятина, Н. Клюева, О. Мандель-
штама, Б. Пастернака, О. Форш, М. Шкапской и др.).
no subject
Date: 2024-03-06 07:42 am (UTC)ловны Чеквер (лит. псевд. Ирина Яссен; 1893–1957) вошло в историю
русской зарубежной литературы не только благодаря четырем книгам
ее стихов («Земной плен» (Нью-Йорк, 1944), «Дальний путь» (Нью-
Йорк, 1946), «Лазурное око» (Париж, 1950) и «Память сердца» (Париж,
1956)), но и как щедрого мецената, инвестора, организатора издатель-
ства «Рифма», возникшего в Париже летом 1949 г., в котором увидели
свет многочисленные сборники стихов поэтов-эмигрантов.
Для Гингера и Присмановой дружба с Р.С. Чеквер была ознамено-
вана еще и трогательной заботой об их быте: экономическая жизнь в
послевоенной Франции оказалась весьма непростой, и люди, подоб-
ные Гингерам, не обеспеченные постоянным доходом, испытывали
острую нужду в самых элементарных вещах. Щедрая заокеанская
помощь в виде вещевых посылок приходилась в этом отношении
как никогда кстати. По заведенному в те годы обычаю, Чеквер при-
сылала или привозила из США, когда прилетала в Европу, не новые,
но вполне еще крепкие и ноские вещи, которые принимались от нее
с искренней благодарностью. С не меньшей благодарностью вос-
принимались разного рода знаки внимания и проявление моральной
поддержки.
В публикуемых ниже письмах немного собственно литературной
информации, – в большинстве своем в них поднимаются бытовые,
житейские темы, но даже и в таком виде они представляют несо-
мненный интерес, поскольку отражают состояние послевоенного
мира русской эмиграции. С точки зрения собственно литературной
эти письма связаны с историей издательства «Рифма», которое, как
уже говорилось, было основано на деньги семьи Чеквер. Имеет смысл
выделить в этой связи письмо Гингера, в котором он отклоняет ее
предложение привлечь его, по всей видимости, к работе издательства.
Другая небезынтересная историко-литературная сторона публикуемых
писем – обсуждение возможности издания в «Рифме» книги стихов
Осипа Мандельштама. Это обсуждение носило самый общий и пред-
варительный характер и не только не дошло до реализации, но даже
до сколько-нибудь серьезных начинаний, однако сам по себе интерес,
no subject
Date: 2024-03-06 07:44 am (UTC)4 rue Thureau-Dangin, Paris (15) 23 I 1949
Многоуважаемая Госпожа Checkver.
Спешу уведомить Вас, что получил 22 января Вашу посылку,
отправленную 19-го ноября. Прошу Вас принять самую искреннюю
благодарность, как от меня, так и от моей жены и сыновей. Нам в
Париже вещи теперь еще гораздо нужнее, чем пищевые продукты.
На покупку костюма и ботинок, например, нужно затратить средний
двухмесячный заработок, так что это фактически совершенно недо-
ступно.
Готовый к услугам
Александр Гингер
no subject
Date: 2024-03-06 07:57 am (UTC)Дорогая Рахиль Самойловна.
Ваши пять репродукций получились в полной сохранности, и мы
рассматривали их с большим удовольствием.
За Ваши подарки мне даже как-то неловко Вас благодарить,
настолько я их ни с какой стороны не заслужил. Единственное, что
позволяет мне принимать их без особого стыда, это мое убеждение,
что добрые дела хороши прежде всего для того, кто их делает, а затем
хороши вообще, независимо от того, на кого они направлены.
Это соображение несколько ограничивает мои угрызения совести
при мысли, что Вы неоднократно делали мне подарки и никогда не
имели ничего взамен.
Впрочем, это не освобождает Вас от обещания прислать для моего
альбома Вашу фотокарточку (как говорят в СССР) и стихи [1]!
С чем и остаюсь
готовый к услугам
Ваш
Гингер
Привет Вашему мужу
no subject
Date: 2024-03-06 08:00 am (UTC)что Вы неисправимы. Все же я считаю своей обязанностью поделиться
с Вами плодами моего житейского опыта. Никогда не думайте, что
кто-нибудь на Вас в обиде, пока сам этот человек Вам этого не сказал.
Никогда не пытайтесь выяснять отношения ни письменно, ни устно.
Если же вышло так, что Вы действительно кого-нибудь обидели, то
молитесь о том, чтобы Бог позволил Вам не повторять такую ошибку;
что же касается уже происшедшего случая, то немедленно прекратите
всякую заботу об этом деле и предоставьте высшим силам уладить это
обстоятельство, то есть утешить обиженного – а сами Вы не должны
больше этим заниматься никоим образом. Все эти соображения не
имеют никакого отношения к Ане и ко мне, как Вы теперь сами знаете,
но я пользуюсь случаем, чтобы принести Вам пользу для другого раза
по мере моих сил.
С искренней признательностью
Гингер А.
no subject
Date: 2024-03-06 08:02 am (UTC)Я никак его не лечил. Очень хорошее средство, говорят, это гладить
горячим утюгом (конечно, через толстую подкладку), но вначале Аня
как-то боялась, а теперь уже не стоит. Что же касается химических
лекарств вроде впрыскиваний, то я не отрицаю их воздействия, но от-
ношусь к ним с суеверным ужасом, как и вообще ко всяким пилюлям.
Уже лет 30 или больше как я не проглотил ни одного аспирина или
пирамидона. Очень хорошее лечение при всех болезнях – ничего не
есть… но я страшный обжора!
Привет от Ани Вам и супругу.
Ваш Гингер
То, что Вы называете моей философией, есть только результат
моего житейского опыта!
Еще раз благодарим Вас за доброе отношение. Вы улучшаете
Вашу карму!
no subject
Date: 2024-03-06 08:03 am (UTC)и получает 29 тысяч в месяц [1]. Я лично не имею постоянной работы и
подрабатываю корректурой, но это не регулярный заработок, так что я
получал пособие для безработных, но с тех пор как мой старший сын
зарабатывает, меня лишили этого пособия под предлогом, что человек
моложе 25 лет обязан отдавать целиком свой заработок для семьи.
Кроме того, учреждение, выдающее пособия безработным писателям,
тоже прекратило свои выдачи под этим же предлогом! Доволен ли
он своей работой, этого никто не знает, так как он никогда ничего не
говорит. Младший сын занимается в провинции (в Нормандии) воспи-
танием малолетних преступников, он имеет еду и помещение и очень
маленькое вознаграждение, которое принужден целиком откладывать
в предвидении своей свадьбы этим летом [2]
. Ишиас постепенно про-
ходит. Плакать я не плакал, но стонать стонал!
Ваш Гингер
Это письмо уходит позже, чем я предполагал, потому что Аня
никак не может сразу собраться приписать, и мне приходится ее
ждать.
no subject
Date: 2024-03-06 08:07 am (UTC)Дорогая Рахиль Самойловна.
Спешу исполнить Вашу просьбу и прилагаю Ваше письмо.
Я не вижу ничего оскорбительного в том, чтобы называть благо-
детелем человека, который дал мне сухарей; я продолжаю считать,
что если человек бескорыстно оказывает мне услугу, то это мой благо-
детель, или филантроп, или меценат.
Относительно того, что поэзия и хлеб не в одной плоскости, то
с этим я опять-таки не согласен. Это субъективно, и для меня лично
все явления бытия в одной плоскости. Вы говорите, что нельзя ста-
вить вопрос о выборе между сборником стихов и его стоимостью
наличными, я же, напротив, думаю, что такая постановка вопроса
вполне законна.
Я никогда не позволял себе утверждать, что выражения Терапиано
< – > чепуха или что он рисуется, и не сомневаюсь в его благородстве,
мне только кажется ошибочным его подход к делу. Тот же факт, что
его жена больна туберкулезом и что он сам больной человек, не име-
ет, по-моему, никакого отношения к вопросам, связанным с Вашими
издательскими начинаниями [1].
Вы говорите, что если что-нибудь и сделали, то для Присмановой,
а не для меня, но на это следует возразить, что все, что делается для
жены, делается тем самым и для мужа, кроме, конечно, тех случаев,
когда супруги разошлись и не встречаются друг с другом. Конечно,
это мое личное мнение, которое ни для кого не обязательно.
Напоминаем Вам, что Вы непременно должны написать стихи
в альбом и дать фотографию, не забудьте сообщить нам, когда Вы
снова к нам пожалуете.
Для того, чтобы не возвращаться к Вашим издательским планам,
пользуюсь случаем, чтобы Вам сообщить, что я обдумал это, посколь-
ку это могло касаться моего участия, и решил, что я не могу быть
no subject
Date: 2024-03-06 08:08 am (UTC)заниматься этим в какой бы то ни было степени, особенно принимая
во внимание, что инициатор, т.е. Вы, будет далеко. Кроме того, если
я правильно понял, в первую очередь будут выпущены книги людей,
отвечающих за себя и даже желающих осуществлять эту ответствен-
ность, которые сами будут заниматься типографскими и тому подоб-
ными хлопотами. Я заранее отказываюсь брать это на себя, независимо
от размеров вознаграждения, на которое мог бы рассчитывать.
Еще раз напоминаем Вам о том, что мы ждем Вашего извещения
о визите.
Присманова посылает Вам искренний привет.
Готовый к услугам (вообще, но не в том, что касается издатель-
ских планов)
Гингер А
no subject
Date: 2024-03-06 08:13 am (UTC)благодарен, фотографии всегда доставляют удовольствие. Как только
получим посылку, дадим Вам знать. У нас все благополучно. Один сын
на военной службе. Я немного помогаю знакомым, которые делают
галстуки, так что небольшой заработок имеется, но очень маленький
и неизвестно, на сколько времени.
Я не уверен, что помню все, что я в свое время написал Вам по
поводу возможного издания О. Мандельштама. Во всяком случае, я
высказал следующие соображения:
no subject
Date: 2024-03-06 08:14 am (UTC)благодарим Вас за отзывчивость. Вы спрашиваете о нашей «фи-
нансовой катастрофе». Она не имеет в себе ничего трагического в
чисто материальном отношении, так как наш сын Вася зарабатывает
достаточно, чтобы мы все могли прокормиться. Именно на этом осно-
вании Сашу и лишили шомажа [1]: если один из членов семьи (в три
человека) зарабатывает больше 35 тыс<яч> франков в месяц, другие
члены не имеют права на пособие для безработных. Таким образом
главная неприятность состоит в том, что мы принуждены (надеюсь,
временно!) жить целиком за счет нашего сына, который, впрочем,
лично ничуть не протестует.
Что касается критики, то Гингер постепенно заразил меня своим
«философским» отношением к этому вопросу, и меня теперь это уже
совершенно не волнует. Но, конечно, если Рубисова напишет обо мне
статью, я ей буду очень благодарна и с интересом прочту [2]
.
Надеюсь, что вы чувствуете себя хорошо и физически и мораль-
но. Пожалуйста, передайте привет всем общим знакомым, и первым
делом Вашему мужу.
Ваша А. П<рисманова>
Париж, 10-го февраля <19>52 г
no subject
Date: 2024-03-06 08:16 am (UTC)Дорогая Рахиль Самойловна.
Насчет того, сколько страниц печатать, С<офья> Ю<льевна Пре-
гель> вполне в этом компетентна, и Вы можете с ней это обсудить. Я
не хочу брать на себя ответственность в этом смысле. Что же касается
корректуры, то я могу это сделать на следующих основаниях:
1) Мне дают весь материал, перепечатанный на пишущей машин-
ке; 2) Мне его дают, прежде чем он поступит в типографию; 3) Я не
меняю ничего, кроме орфографических ошибок и других недочетов,
не имеющих отношения к тексту. Я бы у Вас попросил за такую работу
15 долларов за 48 стр<аниц> и 20 долларов за 64 стр. Но это в том
случае, если мне не надо заниматься версткой, т.е. распределять стихи
по страницам, и если в Вашем оригинале будет заранее указано, что
идет на каждую страницу; Вы сами должны это тщательно продумать.
В противном случае, т.е. если бы я должен был заниматься версткой,
я бы попросил гораздо дороже, и это было бы сделано, может быть,
не так, как Вам желательно. Я в Вашем распоряжении [2] .
Аня посылает Вас искренний привет.
Ваш Гингер А.
no subject
Date: 2024-03-06 08:17 am (UTC)Игорь Владимирович Чиннов (1909–1996), несмотря на значительную
разность в возрасте, состоял с Гингером и Присмановой в дружеских
отношениях. Их знакомство приходится на послевоенную пору, когда
Чиннов, после всех пережитых в военные годы пертурбаций, оказался
в Париже. Между ним и четой Гингеров сразу установилась взаим-
ная симпатия, ничем, как кажется, в дальнейшем ненарушимая. В
гингеровский Альбом Чиннов вписал стихотворение «Он тоже один
исходил…»
no subject
Date: 2024-03-06 08:21 am (UTC)Родился в Санкт-Петербурге в ассимилированной еврейской семье. Его отец, Самсон Григорьевич (Шимшон Гершевич) Гингер (1863 — после 1933)[1][2], был врачом-патологоанатомом, получившим право жительства в Санкт-Петербурге в 1890 году и в 1902 году защитившим в Императорской военно-медицинской академии диссертацию доктора медицины по теме «Об экспериментальной бугорчатке печени» (в том же году опубликована отдельной книгой в типографии «В. С. Балашев и Ко»); работал в патолого-анатомическом отделении Института экспериментальной медицины. Дед А. С. Гингера по материнской линии — выпускник Московского университета Михаил Осипович Блюменфельд (1842—1900, из семьи казённого раввина Кишинёва), заведовал хирургическим отделением земской больницы, был гласным кишинёвской городской думы и кавалером ордена Св. Владимира за участие в русско-турецкой войне 1877—1878 года[3][4]. Мать Гингера, Мария Михайловна Гингер (урождённая Мария-Розалия Михайловна Блюменфельд; 1876, Кишинёв — 1942, Освенцим), была зубным врачом[5]. Родители заключили брак 27 октября 1896 года в Кишинёве.
В Санкт-Петербурге семья жила на Вознесенском проспекте, № 23. С 1919 года — с матерью в эмиграции во Франции (отец практиковал как врач в Ленинграде до начала 1930-х годов). С 1921 года участник одного из первых литературных объединений в Париже — «Палаты поэтов»; под его маркой вышла первая книга стихов Гингера «Свора верных», в которой заметно влияние Гумилёва. В 1923—1924 годах входил в группу «Через» (И. Зданевич, С. Ромов, К. Терешкович и другие), один из организаторов «Союза молодых поэтов и писателей», участвовал в объединениях «Кочевье», «Круг», «Перекрёсток», «Гатарапак» и других. Работал бухгалтером в химической компании, которой управлял его родной дядя. В 1929—1932 годах жил в нормандском городе Серкиньи, где работал в филиале той же компании.
Выпустил пять поэтических сборников: «Свора верных» (1921), «Преданность» (1925), «Жалоба и торжество» (1939), «Весть» (1957) и «Сердце» (1965). Несколько стихотворений вошли в антологию «Якорь» под редакцией Г. В. Адамовича и М. Л. Кантора (1936).
В годы Второй мировой войны вместе с женой оставался в оккупированном Париже. Мать Гингера, Мария Михайловна Блюменфельд, как иностранная подданная еврейского происхождения была депортирована из Парижа в концентрационный лагерь Освенцим, где погибла[6].
В 1946 году вместе с женой приняли советское гражданство. Незадолго до смерти принял буддизм.
no subject
Date: 2024-03-06 08:22 am (UTC)Жена (с 1926 года) — поэтесса Анна Семёновна Присманова.
Сыновья — Базиль Гингер (Basile Ginger, 1925—2010), исследователь в области еврейской генеалогии[7], и Серж Гингер (1928—2011), выдающийся психотерапевт, теоретик гештальттерапии, основатель (вместе с Анной Гингер) l’Ecole Parisienne de Gestalt[8].
Дяди — архитекторы Сергей Григорьевич Гингер и Цалель Гершевич Гингер[9][10].
Двоюродная сестра матери, Анна Исааковна Блюменфельд (1866—1930), была замужем за известным юристом, публицистом и государственным деятелем И. В. Гессеном[11]. В их семье воспитывался философ С. И. Гессен.
no subject
Date: 2024-03-06 08:24 am (UTC)Перед первым арестом — прораб строительства фабрики-кухни в Кронштадте. Арестован 9 февраля 1933 года. Тройкой ПП ОГПУ в ЛВО 27 апреля 1933 года осуждён по статье 58-7 УК РСФСР на 5 лет ссылки в Запсибкрай. Отбывал срок в Томске, преподавал в коммунально-строительном и сельскохозяйственном техникумах. Вновь арестован 20 октября 1937 года. Тройкой УНКВД Новосибирской области 28 октября 1937 года приговорён как член «Союза спасения России» к высшей мере наказания. Расстрелян 9 ноября 1937 года. Реабилитирован 4 ноября 1958 года.
А́нна Семёновна Присма́нова
Date: 2024-03-06 08:28 am (UTC)no subject
Date: 2024-03-06 08:31 am (UTC)дителей [9].
В издательстве Рифма имеет вскорости выйти книга Червинской
«Двенадцать месяцев»; потом может выйти моя книга, если планы не
переменятся [10] .
Привет всем от всех.
Твой
Гингер А.
1. Месяц устанавливается по упоминанию в самом письме.
2. Письмо написано в Мюнхен, где Чиннов в это время работал на
радиостанции «Освобождение».
3. От выражения – «дать на чай».
4. Сноска внутри письма принадлежит Гингеру – над обращением над-
писано: «Не было возможности воспользоваться Васиной машиной».
5. Сноска внутри письма принадлежит Гингеру – на обороте написано:
«Одна эстонка помогала мне укладывать вещи (но не носить), за что и ей
было уплачено 400 фр<анков> – каковые входящие в общую сумму 3.700.
6. protégé-bas – короткий носок, надеваемый на чулок (фр.). О купленном
и посланном Чиннову, но недооплаченном им protégé-bas Гингер упоминает
в приписке к присмановскому письму к нему от 23 декабря 1956 г.:
no subject
Date: 2024-03-06 08:34 am (UTC)одним из первых оказался петербуржец Александр Гингер. Как в
поэзии, так и в жизни Гингер воплощал своеобразный синтез стоика
и нигилиста. Существуя в заброшенном мире, Гингер – в отношении
всех человеческих ценностей, жизненных путей и инициатив – уста-
новил для себя в качестве закона превыше всего ставить силу духа
и веселье. Как человек последовательный, он придерживался тех же
убеждений в собственном творчестве и бытии.
Расскажу здесь об одном случае. Гингер был в числе тех евреев,
что остались в оккупированном немцами Париже. Следуя своей фило-
софии фатализма, поэт решил не скрываться, в то время как, напри-
мер, журналист Петр Рысс опасался даже своих французских соседей
и три года не выходил за порог комнаты [1], а известный художник
Бен добровольно просидел в сыром подвале [2] . Гингер, несмотря на
семитскую внешность, безбоязненно разгуливал в самом центре Па-
рижа. И вот однажды, в метро, он услышал, как двое немецких солдат
беседуют между собой по-русски. Он тут же ввязался в разговор. Вы-
яснилось, что «немецкие солдаты» на самом-то деле власовцы. Это
происходило во время облав на евреев, когда поездка еврея в метро
была связана со смертельной опасностью. В конце концов один из
власовцев спросил его:
– А кто ты, собственно, по национальности? Наверное, армя-
нин.
– Еврей, – не моргнув глазом, ответил Гингер.
«Немцы» на мгновение остолбенели, но, быстро придя в себя,
залились хохотом от удачной шутки.
– Будь ты евреем, неужто бы ты признался в этом нам?
– А что здесь такого? Я и в самом деле еврей, – безмятежно про-
изнес Гингер, помахал на прощание рукой и преспокойно вышел из
вагона.
1 Первоначально очерк «Первые встречи, или Три русско-еврейских поэта» был
опубликован на иврите в израильской газете «Haaretz» (1953. 17 августа); в пере-
воде на русский язык вошел в кн.: Кнут I: 265–271. Двумя другими героями очерка,
кроме Гингера, являются Марк-Мария Людовик Т<ало>в и Валентин Парнах.
no subject
Date: 2024-03-06 08:36 am (UTC)Н. Берберова в книге воспоминаний приводит свою дневниковую запись
времени войны (октябрь 1943 г.):
П.Я. Рысс <…> приходит и говорит, что принужден был уехать от жены из
Аньера (француженка, на которой он женился после смерти Марии Абрамовны
<в 1925>: она грозила, что донесет на него, что он не регистрировался как еврей.
Он ушел в чем был и поселился в районе Сен-Жермен, в комнате на шестом
этаже. Боится, что без зимнего пальто ему зиму не пережить. Н.В. М<акеев,
муж Берберовой> дает ему свое старое (очень теплое, но довольно поношен-
ное) пальто, и он уходит. Говорит, что целыми днями решает крестословицы
и учит испанский язык, чтобы убить время (Берберова Н.Н. Курсив мой. М.:
Согласие, 1996. С. 494).
no subject
Date: 2024-03-06 08:39 am (UTC)Н. Резникова в письме к вдове Божнева, Э. Каминер-Божневой, от 6
июня 1980 г., вспоминала:
Константин Терешкович. Очень талантливый, признанный худож-
ник. Продавался. Выставлял. Усвоил технику под влиянием импрессио-
нистов (Renoir). Женился на красивой, молодой и богатой француженке
(дочь антиквара). Имел от нее двух дочерей. Очень разбогател. Имел
скаковых лошадей. Брал призы5. По этому своему положению удалился
от прежних друзей. Был вообще скуп. Не думаю, чтобы поддерживал
кого-нибудь. Был несмотря на всё – добрым малым. Когда-то прошел
тернистый путь художника. Неск<олько> лет тому назад мы опять
встретились, стали изредка встречаться, потом он заболел (склероз) и
умер (в начале 70-х годов). Б<орис> Б<ожнев> рассказывал, что у него
была картина Терешковича – корова. Я не видела. Где она? Он был сын
доктора мед<ицины> (Москва). Остались дочери – не замужем. Он по-
стоянно их изображал в живописи, надев на них шляпки под Renoir’a,
вместе с собачкой пуделем…
Никого из прежних друзей, общих – теперь нету. Всё поколение
исчезло1…
Поскольку историю исчезнувшего эмигрантского поколения
приходится восстанавливать буквально по крупицам, не следует
пренебрегать никакими «мелочами» типа, скажем, почтовой открыт-
ки Терешковича, адресованной Гингеру в Серкиньи (Нормандия) и
сохранившейся в архиве последнего (на почтовом штемпеле дату
разобрать не удалось) 2:
no subject
Date: 2024-03-06 08:43 am (UTC)Гингер был моим первым парижским другом. Наша дружба про-
должалась до его смерти, без единого пятна. Мы познакомились в
конце 20 года в студенческой столовой. (Он – медик, я – архитектор.)
Его мало интересовала медицина, меня так же мало интересовала
архитектура, но нас обоих устраивали дешевые обеды в столовой
для студентов1.
Гингер в то время жил с матерью [1] в сравнительно буржуазных
условиях, но предпочитал полуголодную богему и беспокойную,
почти истерическую атмосферу Монпарнаса благопристойной ат-
мосфере Пасси.
Мы оба дружили с Поплавским, который в то время занимался
живописью (я встречался с ним в одной из свободных академий
Монпарнаса) и только начинал писать. Я находил даже самые ран-
ние стихи Поплавского гораздо интереснее его живописи и был,
вероятно, виновником того, что <он> живопись бросил и занялся
литературой [2] .
В <19>21 году мы создали литературно-художественный кружок,
который назвали Гатарапак: первые буквы наших фамилий < – >
Гингер, Терешкович, Раскин (наш меценат), Поплавский и Карский
(художник, поэт, впоследствии прекрасный журналист, вместе с Аль-
бером Камю участвовавший в подпольной газете «Комба»). Мы со-
бирались раз в неделю в кафе «Ля Болэ» около площади Сен-Мишель.
К нам присоединились Свешников, Божнев (которого Гингер очень
ценил), Талов, Парнок , Довид Кнут и другие.
Бесконечные разговоры об искусстве принимали иногда довольно
свирепый характер и часто кончались почти драками. Гингер в ссорах
и драках участия не принимал, но любил их провоцировать.
В <19>23 году Гатарапак потерял свой интимный характер, поя-
вилось много новых поэтов, многие приехали из Берлина, собрания
устраивались в больших помещениях. Появилось много публики,
объявления в газетах, и так Гатарапак постепенно исчез
no subject
Date: 2024-03-06 08:44 am (UTC)много лет спустя показывал Терешкович А. Седых:
С фотографии глянули на меня лица двух мальчиков, нам обоим было по 18
лет. Боже, сколько у меня было тогда волос, какая пышная шевелюра! Фотография
была снята в русской студенческой столовой на рю де Валанс. Мы с Костей сиде-
ли за борщом, а позади стояли повар и подавальщица Анна Марковна, женщина
с лицом располневшей Юноны, питавшая женскую слабость к представителям
артистической богемы и подкладывавшая нам на тарелку побольше каши… Борщ,
котлеты с картофельным пюре и чай стоили 2 франка 10 сентов, но и это временами
было для нас недоступно, и тогда мы получали в студенческой организации бес-
платные талоны на обед. Костя еще помнил голод, который он пережил в России,
и неизменно съедал две тарелки борща (Седых Андрей. Терешкович // НРС. 1972.
№ 22664. 2 июля. С. 2).
no subject
Date: 2024-03-06 08:45 am (UTC)своего мнения до конца и в самый серьезный момент переводил
разговор на мелочи. Разговор о Мандельштаме, о Боратынском или
каком-нибудь другом поэте – из тех, которые меня интересовали, – он
сводил на восхваление какого-нибудь особенного голландского табака
или говорил о том, как удачно он подстриг сегодня свои усики. Забота
Гингера о своей внешности озадачивала не меня одного. Вероятно,
было в этом что-то похожее на желание замаскировать свою застен-
чивость.
no subject
Date: 2024-03-06 08:47 am (UTC)нова, принес мне однажды сборник его стихов, который я одолел с
большим трудом, что очень его разочаровало. Я также не разделял его
восхищения Гумилевым, экзотизм и театральный героизм которого
меня никогда не трогали. Я больше увлекался Пастернаком, Ман-
дельштамом, Ахматовой, и почти все мои друзья-художники – Пуни,
Воловик, Пикельный [3] и другие – разделяли мое мнение. Через не-
сколько лет Гингер вдруг нашел какое-то замечательное стихотворе-
ние – скорей несколько строчек – у Сирина-Набокова.
Он очень настаивал, чтобы я познакомился с Газдановым и
Одарченко. Наши литературные споры почти всегда прекращались
за биллиардным столом. Среди нас Шура был единственным обла-
дателем собственного кия, который он носил под мышкой в футляре.
Другими видами спорта он интересовался только теоретически. Мои
атлетические подвиги внушали ему большое уважение, он советовал
избегать лишних усилий и как-то прислал мне открытку, которая на-
чиналась стихами:
Любовь обезволасывает темя
И крайне ослабляет мышцы ног… [
no subject
Date: 2024-03-06 08:47 am (UTC)в трансе. Несмотря на напускное олимпийское спокойствие, каждая
сдача карт была для него событием. Лицо его выражало блаженство,
как будто он слушал какую-то небесную симфонию. Он аккуратно
записывал свои выигрыши и проигрыши в специальную записную
книжку, подводя итоги в конце года [6]. Несмотря на его желание ка-
заться благоразумным, в нем и в его стихах сквозил тот мистический
пыл, который чувствуется у больших поэтов
no subject
Date: 2024-03-06 08:48 am (UTC)Холмом Венеры и холмом Луны [7]…
Мне ужасно трудно было написать эти несколько слов, прибли-
зительно так же трудно было бы Г.В. Адамовичу написать его пор-
трет. Гингер играл в моей жизни роль брата и друга, и наши первые
встречи были основой всех наших будущих усилий в творчестве.
Часто я задавал себе вопрос, что в его поведении и в его поэзии было
надуманным, что было искренним. Но несмотря ни на что, я очень
любил его поэзию и его самого.
К<онстантин> Т<ерешкович>
no subject
Date: 2024-03-06 08:57 am (UTC)эмиграции, А. Седых писал:
В это время мы жили в довольно убогом отеле на улице Гоблен. Проточной
воды в отеле не было, и у каждого в комнате стояла большая фаянсовая чашка и
кувшин с водой; при помощи этого кувшина мы совершали свои поверхностные
омовения. Терешкович, Борис Поплавский и я жили в соседних комнатах, жили
весело, шумно и временами довольно беспутно (Седых Андрей. Терешкович //
НРС. 1972. № 22664. 2 июля. С. 2).
no subject
Date: 2024-03-06 08:59 am (UTC)Champaign). Ms. 15/35/56 Sophie Pregel and Vadim Rudnev Coll. Box 1)
сохранился неподписанный рукописный текст воспоминаний о Гин-
гере, принадлежащий, без сомнения, одному из его близких друзей,
писателю Гайто Газданову1. Атрибутирование данного текста Газда-
нову опирается как на его содержание, так и на авторский почерк.
Известно, что 2 декабря 1966 г., по инициативе С. Прегель, состоялся
вечер памяти Гингера, на котором выступила сама София Юльевна,
Г. Адамович, К. Померанцев, Ю. Терапиано и А. Юлиус; кроме того,
Адамович зачитал воспоминания К. Терешковича (см. выше). Тексты
Адамовича, Померанцева и Терапиано, легшие, по всей видимости,
в основу их выступлений (или, по крайней мере, совпадающие с
ними), опубликованы2
. «Мемуар» Терешковича, относительно недавно
обнаруженный и опубликованный, включен в настоящее издание. О
присутствии на вечере Газданова (или, во всяком случае, о чтении
им своих мемуаров о Гингере) сведения отсутствуют, хотя его некро-
логический очерк «Памяти Александра Гингера» был, как известно,
опубликован в НЖ (1966. № 82. С. 126–132).
Новонайденный текст Газданова указывает на то, что наряду с
подготовленным для печати он – то ли по просьбе С. Прегель, то ли
по собственной инициативе – написал еще один, который полностью
отличается от опубликованного. Впрочем, возможно, что этот текст
представлял собой первоначальную редакцию опубликованного. В
любом случае, к нему должно отнестись и как к новому слову о Гин-
гере, и как к неизвестному документу из литературно-мемуарного
наследия Газданова. В определенном смысле печатающиеся ниже
воспоминания представляют даже больший интерес, чем те, что из-
no subject
Date: 2024-03-06 09:00 am (UTC)о его качествах азартного игрока, теряющего во время игры чувство
реальности и подчиняющегося неподвластной разуму стихии чувств,
представлен с необычной заостренностью и откровенностью, – не
исключено, что именно данное обстоятельство заставило Газданова
в печатной версии отказаться от этого живописного описания (там,
кстати, тоже присутствует бильярдная, но совершенно в других вре-
менных и жизненных обстоятельствах – в годы немецкой оккупации
Парижа), «заменив» его более «приличествующей» некрологическо-
му жанру гингеровской фразой, не несущей на себе столь сложного
хитросплетения игорных страстей: «– Я, вероятно, мог бы проиграть
состояние, – говорил он <Гингер>. – Но это остается в сослагательном
наклонении, потому что у меня его никогда не было»1.
Небезынтересно отметить, что бильярдная образность, которой
Гингер отдает дань в некоторых своих стихах (см. об этом в коммент.
к «Сонету VI», П), была не чужда и Газданову, см., к примеру, в рас-
сказе «Бунт» (из «Рассказов о свободном времени», 1927):
no subject
Date: 2024-03-06 09:02 am (UTC)смерть, не непременно больные или страдающие, но которые кажутся
обреченными, жизнь которых действительно похожа на временное
пребывание в нашем мире, люди хрупкие, неуступчивые, с постоян-
ным выражением неуверенности в глазах: сегодня я жив, но кто знает,
что будет завтра? Такой была в частности жена Гингера, Анна При-
сманова. Но есть другие, которые кажутся несокрушимыми, которых
не могут сломать, казалось бы, никакие испытания, у них ясные глаза,
уверенные движения, в которых чувствуется жизненная сила, – люди,
по отношению к которым слово «смерть» звучит как-то нелепо, к кото-
рым оно кажется неприменимым, и одним из таких людей был Гингер.
no subject
Date: 2024-03-06 09:03 am (UTC)чудовищно несправедливое, что это была какая-то ошибка, что этого
не могло быть. И с этим нельзя примириться – вопреки очевидности,
вопреки беспощадному диагнозу болезни, которая его погубила, во-
преки фактам. Кроме того, в конце концов, к большинству людей мы
равнодушны или почти равнодушны. С их смертью мы заранее готовы
примириться, и это с нашей стороны не требует особенных усилий. Но
уход Гингера из жизни был для его друзей чем-то вроде незаслужен-
ной катастрофы, которая носит личный характер, так, точно каждый
из них потерял часть самого себя – ту часть, которая принадлежала
Гингеру и которую он унес с собой. Легко писать и легко говорить
о человеке, которого не стало, которого мы знали, но с которым нас
не связывало крепкое и трудно определимое чувство, гораздо более
сложное, чем так называемая дружба, – чувство, над которым время
не властно. Но о людях, которые прочно вошли в нашу жизнь и от-
сутствие которых сразу делает нас беднее, чем мы были раньше, – о
таких людях говорить и писать труднее всего. Никакая философия
тут помочь не может, никакие слова и никакие соединения слов. Всё,
что мы так хорошо знаем, «люди смертны, Кай < – > человек, стало
быть, Кай смертен» – «ибо земля еси и в землю отыдеши» – все эти
неопровержимые истины перестают быть убедительными тогда, когда
речь идет о таких людях, как Гингер. Я знаю, что он сказал бы, если
бы он слышал эти слова – вы основываете ваше суждение на том, что
вы считаете исключениями, это прежде всего логическая ошибка. И
кроме того, из этого правила исключений нет. Но рассуждения не-
важны, как неважна философия, опыт, знание того, что иначе быть не
может, важно, что произошло нечто непоправимое, чего мы не можем
ни понять чувством, ни забыть. Что остается? Остаются воспоминания
о Гингере, каким он был, каким я его знал в течение всех этих долгих
лет – и каким он возникает в моей памяти из того небытия, которое
его никогда не пугало, но о котором он часто думал.
Не говори как все: одной не миновать,
Двум не бывать. Не две – неисчислимо много.
Отряд живых смертей с тобой шагает в ногу.
Забудь. Не вызывай. Страшись именовать.
Ты знаешь, мы в бреду и всё туман и страх [1]
no subject
Date: 2024-03-06 09:31 am (UTC)дович Андреев (1902/1903–1976), сын известного русского писателя
Л.Н. Андреева, являлся одним из давних и близких друзей Гингера
и Присмановой. Анну Семеновну он знал еще по Берлину начала
20-х гг. – времени их молодости и творческих дебютов, по литера-
турной группе «4+1», членами которой оба являлись. Впоследствии
В. Андреев писал о ней в своих воспоминаниях:
Аня Присманова была удивительным человеком, поражавшим при
первой встрече своим некрасивым лицом, наивной непосредственно-
стью, душевным очарованием, веселым талантом и восторженностью.
Она писала стихи, не в пример моим, яркие и солнечные, полные жиз-
ненной энергии1.
С Гингером Андреев познакомился позднее, когда в 1924 г. по-
селился в Париже. См. его приписку на письме Б. Божнева Гингеру
(№ 1).
Андрееву принадлежит рецензия на ЖиТ, см. вступительную
заметку к комментариям этого сборника стихов.