Денег нет, но...

[arbeka]

Короче, "Б. дал войну". (с)

Есть ли у нас будущее?

Видите ли, какое дело — тут всё как в знаменитой формуле Березовского. Когда у Березовского в очередной раз просили денег, он отвечал так: «Денег нет. Деньги были, деньги будут, но вот сейчас денег нет».

Формула идеальная и без труда применима в данном случае. Прекрасная Россия, нестрашная Россия — она была, она будет, но вот сейчас ее нет. В любых разговорах о любом золотом веке, будь то впереди или сзади, всегда есть изрядная доля вранья и огромная доля wishful thinking; это нормально и естественно, этого не надо стыдиться. Но если говорить о золотом веке конкретно России, то тут я вынужден сказать, как мне кажется, довольно неприятную вещь: более золотого века, чем у нас был совсем недавно, у нас очень долго не будет. Есть у меня любимая повесть господина Лескова, называется «Железная воля». Там приказный Жига говорит своему подопечному правильные слова: «Ты и так Господом взыскан паче своей стоимости». Вот и мы были взысканы Господом паче своей стоимости, причем весьма существенно паче, и, как и подопечный приказного Жиги, разумеется, этого не ценили.

https://polit.ru/article/2023/03/24/privalov/

(via https://leonid-b.livejournal.com/ )

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Давайте так. Я думаю, мы все понимаем, что какие бы то ни было серьезные улучшения жизни происходят, в общем, из одного источника. Этот источник подпитывается с разных сторон, но он всегда один — это смягчение нравов, и никакого другого способа улучшить жизнь не придумано. Так вот, давайте посмотрим, что происходило в последние десятилетия до совсем недавнего времени в нашем с вами отечестве: почти двукратное уменьшение количества заключенных, постоянное и довольно уверенное снижение количества убийств, постоянное и довольно уверенное увеличение жилищного строительства, а это основа дальнейшего смягчения нравов. Ну, и так далее.

[belkafoto.livejournal.com]

Нам очень трудно оторваться от нашей личной точки зрения. Мы привыкли смотреть на мир со своего стула — это естественно. Для нас есть герои и есть антигерои, есть хорошие и есть плохие, и мы отсюда неизбежно переоцениваем важность распределения этих фигур, важность самих этих фигур, важность оценки этих фигур. На самом деле всё это глубоко вторично. Ну вот как это? Я не знаю, как это рассказать. Вот недавно по поводу турецких землетрясений кто-то нам объяснял — я невнимательно читал, поэтому, скорее всего, что-нибудь перевру, — что в литосфере пошли какие-то подвижки, и что именно в этой несчастной Малой Азии, которой много чего досталось, эти подвижки сейчас происходят, и никуда не денешься, землетрясения неизбежны: ну, поехали эти плиты. И это идеальная метафора того, что сейчас происходит в мире — в мире двинулись плиты.

[belkafoto.livejournal.com]

"И то, что не обсуждено вообще ничего, потрясает, просто потрясает. Вот произносится абсолютно правильный тезис, что стране необходим независимый суд, которому доверяют. Я в свое время лет пять отдал драке за судебную реформу в Российской Федерации. Всё это замечательно, но, может быть, кто-нибудь обсудит, почему его так до сих пор и нет? Очень многое продвинулось: суд в Российской Федерации скорее, дешевле и доступнее, чем суд в Европе, в десятки раз, то есть какие-то продвижения есть, опять же с точки зрения смягчения нравов. Но мы сейчас не об этом, а о том, что независимого суда действительно нет. Может быть, кто-нибудь объяснит, почему, если все его так хотят, почему нет? Потому что нет независимого суда без независимых денег. Поэтому пока вы не проведете бюджетную и промышленную реформу, у вас не будет независимых денег и у вас не будет независимого суда. Там, где нет реально независимых сил, независимый суд не возникает, как не бывает плесени там, где нет воды. Но ведь об этом же никто не разговаривает. На, возьми, но где ты его возьмешь?

[belkafoto.livejournal.com]

"А на мой вкус, эта лошадь просто кончилась. Электоральная демократия исчерпала свой ресурс. Пока, например, массовое производство подразумевало массовую же занятость, массовость сторонников некоей силы имела понятный смысл. Сегодня, когда людские массы всё чаще оказываются для правительств бременем, а не ресурсом, общепонятного смысла в голосованиях уже нет — голая процедура. С пришествием электронного голосования, при котором вопрос об истинности результатов стал вкусовым, электоральная демократия, собственно, себя и подытожила. Это уже свершилось, хотя этого никто не хочет осознавать и еще долго вслух не признает, но на самом деле это произошло. И на мой взгляд, как сама электоральная демократия есть не цель, а средство, так и то, что ее время кончилось, — это свидетельство того, что кончилось очень много другого. Вот я, например, усердно бился за качество всеобщего образования, а только вчера мне пришло в голову, что, может быть, одновременно с электоральной демократией кончилось и время всеобщего образования в его прежнем виде. Эпоха на самом деле меняется очень кардинально. Так что нравятся вам свободные выборы — да вперед, я не против. Я не за, но я и не против, но только само по себе это не решает ничего.

[belkafoto.livejournal.com]

"Среди множества болезней нашего отечества — каждый из нас, я думаю, часами может перечислять болезни нашего отечества — так вот, среди них важна черта, которую покойный Анненский очень правильно формулировал: тут все одержимы начальством, тут все думают и говорят только о начальстве. Это безумие! Может быть, вы помните, лет десять назад была чудесная история. Локальная история, но показательная — Пётр Мамонов получал какой-то приз за фильм «Остров», ему вручали премию, он сказал речь, и Эрнст потом из трансляции церемонии эту речь вырезал. Был страшный медийный скандал, мол, ах, чего это вы вырезали речь Мамонова. А Мамонов там сказал вещь, которую, конечно, не могли не вырезать. Он сказал: «Вот все говорят — Путин, Путин… А он маленький человек, просто разведчик, сидит там, да что он может? Мы друг друга режем, у нас четыре миллиона абортов в год — это он сделал?» И вот это вырезали. Но он же был прав. То, что мы одержимы начальством, — отчасти это работа начальства, которому приятно, что все им одержимы. Ну, мне на его месте было бы не очень приятно, но неважно. Отчасти это, наверное, работа начальства, но в значительной степени это наша работа. Чего нам здесь катастрофически не хватает, в последнее время это проявилось ярче некуда — нам не хватает спокойного, достойного и уважительного разговора, его просто нет. Я не говорю про официоз и полуофициоз с обеих сторон, они решают свои задачи, и бог им судья, мне не это сейчас интересно. Я говорю про остальных. Уважительную и спокойную речь услышать негде. Я не говорю, что произнести негде — произнести есть где, вот чего-чего, а тотальной цензуры
уже никогда не будет, она кончилась, она как идея кончилась. Того, чтобы не было где сказать слово, уже никогда не случится. Где сказать — есть, где услышать — нет. Поэтому то, что вы делаете, — великолепно! Вот именно это и есть правильный путь.

[belkafoto.livejournal.com]

Мне очень не хочется думать, что уход действующего лидера будет сопровождаться катастрофой. К лидеру можно относиться по-всякому, можно относиться хорошо, можно относиться плохо, но чего точно нельзя желать — это того, чтобы его уход был катастрофой. Чрезвычайно желательно, чтобы это было как можно меньшим потрясением для державы, потому что хватит, натряслись, держава была дважды уничтожена за одно столетие. Этого на самый изощренный вкус вполне достаточно. Я начал с того, что есть много вещей, которые гораздо важнее. Эти самые тектонические сдвиги идут на самом деле, и они не прекратятся оттого, что сменится президент там, сменится президент здесь, и где-нибудь выберут другую партию. Вот ни разу они не остановятся, они только могут поменяться в деталях второго и третьего порядка. Столкновение началось, и оно не закончится, пока не придет следующее равновесное состояние, которое по законам физики, естественно, установится резко ниже, чем было предыдущее. Так всегда бывает, и нет оснований думать, что ради нас переменится закон. Мы вряд ли должны размышлять о том, как нам остановить тектонические сдвиги, — мы не можем этого сделать. Мы не можем остановить глобальное потепление, оно не антропогенно. Мы не можем остановить тектонические сдвиги мировой политики — извините, они тоже не антропогенны.