Похвальное вобле слово
Feb. 5th, 2024 09:38 am«Отныне, Зло, моим ты благом стань
"Всякий раз, когда я прохожу по станциям метро, тошнит от рекламы, дурацких пучеглазых лиц и кричащих красок, всех этих отчаянных потуг соблазнить людей тратить труд и материалы, потребляя бесполезную роскошь или вредные лекарства.
Сколько мусора унесет прочь эта война, только бы нам продержаться лето. Война — попросту изнанка цивилизованной жизни, ее девиз — «Отныне, Зло, моим ты благом стань», а среди благ современной жизни столько на самом деле дурных, что можно задаться вопросом, действительно ли в конечном счете война причиняет вред.
Оруэлл
https://esquire.ru/letters/126752-otryvok-iz-dnevnikov-dzhordzha-oruella-kotorye-ranee-ne-publikovalis-i-ne-perevodilis-na-russkiy/?fbclid=IwAR3fSNhlam6VzZjDVxolSHXMMhbo0sbjJKLwJea8kRMTWPzkOSZ-lfAY-sU#part0
https://ivanov-petrov.livejournal.com/2219852.html 2019-11-09 14:23:00
"Всякий раз, когда я прохожу по станциям метро, тошнит от рекламы, дурацких пучеглазых лиц и кричащих красок, всех этих отчаянных потуг соблазнить людей тратить труд и материалы, потребляя бесполезную роскошь или вредные лекарства.
Сколько мусора унесет прочь эта война, только бы нам продержаться лето. Война — попросту изнанка цивилизованной жизни, ее девиз — «Отныне, Зло, моим ты благом стань», а среди благ современной жизни столько на самом деле дурных, что можно задаться вопросом, действительно ли в конечном счете война причиняет вред.
Оруэлл
https://esquire.ru/letters/126752-otryvok-iz-dnevnikov-dzhordzha-oruella-kotorye-ranee-ne-publikovalis-i-ne-perevodilis-na-russkiy/?fbclid=IwAR3fSNhlam6VzZjDVxolSHXMMhbo0sbjJKLwJea8kRMTWPzkOSZ-lfAY-sU#part0
https://ivanov-petrov.livejournal.com/2219852.html 2019-11-09 14:23:00
no subject
Date: 2024-02-07 09:02 pm (UTC)Полез в свой старый болгарский портфель-дипломат, давно заброшенный на антресоли, с которым я когда-то в должности редактора редакции совр. прозы издательства «Молодая гвардия", вышагивал по Тимирязевской к автобусной остановке, по Сущевской и т.д. – первый в моей жизни модный портфель. Последний раз я заглядывал в него ровно 23 года назад – об этом мне поведала лежащая там газета «Советская Россия» за 15 ноября 1988 года. Сколько всего произошло за эти годы!.. Со сложным чувством я углубился в чтение этой газеты - с портретом М.Горбачева на первой полосе «во время встречи с жителями Орла»… На три полосы был помещен огромный отчет с проходившего в Орле совещания, на котором «в течение двух дней будут обсуждаться актуальные вопросы нынешнего этапа перестройки и прежде всего партийно-политического обеспечения выполнения решений XIX Всесоюзной партконференции об улучшении продовольственного снабжения населения»… Материал вышел под шапкой: СОЦИАЛЬНОМУ РАЗВИТИЮ НА СЕЛЕ – УСКОРЕНИЕ. Давно забытые словообороты, риторика, вызывающая щекотку в мозжечке: «На пленуме обкома партии мы поставили как основную задачу – найти пути преодоления апатии, вызванной отчуждением работников от собственности и результатов своего труда…» Слова, слова, слова, обкатанные и ускальзывающие, как банные обмылки из рук…
В портфеле меня ждала еще одна находка: большой конверт с несколькими машинописными страницами. Заглянул в них и ахнул!! Эти страницы представляли собою куски рукописи фронтовых «Записных книжек» Василия Гроссмана, которые я в 1988 году готовил к их первому обнародыванию в Библиотеке журнала «Знамя», коей я был заведующим. Получив от наследников Гроссмана механическую распечатку этих записных книжек, я проделал с текстом огромную работу, пытаясь свести воедино разрозненные записи и клочки их, фамилии бойцов и командиров, особенно трудно мне давались сталинградские записи, которые надо было систематизировать и привести в удобочитаемый вид. Я буквально на брюхе прополз каждую строку, сверяясь с материалом сталинградских очерков, и этой работой до сих пор горжусь. Дневник был интересен своей связью с романом «Жизнь и судьба» – многие записи перекочевали в него, были использованы в процессе работы над этим когда-то нашумевшим, но в общем излишне литературным, мнимо-значительным, сработанным по толстовской колодке произведением, до сих пор нахваливаемым клакой за его «философичность».