Принц нищий
((Общаясь с володельцем 3 домиков и одной квартирки, выяснил.
Человечек с руками, но без (лишних) денег, действует по старой, проверенной схеме.
Подбирается жалкая полуразваленная лачуга, покупается за гроши.
И восстанавливается потом и свободным от пенсионерских утех временем.
В домик вкладывается около 50 тыс., покупается, наверное, слегка дешевле.
Демократическое, казалось бы, государство, не только не оказывает энтузиасту посильную помощь,
но, напротив, внимательно следит, как бы накрыть его инициативы медным тазом.
Вероятно поэтому, в испаниях так много разрушенных хибар.
Потому как жить хочут все, а вкалывать бес платно очень, очень немногие.))
((Общаясь с володельцем 3 домиков и одной квартирки, выяснил.
Человечек с руками, но без (лишних) денег, действует по старой, проверенной схеме.
Подбирается жалкая полуразваленная лачуга, покупается за гроши.
И восстанавливается потом и свободным от пенсионерских утех временем.
В домик вкладывается около 50 тыс., покупается, наверное, слегка дешевле.
Демократическое, казалось бы, государство, не только не оказывает энтузиасту посильную помощь,
но, напротив, внимательно следит, как бы накрыть его инициативы медным тазом.
Вероятно поэтому, в испаниях так много разрушенных хибар.
Потому как жить хочут все, а вкалывать бес платно очень, очень немногие.))
no subject
Date: 2023-07-26 12:48 pm (UTC)Раз уж мгла расползается и становится шире.
Но мир глазами Гая (явного левака и тайного коммуниста, сочувствующего СССР) не кажется таким интересным, как мир Гарриет, в которой Мэннинг, почти не скрывая этого, изображает себя.
Оптика Гая нужна для постоянных переключений режима – с панорамного на крупные планы, с его близорукости, которую Мэннинг регулярно подчеркивает, на дальнозоркость жены.
Раз уж именно оптическая система, построенная автором с помощью промежуточной семейной пары Принглов, обеспечивает «Балканской трилогии» и дискурс, и жанр.
Постепенность, с какой Гарриет осваивает супружескую реальность и общественно-политическую поляну (раз уж не удается замкнуться в границах семьи) Румынии и того, как она отходит к фашистам, свойственна порядку, наводимому в памяти – ведь балканские странствия Принглов с выездом в Грецию и Египет (Афины и Александрию) сначала складывались в реальности, а теперь, в совершенно иной исторической эпохе, вспоминаются, чтобы быть изложенными под видом беллетристики.
Установка перевода того, что случилось «по правде» в «беллетристику», минуя «мемуары», усваивается читателем бессознательно – через детали подачи, стиль и интонационные колоратуры (мягкие, лишенные крайностей), а так же знание истории, ну, хотя бы приблизительную логику захвата Европы нацистской Германией в сговоре с советским правительством, так как опасность, которой Бухарест пропитан и напитан в предчувствии Второй мировой может прийти с севера, а может с юга.