И доступны

[arbeka]

И доступны по всему миру

((В мелкой конторке, где я пребывал, трудились две с половиной дамы.

(Половиной являлась жена шефа, по совместительству - бухгалтер.
Одна дева занималась спортивными танцами. Она юзала маленький гольф, и постом была под 180.
Другая - ничем не примечательная сеньора, типа "домохозяйка".
Именно она однажды нагнулась и обнажила сей девайс.
Весьма неудобный, я думаю, в быту.))
..............
/из ленты/

"Рядом со мной сидела стройная девочка. Она тоже хотела спросить что-то писателя, привставала, и в этот момент выше спущенных джинсов становились видны стринги — ленточки величиной с ботиночные шнурки, но тут распорядитель мигнул на меня. И я вынул из за пазухи свой вопрос.

Вика:
"Стри́нги (англ. string «шнурок, верёвка») или танга (англ. thong «полоска кожи, ремень») — разновидность мини-трусов, используемых как нижнее бельё или купальник: состоят из одного или двух треугольников с узкой соединительной полоской на бёдрах, в виде полоски ткани или резинки. Главной особенностью является максимальное открытие ягодиц, для большей сексуальной привлекательности либо равномерного загара, при этом спереди трусы выглядят как обычное бикини. Стринги часто являются частью других видов одежды — боди, чулка на тело, леотарда (гимнастического купальника), либо слитного купальника-стринг. Стринги различаются в зависимости от толщины лямок, материала, типа задней части, и доступны как для женщин, так и для мужчин практически по всему миру.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Опыт самоубийства
Почитал я dennett и решил поделиться опытом самоубийства. Не то что бы я считал, что это опыт уникальный – у некоторых, наверное, двойной и тройной имеется, но все же – некоторый предельный опыт. А вот в каком смысле он предельный, каждый сам решает.

Итак, жил я тогда в одноэтажном бараке, населенном многими семьями. Возраст мой был уже вполне солидный – почти 5 лет. Мама с бабушкой находились в комнате, а я играл в саду, на участке, около замечательного покосившегося сарая, из черных полусгнивших досок. Сарай был старый, протекал – и это имеет решающее значение для всей дальнейшей истории. Можно даже сказать, что если бы он не протекал, истории бы не было – куда там Фукуяме.

Так вот, играючись, я задумался о том, что испытывает человек, когда умирает, или когда его казнят. Исключительный какой-то опыт. В те зрелые годы я был сторонником того мнения, что жизнь дана, чтобы испытать самый разнообразный опыт (велико было моё удивление, когда я потом встречал людей двадцати, тридцати и более лет, придерживающихся всё ещё этого воззрения).

Подумано – сделано. В сарае на ржавом гвозде висела отличная веревка. Толщиной около сантиметра, настоящий канат. Веревку я взял и пошел искать, где можно повеситься. Двор могли видеть с веранды, с улицы, и я справедливо решил провести свой опыт вдали от досужих взглядов. Для этого идеально подходило место за сараем, около забора – место глухое, скрытое высоченной крапивой и кустами. Там как раз росла здоровенная береза, нижняя ветка которой была толстой и горизонтальной.

Отыскав подходящий сук, я направился искать табурет, который ставят под ноги. Табурета во дворе не было, но я нашел большую колоду для рубки дров, чрезвычайно подходящую для задуманного мною опыта. Пыхтя, я дотащил колоду до березы. Теперь надо было привязать веревку. Лестницы подходящего размера я не нашел – одна была коротка, а другая так тяжела, что перетащить её к березе нечего было и мечтать.

С тяжелым вздохом я повесил моток веревки на плечо и полез на березу. Это было очень тяжело, и я подумал, что тем, кого казнят через повешение, много легче, нежели тем, кто вешается сам. В конце концов я добрался до нужного сука и крепко привязал к нему веревку. Слезть с березы оказалось еще труднее – высоко, и можно упасть. С пристанываниями я вцепился в неохватный ствол и сполз полпути, далее пришлось прыгать – высоко, отшиб ноги.

Я подкатил чурбак под березу, завязал на веревке шикарную, вполне художественную петлю. Впрочем, петлю пришлось несколько раз перевязывать – я закрепил веревку на ветке наглухо, так что подгонять нужную длину веревки пришлось вывязыванием петли. Наконец тяжкие приготовления были закончены. Всё было готово, я залез на чурбак, вдел голову в петлю, затянул её и принялся раскачиваться, чтобы чурбак упал. Он стоял крепко, и пришлось очень сильно толкнуть его. Чурбак вывернулся из-под ног, и я получил опыт, которого добивался.

Очень болело горло, и почему-то спина, а вверху полоскались листья березы. Среди мирной зелени ветерок играл свисающим обрывком веревки. В старом сарае текла крыша, и давно висевшая там веревка, несмотря на немалую толщину, сгнила и оборвалась у меня на шее. Развязать ее было трудно – страшно саднило, но я сообразил, даже пребывая в расстроенных чувствах, что идти к маме с обрывком веревки на шее будет неправильно.

Отдышавшись, пошел в комнату. Мама вскоре заметила, что у меня шея красная. Осмотрела, увидела ссадины и кровоподтеки. Я соврал, что где-то упал, покатился… В общем, шею замазали йодом. Могу поделиться опытом: йод страшно щиплется, особенно на шее.

А обрывок веревки висел на том березовом суку еще много лет – кто ж его снимет? Я потом жил в других местах, но если попадал в тот дом, иногда заходил за совсем развалившийся сарай и посматривал на серый разлохмаченный канат. А потом сарай снесли, березу срубили, а ещё потом весь барак сровняли с землей. Несколько лет назад заезжал туда, смотрел с улицы – на этом месте возвышается особняк в известном стиле, нечто кирпичное двухэтажное и с башенкой.