Алик спивался

[arbeka]

Алик спивался дольше.

"На своей парфюмерной фабрике мама познакомилась с одним грузином, приехавшим из Тбилиси на какую-то продолжительную стажировку, и у мамы с ним был роман в течение почти двух лет, что он находился в Москве.

Мне дядя Валико очень нравился, он иногда приходил к нам в гости, точнее — уж какие гости в 7-метровой комнатушке, — заходил за нами, чтобы поехать куда-то гулять. Мама, очевидно, его очень любила, потому что, когда он уехал в свой Тбилиси, и она услышала, что он, кажется, вернулся к жене, она так переживала, что у неё началась гипертония. (Он что-то писал ей, но она не отвечала). А вообще, когда я была ещё маленькая, я помню разных маминых поклонников, она же была очень интересной женщиной, но к одним она не была благосклонна, а у других не было своего жилья — вопрос жилья стоял очень остро! И мама оставалась одна.
................
Летом Лиана пригласила меня и ещё двух девочек к себе в Гудауту на море. Второй раз в жизни я купалась в Чёрном море. Там однажды меня чуть не изнасиловал один абхаз, который увязался за мной ещё с пляжа, когда я одна вздумала пойти в горы. Поначалу он был настроен очень серьёзно, я безуспешно сопротивлялась тому, чтобы он повалил меня, я умоляла его, и, по счастью, он был не такой дикарь, внял моим мольбам (а, может, извиняюсь, кончил во время борьбы) и даже проводил до дома Лианы, где с ней и её матерью и познакомился, и потом наведывался в гости, но я уже одна никуда не выходила. Это был мне, дуре, урок и за свою бесшабашность, и за всегдашнюю наивность насчёт «чистых» намерений мужчин.
................
мы с Олегом-Аликом стали говорить о женитьбе. В армию его не взяли, т.к.обнаружили порок сердца; он работал токарем на одном закрытом авиационном заводе; правда, жить нам было абсолютно негде, но мы больше думали о другом — о близости на законных основаниях. Мама, разумеется, была против, во-первых, для неё было главное — моя учёба, во-вторых, ей претила мысль, что её дочь-студентка будет спать вместе с парнем, — она это и не скрывала, а, в-третьих, у себя в комнате она, точно, не хотела видеть будущего зятя. Тут, правда, к ней пришли свататься мать Алика и его старшая сестра, но она им прямо всё это высказала. И тогда мать Алика вбросила фразу, мол, всё равно они уже спят. И мама была обезоружена. А я не знала, как возразить: да, было дело, мы как-то зимой поехали к нему в деревню — он хотел повидаться с другом детства, жившим в этой деревне, который только что пришёл из армии; от станции 43й км нужно было идти километра два по лесу, в лесу было много снега, я в него проваливалась, и Алик нёс меня на руках; в пустом нетопленом доме было очень холодно, там стояла одна кровать с периной и тёплым одеялом, и мы легли вместе и, конечно, были тесные объятия и поцелуи, и попытки парня, но в последний решительный момент я «не давалась». Тогда всё же было большим табу терять девственность до свадьбы. Так что де факто его мамаша была права, но, так сказать, де юре, а именно это было важно для мамы, она ошибалась и ввела маму в растерянность. И она сдалась.
..............
Свадьбу справляли в квартире его средней сестры, было человек30родственниковигостей. Ночью мы вернулись в комнату Алика, у нас должна была состояться настоящая брачная ночь, но она была испорчена: часа через два в комнату ввалился его старший брат, прибывший буквально накануне из Магадана, где он отбывал срок, он был абсолютно пьян и завалился спать около нашей кровати на полу. (Накануне он говорил, что ему есть, куда пойти и где остановиться, и вот…) Я всё же настояла, чтобы Алик удалил его из комнаты, и эта возня с пьяным долго продолжалась, так что ночь была испорчена.
...............
Но на следующий день мы уезжали в Вязьму, к тёте Марусе, и она уж создала нам все условия для того, чтобы молодожёны могли насладиться друг другом. И мы наслаждались близостью. Мне с моим Альчонком было тогда очень хорошо. Потом снова начались занятия, я попыталась жить вместе со свекровью, и тут я узнала, что, во-первых, она пьющая, а, во-вторых, Алик именно ей отдавал всю свою зарплату, а она экономила на нас, кормила такой едой, которую я есть не могла, варила супы из субпродуктов и голов, и через пару месяцев я не выдержала и всё чаще стала оставаться у мамы (мы же жили в 4-х минутах ходьбы). Я стала пытаться снять комнату, ничего подходящего не находилось по нашим скудным деньгам, а, когда вроде нашла и предложила Алику пойти её посмотреть, он отказался, сказал, что не хочет жить в чужом доме, хочет жить в своём. Я обиделась и окончательно вернулась к себе домой. Так не заладилась с самого начала наша совместная жизнь.

Но мы продолжали наши спорадические отношения, и осенью, когда я была уже на 4 курсе, я обнаружила, что беременна. Я, конечно, не была готова к появлению в 20 лет ребёнка, но приняла эту весть как должное: раз должен быть ребёнок, значит будет ребёнок. (Мама поможет!) Но буквально недели через две после обнаружения беременности, как-то утром у меня начались сильнейшие боли, а в туалете началось кровотечение со сгустками крови. Я страшно испугалась, вызвала с работы маму, вызвали скорую, врач сказала, что это выкидыш, и меня увезли в больницу. И в больнице мне устроили экзекуцию: врачиха, которая стала делать мне чистку, не только не сделала никакой анестезии, но и всё время приговаривала, что она уверена, что я что-то сделала для того, чтобы был выкидыш, и драла меня нещадно. Это всё — и сам выкидыш, и боль, и отношение врача, привели к нервному срыву, я лежала в палате и горько плакала. Алик приехал навестить меня, ко мне не пускали, и он послал мне очень тёплое письмо, в котором просил прощения за всё своё легкомыслие и уверял меня, что у нас ещё будет ребёнок, и, может, не один. В общем, он меня поддержал и хотелось верить
...........
Про Алика хочу дописать тут. Вскоре ему с матерью дали комнату в Свиблово, а этажом ниже — комнату его брату. Брат вскоре спился и умер. Алик спивался дольше. Его выгнали с завода, он устроился в ближайший магазин охранником. Раза два я приезжала навестить его, всегда неожиданно для него, и каждый раз он очень радовался моему приезду, если мать его начинала ворчать на меня, он говорил, чтобы она замолчала; провожал меня до дома и говорил, что дурак — надо было ему признать моего ребёнка, но теперь уже поздно. (Конечно, это были только слова спивающегося человека). А я всё же чувствовала жалость к нему и жалость по несбывшемся мечтам молодости о счастье. Последний раз я пришла после поездки на Кубу, и мне никто не открыл. Вышла женщина из соседней квартиры и сказала, что Алика убили — воры проникли ночью в магазин и зарезали его ножом. А я думаю, что это было подстроено его соседом по квартире — милиционером, претендовавшим на комнату Алика, который после смерти матери совсем опустился, и этот милиционер не раз грозился упрятать Алика в тюрьму. Где похоронен Алик соседка не знала и мне спросить было не у кого. Сейчас бы я очень хотела бы прийти на его могилу, но где она?..

https://flibusta.is/b/570119/read

Comments

Да это ж Хусейн, араб из Сирии

[belkafoto.livejournal.com]

Как-то в институте я увидела в библиотеке того «грузинчика» и сказала своей приятельнице из группы, что вот смотри, кто мне нравится, а она рассмеялась и говорит: «Да это ж Хусейн, араб из Сирии, он живёт в нашем общежитии». Я заметно расстроилась иностранец это уже не то, это не наш парень. Но, видимо, она сказала ему про меня, и при следующей случайной встрече на лестнице он, улыбнувшись, поздоровался со мной и даже что-то спросил. Я покраснела, что-то ответила, и убежала; и каждый раз, как только я замечала его появление, я брала расчёску и зеркальце, причёсывалась и смотрела, как выгляжу, и только затем появлялась ему на глаза. Мы здоровались, и я быстро проходила мимо, но мимолётная встреча гулко отдавалась в моём сердце. Я считала себя абсолютно недостаточно красивой для такого красавца, как он. Это как влюбиться в какого-нибудь кинозвезду, вы же не будете искать с ним встреч и на что-то рассчитывать, у вас есть своя земная жизнь, а кинозвезда — она только для платонического обожания.

[belkafoto.livejournal.com]

Хусейн — была его фамилия, имя было Абдеразак, но почему-то все называли его Хусейном. Он был на два года старше меня, т.е. 1940го. Он был из крестьянской религиозной мусульманской семьи из Алеппо. Невысокого роста — 174 см, худощавый. А лицо?! Это было само совершенство! Чёрные волнистые волосы, белые зубы, не знавшие пломб, персиковая кожа, красивые губы, правильный арабский нос и глаза… Эти глаза цвета тёмного шоколада сводили меня с ума, не от красоты, хотя они были красивы, а от их взгляда, от которого мне становилось не по себе, настолько он был глубок, особенно, когда он хмурился, тогда его взгляд был, как чёрная туча, предвещавшая шторм. И кто я была в сравнении с таким — не красавцем, нет, этого было бы мало, — а с фатальным арабом!..

Я знала, что арабы, приехавшие учиться в Советский Союз, давали у себя перед выездом подписку не жениться на советских девушках, а, значит, никаких серьёзных отношений с ними не получится. Но важно ли мне это было тогда, когда внутри меня пылало пламя.

Хусейн был очень серьёзным студентом, много занимался, был отличником и усиленно готовился к защите диплома.

В следующий мой приход к нему после ночной Москвы одними поцелуями контакт не ограничился. Но это было нечасто. А мне хотелось его видеть, общаться с ним, пусть безо всякого скоротечного секса, а просто быть рядом и чувствовать его прикосновение.

Но так и было до того самого момента, когда Хусейн, защитившись на отлично, должен был покинуть нашу страну. Накануне его отъезда я приехала в общежитие к Лиане, у Хусейна собралась мужская компания из арабов, они там пили, я постучалась в его комнату, передала ему эклеры, которые испекла сама (в первый раз!), он поблагодарил и продолжил веселье с друзьями. Я осталась ночевать с Лианой. Рано утром Хусейн постучал и простился. Это было ужасно. Правда, он сказал, что через год приедет поступать в аспирантуру. Забрезжила слабая надежда увидеть его когда-то.

[belkafoto.livejournal.com]

Меня распределили на работу в проектный институт Гипрокоммундортранс, занимавшийся проектированием городских мостов, тоннелей, путепроводов в городах всей страны. Но, во-первых, оклад был недопустимо мал — в отделе инженерных сооружений, куда меня направили, он составлял 81руб. в месяц, а, во-вторых, в институте был отдел геодезии, где оклад был всё ж чуть повыше — 85руб, но главное — там ездили в командировки, а, значит, фактический заработок был больше, ну и поездки меня привлекали. И я определилась в этот отдел, а в начале марта я уже летела в длительную командировку в город Душанбе.

[belkafoto.livejournal.com]

Наша миссия состояла в снятии топографического плана для прокладки нового троллейбусного маршрута. Начальник группы для начала поставил меня делать абрисы (зарисовки точек на местности с привязкой расстояний) для составления геодезической карты трассы. И вот как-то в конце марта лил сильный дождь, мостовая была заполнена водой, арыки, проложенные в городе вдоль всех дорог между проезжей частью и тротуаром, не были уже видны. И я, сойдя на остановке троллейбуса у гостиницы, где мы жили, совершенно забыла про их существование и пошла напрямую и, конечно, плюхнулась в арык, заполненный несущейся по нему водой. Моя книжка абрисов с проделанной почти за месяц работой выпала из внутреннего кармана пальто и её унесла вода. Но я заметила пропажу только, когда пришла в номер. Я в ужасе бросилась на улицу, не надеясь найти свои абрисы. Я шла вдоль арыка и, пройдя с километр, заметила в воде сначала один листок, потом другой, третий. Принесла в номер, стала их сушить. И, в основном, смогла восстановить замеры, а то, что нельзя было восстановить, в конце месяца мы доснимали. Но как же кричал на меня начальник, грозясь вычесть всё из моей зарплаты и отправить в Москву с позором! (Этот старый развратник поначалу всё подъезжал ко мне, но обозлился, когда у него ничего не вышло. А вообще, нравы командировочных геодезистов, как я увидела, были очень свободны).

[belkafoto.livejournal.com]

Погода наладилась, становилось жарко и мы начинали работу в 7 часов утра, а летом и в 6:30. Моя жизнь и работа тоже налаживались. Мне нравилось рано вставать и начинать работу, пока не наступала жара. В 14:30 мы её заканчивали, я заходила на рынок, покупала вкуснейшие помидоры и фрукты и шла в гостиницу. А вечером занималась обработкой полевых материалов; по выходным встречалась с русскими друзьями, которых приобрела в Душанбе, в основном, это были московские энтузиасты, любящие горы. Один раз побывала в оперном театре на опере «Евгений Онегин», было очень интересно: в зале сидело человек двадцать, не больше, а роль Онегина исполнял какой-то толстый бухарский еврей (у них отличительная внешность), хор русских девушек также состоял из таджичек — очень прикольно! Но всё равно это было замечательное для Таджикистана время, когда развивалась культура. Душанбе был многонациональным городом. (Теперь ничего этого там нет, как нет и русских, которые были вынуждены уехать оттуда).

[belkafoto.livejournal.com]

В сентябре я записалась в лист ожидания на городские двухгодичные курсы испанского языка (желающих было так много, что сразу было не попасть). Я давно уже хотела пойти на курсы или испанского, или английского языка — языки меня влекли. Испанский же язык был в моде, и на это повлияла кубинская революция. В 1962 году Фидель Кастро, лидер этой революции, приехал с первым визитом в Советский Союз, он посетил множество городов, но его визит и выступление в Волгограде были особенно впечатляющими, Фидель прочувствовал весь героизм наших солдат, он чуть не плакал; многие писали ему письма со словами восхищения, эти письма зачитывались по радио, и я тоже послала ему письмо, где среди прочих строчек пообещала выучить испанский язык; Фидель пробыл в нашей стране около месяца, день его отлёта держался в секрете, и вот, когда по радио объявили, что Фидель улетел, я не смогла сдержать слез. И долгое время ещё Фидель оставался моим кумиром.

[belkafoto.livejournal.com]

В декабре я вернулась в Москву и, в связи с предстоящей учёбой (с января) на курсах перешла в отдел инженерных сооружений, где стала заниматься проектными работами. Скоро наш главный инженер отметил меня как хорошего работника, я получила должность старшего инженера и оклад на десять рублей повысился.

[belkafoto.livejournal.com]

Когда мы прогуливались по набережным, на Хусейна засматривались девушки и даже делали ему комплименты, не стесняясь меня. Я же была счастлива — мы всё время, кроме его процедур и приёмов пищи, были вместе. Но как-то и сильно поссорились. Да, и такое бывало, ведь характер у меня был негибкий, и, несмотря на то что я побаивалась гнева Хусейна, я всё же не становилась уступчивой, особенно, если это касалось политики, и, если ссорились, то он, бросив мне уничтожающую фразу, уходил, оставляя меня в отчаянии.

Иногда на меня накатывало, что вот он уедет, а я не представляю себе жизни без него, и от этого у меня портилось настроение, а своё плохое настроение я скрывать не умела. А потом страдала и ждала звонка. Через какое-то время, казавшееся мне очень долгим, он звонил, ну, а, если я чувствовала, что довела человека, то, в конце концов, сама ехала к нему мириться.

Как-то у Лианы в комнате собралась компания, был там один грузин, мы запели популярную в то время грузинскую песню со словами «Я хочу тебя целовать, но поток я не в силах унять…» Хусейн вышел из комнаты, он приревновал меня к тому грузину, говоря, что тот «хотел меня целовать». Ещё вспоминаю пару случаев смешной и нелепой ревности Хусейна, я его убеждала, как могла, в полной глупости его придирок, а он говорил — ну, что я могу поделать, если у меня такое ревнивое сердце.

Зимой 67года я обнаружила, что беременна. Сказала об этом Хусейну. Собственно, я знала его вердикт — никаких детей, ему нужно закончить учёбу и в этом вся его миссия в Советском Союзе. Он предложил деньги на аборт. И я решила пойти навстречу, ведь он меня предупреждал обо всём. После аборта, когда я вернулась домой, помню, у меня поднялась температура, и он был очень нежен и ласков со мной. А мне, дуре, только это и надо было — мне было и плохо, мне было и хорошо, раз любимый со мной. Но я сказала ему, что больше абортов делать не буду. И сама по совету врача стала предохраняться.

[belkafoto.livejournal.com]

Шло время. Я работала, меня даже избрали секретарём комсомольской организации всего института. Конечно, про связь с иностранцем там не знали. Мама как-то завела разговор о том, что мол, навряд ли ты, Людмила, выйдешь замуж, так, может уж, родишь ребёнка от красивого мужчины… Но пойти на это специально я не решалась, я боялась реакции Хусейна, если он поймёт, что я вознамерилась от него забеременеть. И, всё же, это случилось. Да, я однажды, только однажды, допустила оплошность и не предохранилась, в те дни, которые называются безопасными.

И вот — случилось. Было 30 апреля, канун первомая. Приехал Хусейн, мы собирались пойти гулять. И тут я сообщаю ему новость. Он как бы и не удивился, говорит: «А я знал». -«Что ты знал? Я сама об этом только вчера узнала у врача». И он мне напоминает наш разговор про книжку про сексуальные отношения, которую мы достали (такие книжки были редкостью в то время). Где-то в конце марта мы обсуждали её, я тогда говорю, рассуждая вслух будучи дурой и простофилей, что вот всё мне понятно про беременность, а непонятно, может ли женщина забеременеть сразу от двух мужчин, ну, сначала от одного, а потом сразу и от другого. (Вот мне это и до сих пор не очень понятно). А Хусейн тогда и говорит: «А почему ты спрашиваешь?» Я отвечаю: «Да просто так, интересно». Потом разговор перешёл на другие темы и забылся. А, выходит, он его не забыл и вытащил свой «камень из-за пазухи». Для меня это был шок, я такого поворота не ожидала. Я сказала, чтобы он не придумывал глупости и что на этот раз я никаких абортов делать не буду. Он отвечает: «Ну, раз ты сама всё решила, мне делать тут больше нечего». И ушёл.

Я осталась в глубоком смятении и отчаянии. Я знала, что Хусейн может быть жестоким, его слова способны хлестать сильнее пощёчин, но не ожидала такого бреда и такой жестокости.

Я твёрдо решила ничего не предпринимать и родить ребёнка. Только мне было страшно. Страшно от его жестокости и предательства. Потому что шли дни, а он не звонил, не появлялся.

[belkafoto.livejournal.com]

…Он говорил мне: «Люденька, надо сделать аборт. Потому что я сомневаюсь. Да, хоть и на один процент сомневаюсь, но не должно быть и одного». Он говорил мне: «Вы скоро получите квартиру, мы будем жить вместе и тогда вот может быть ребёнок. Но — только не этот, раз я сомневаюсь».

И я тогда верила ему, и он разрывал мне душу, потому что я только и могла мечтать о рае с ним… Но — я не могла ни рисковать собой и в очередной раз подвергать себя риску остаться бесплодной, ни предать уже формирующееся живое существо, сидящее внутри меня.

И я сказала ему, что этот ребёнок его и только его, что я ни в чём перед ним не виновата, и что делать аборт я уже не могу.

Ну, что ж — он встал и ушёл. Навсегда — уже теперь это было понятно.

(Теперь я понимаю, что эти просящие его слова были блефом, он просто очень боялся моей беременности и рождения именно ЕГО ребёнка). Но тогда я свято верила ему, я же считала его наичестнейшим человеком в мире. И сочувствовала ему в его неподвластной ему ревности, что ещё больше разрывало моё сердце!)

[belkafoto.livejournal.com]

Я окончила курсы испанского языка. Ходила на работу, и кое-кто уже стал замечать мой животик. А дома я плакала, не спала, билась в истериках.

Съездила на двенадцать дней в дом отдыха, сначала чуть успокоилась, но потом опять.

Меня пугало моё будущее матери одиночки — тогда это было достаточно униженное положение. Но это было ничто по сравнению с теми страданиями, которое мне принесло предательство того человека, которого я так высоко превознесла, считая его самым бескомпромиссным и честным человеком на свете. Который был моей большой любовью. Да, я всегда допускала мысль, что он уедет, я слышала о том, что там ему приготовили уже молодую невесту, но не может же он оставить меня и ещё неродившегося, но уже будущего ребёнка теперь, пока он здесь, в Союзе. Но это было ещё не всё, что меня так терзало: он оказался ещё и трусом, и клеветником, он оклеветал меня! В общежитии, между тем, Нина с Лианой устроили ему громкие разборки, возмущённые его клеветой на меня, а он им кричал во всеуслышанье: «Не мой ребёнок, не мой ребёнок». И я вообще стала допускать и объяснять эту клевету тем, что и раньше подозревала в нём лёгкую степень шизофрении, а теперь решила, что это у него обострение в связи с патологической ревностью и страхом. Ниночка пошла к зав. кафедрой факультета, который руководил кандидатской работой Хусейна, и рассказала ему о недостойном поведении его аспиранта, он вызвал Хусейна на беседу, а тот сказал всё то же самое — что он не уверен, что это его ребёнок. Просто обезоруживающий аргумент — ну что на это мог возразить профессор. Никаких ДНК тогда не существовало или не делалось.

[belkafoto.livejournal.com]

Мы, действительно, попытались отдать Юлю в ясли с 8 месяцев. Я как мать одиночка получала 5 руб. в месяц, надо было идти на работу. Но Юля сразу заболела и больше мы её в ясли не понесли. Кроме того, у меня на голове образовались какие-то мокрые лепешки и стали прядями выпадать волосы; я ходила по врачам- дерматологам, ничего не помогало, мне сказали, что это псориаз; только врач из платной поликлиники посоветовал мне мазать волосы репейным маслом, что постепенно помогло (если бы был псориаз, навряд ли я бы от него избавилась, всё это было на нервной почве). Я всё время ходила с промасленной головой и в платочке, ездить в таком виде через весь город не хотелось.