Призабылось

[arbeka]

Призабылось

((В голове крутится строчка
"Но тебя (мой друг любезный?) я с собою не возьму.
Ведь туда ... ходят все по одному".

/ с полсказки Платоник (platonicus) /

Загонял в поиск и Долину, и Матвееву, и Мориц, и Камбурову.
Но поиск проскальзывает.
А песенка, кажется, середина 1980х.))

Comments

[platonicus.livejournal.com]

У Мориц было похожее:
Я с тобой!.. - Нельзя, любимый.
Не надейся, не возьму.
В те края дорогой длинной
Едут все по одному.

Никитины, кажется, пели.

[platonicus.livejournal.com]

Здесь должно быть:
https://www.youtube.com/watch?v=nafJvON2Nc0

Никитины, кажется, пели.

[belkafoto.livejournal.com]

А, спасибо большое! У них-то я и не искал.

Здесь должно быть

[belkafoto.livejournal.com]

И текст начинается энергично:

Сыну

- Я с тобой!
- Нельзя, любимый!
Не надейся - не возьму!
В те края дорогой мнимой
Едут все по одному.

Едут все поодиночке,
Не обидишь - не убьют,
Поделили речь на строчки,
Странным голосом поют.

На кобыле, на верблюде,
На козуле, на осле
Едут, едут эти люди,
Кто в карете, кто в седле.

Кто в мундире, кто во фраке,
Камер-юнкер, лейб-гусар,
Едут рядышком во мраке
И торговец, и корсар.

Кто в халате, кто в кирасе,
Кто при пуле, кто в петле.
Я не езжу на Пегасе,
Я летаю на метле!

Киев, СССР

[belkafoto.livejournal.com]

Ю́нна Петро́вна (Пи́нхусовна) Мо́риц (род. 2 июня 1937[1][2][…], Киев, СССР[1]) — русская поэтесса и переводчица, сценарист.

Первый муж — писатель Юрий Маркович Щеглов.
Второй муж — переводчик Леон Валентинович Тоом.
Третий муж — поэт Юрий Григорьевич Васильев (литературный псевдоним Голицын), выпускник Литературного института имени А. М. Горького (1980).
Сын — политолог Дмитрий Юрьевич Глинский-Васильев (англ. Dmitri Daniel Glinski, род. 1971)[19], выпускник филологического факультета МГУ (1994) и Гарвардского университета (2013), кандидат исторических наук (2000), автор монографий «The tragedy of Russia’s reforms: Market bolshevism against democracy» (в соавторстве с П. Реддуэем, 2001) и «All Faces All Races: a Guide to New York City’s Immigrant Communities» (2014)[20][21][22].

«Йух знает что»

[belkafoto.livejournal.com]

На блокировку своей страницы на Фейсбуке Мориц откликнулась, опубликовав стихотворение «Не угрожает мне уныние и скука…»[24], эссе «Агрессия русофобских настроений на Фейсбуке»[25] и «Йух знает что»[26].

[belkafoto.livejournal.com]

Давид Самойлов вспоминал:

Тогда была первая эпоха увлечения автомобилизмом. Помню Леона за рулем старенького «Москвича» — он был полон азарта, отрешён, словно готовый к прыжку, пригибался над баранкой, летел, ему важна была скорость, а не цель. Может быть, это наилучшая модель его состояния[2].

Леон Тоом погиб в 1969 году, выпав из окна своей квартиры. Обстоятельства гибели остались неизвестны.

Пернамбуко (Бразилия)

[belkafoto.livejournal.com]

Жёны — Наталья Павловна Антокольская (1921—1981), художница, дочь поэта П. Г. Антокольского; Юнна Петровна Мориц, поэтесса[2][4][20].
Дети — Андрей Леонович Тоом (род. 1942), кандидат физико-математических наук, профессор факультета статистики Федерального Университета в Пернамбуко (Бразилия); Екатерина[2][4].

Григорьян

[belkafoto.livejournal.com]

Григорьян о своей ссоре с Юнной Мориц
Около 50 писем Юнны Мориц Леониду Григорьяну хранятся в Ростовском областном архиве. Леонид Григорьевич сдал туда их сам, по его словам, "без особого сожаления". В последние годы (почти двадцать лет) Мориц и ЛГ находились в ссоре. Ссора возникла на почве слов. Как это и бывает с поэтами.
ЛГ под конец жизни пытался проставить точки над i, и сам комментировал многие из тех болезненных вещей, которые так или иначе попытаются понять потомки. Одна из таких тайн - его ссора с Юнной. Он предпочел оставить об этом собственное свидетельство.

Это расшифровка фрагмента интервью Дмитрия Коваленко с ЛГ. Из невошедшего в видео-фильм "Леонид Григорьян. Монологи"..

***

Юнна Мориц. Которую я очень любил, очень высоко ее ставил, таскал с собой ее книжки и так далее.
Я ей послал, по-моему первую свою книжку «Перо»... Нет, наверно, какую-нибудь третью. Наверно, «Дневник» этот изъятый. И получил от нее прелестное письмо. Как я потом понял — лживое (она — лживый человек). Но — прелестное. Она любит писать письма, хотя это отрицает.

Re: Григорьян

[belkafoto.livejournal.com]

Когда я приехал в Москву, после больницы, мы с ней встретились, у моих друзей. Я ей позвонил. Она пришла с Таней Бек, ее ученицей тогда. Та говорит — я хочу познакомится. Она печаталсь тогда в тех же новых мирах, где и мои были первые подборки. Ну и она мне очень понравилась. А Юнна насторожила.
Она ругала всех. Абсолютно всех. Ну вот, допустим, она навещала меня в больнице с мужем (это было). Она приходит, я сижу в саду, тут венгерские, значит, бутылки... Она подходит в магазинчик, а я выпиваю. Она говорит: «Да ты богемец!..». Я: «Ну, не знаю..., по-моему нет». «Учти, богему можно уважать, когда она сопряжена со знаниями, знаниями иностранных языков», ну и так далее.... Она ужасно любила читать нотации, хотя сама была наркоманка в свое время, и вообще — грехов там хватало.
А я был с портфелем. Портфель был открыт. Она опустила руку и вытащила том Мандельштама машинописный. Следующим она вытаскивает свой сборник «Лоза». Ну она мне его надписала, «Моему безумному другу Лене». Тоже гипербола. «Ну это правильно», - говорит она. Следующий сборник — тоже ее, второй, тоже очень сильный, хотя и слабее - «Суровой нитью». На лице удовлетворение. Третий сборник — Кушнера. «У тебя дурной вкус», - сказала она тут же, и швырнула Кушнера обратно. Следующий сборник — Самойлова. Тоже сказала какую-то каку, и тоже кинула. А потом она их персонально начала расчесывать. Ну, не в этот раз, в следующий. «Кушнер! Да ты его видел когда-нибудь?! Это такой гнидоподобный, крохотный» (он же невысокий). Я говорю «да подожди, какие стихи!» - «Ну и что? Вот представь — я иду по Невскому. И навстречу идет Кушнер со счастливым выражением лица. Увидел меня — и тут же сделал несчастное выражение лица». Ну что, мол, поэту полагается быть несчастным, а он — вот такой счастливый, что прокламирует, даже с избытком. Всегда в ее речах была доля правды. А я подумал: «Ну, конечно, он тебя увидел, и выражение лица изменилось».

Самойлов. «А ты знаешь, как его настоящая фамилия?». Я: «Знаю. Кауфман». «Да, Давид Самуилович Кауфман. О чем это говорит?». А мне хотелось сказать: «Юнна, у тебя на первом сборнике сзади написано «Юнна Пинкусовна Мориц, а на втором уже — Юнна Петровна». И она — Юнна Петровна. Но из вежливости я промолчал.
Кого она ненавидела смертельно — это Ахмадуллину. Во-первых, красота, соперница, успех. А Юнна некрасивая крайне, а сейчас вообще ужасная. И она даже напечатала в «Юности, не знаю, как это допустили, стихотворение «Царица пошлости, как роза, хороша», и дальше идет карикатурный портрет Беллы. Я: «Как ты могла это написать?». Она: «Ну я же не написала «как Белла, хороша»! Как роза хороша! А если вы узнаёте, значит, это похоже». И крупный был разовор на счет Беллы. И в конце концов я устал, думаю, черт с ней, я уступлю. И я говорю: «Ну вот последний сборник - «Метель» - мне меньше понравился». (это правда). Она: «Что ты! Это же ее лучший сборник!». Явно называя худший по тем временам.
Я ей как-то говорю: «Юнна, скажи, а с кем ты дружишь? Ты же, наверно, литературно очень одинока?». Она: «Да что ты! Нет! У меня прекрасные отношения с Вознесенским!». Я: «Я бы на твоем месте не хвастался этим». «В Фазилем Искандером! С Окуджавой!». Ну Булата я не спросил. А у Фазиля спросил. Он говорит : «Да что ты! Я когда ее вижу, я на другую сторону перехожу! У меня настроение портится. Это скалапендра!». И Тарковский, и Чухонцев... О каждом она говорила. А Давид Самойлов, говорит, «он мне пытался предложить свою любовь!. Но я сказала: «Дэдик! Я не люблю портативных мужчин!».
Язык ужасный.

[belkafoto.livejournal.com]

Вот что-то она приносит в «Юность», а там противный довольно такой человек был, зав. отделом, Натан Злотников, и она ему говорит: «Да, услужливый еврей опаснее врага!». Или в «Дружбу народов» она приносит какой-то перевод свой, а ей завотделом, не знаю кто, говорит: «Юнна, ну вот здесь как-то торчит какое-то слово...». - «Торчит не на всякого!», ну что-то в этом духе, какая-то пахабщина. И — страшно довольна. Самомнение величайшее. И нелюбовь к «этим». И в стихах это есть. И о Кушнере есть стихи: «Мой знаменитый друг, в чернильницу сухую не окунай перо...». Потом она написала, тем не менее, вот этот шутливый стишок обо мне.
А ссора как произошла. На расстоянии, в письмах... Письма ее... Ну я уж не говорю, что они с матюками. Но (неразборчиво), обязательно кто-то должен был быть обосран. Сплетни разные. Иногда и остроумные. Но не очень. И как-то без особого сожаления я отдал в архив эти письма, их очень много было. А остроумие у нее очень злобное.
Так вот она... Я уже приезжаю в Москву, потом уже, в сотый раз, несколько лет прошло, и звоню ей. А она создает себе такой имидж, что она ночами пишет, а днем спит, ну и так далее — все ее творчество. Этот Юра, ее муж, фамилия его Васильев, но она дала ему псевдоним — Голицын. Как это — у Юнны Мориц — какой-то Васильев! Голицын! Голеницещ-Кутузов! Не знаю... Такое раболепный очень человек, который занимался хозяйством, воспитывал ее сына от кого-то там, отвозил рукописи... - все это она ему поручила, машину ему купила. Так вот, однажды я звоню, уже я уезжаю, я с ней не говорил. И Юра говорит: «Юнна в саду, Юнна в ванной, Юнна в уборной, Юнна спит, Юнна....». Я прихожу в ярость. Я не собирался с ней встречаться, я уезжал назавтра. Я звоню, Юра зовет ее, и я говорю: «Юнна, у меня такое впечатление. Что если бы я позвонил Кушнеру, то хотя бы на третий раз он бы взял трубку». «Ты что мне не веришь, что у меня такая жизнь?!». Я был немножко под мухой, но не сильно.
Получаю от нее послание, в стихах. Я его помню.

[belkafoto.livejournal.com]

Ну чувство юмора у нее есть, это всеми признано, и ею тоже. Я пишу: «Юнна, стишок, ты сделал, конечно, на пять, ты иначе не умеешь. Но давай посчитаем ругальства. Ты, конечно, скажешь, что они нежные и так далее...». Она присылает мне письмо в прозе: «Простите, Ваше сиятельство, что я оскорбила Его преосвященство Чупринина (она его ненавидела, как и всех)...». Я ей говорю, «как ты можешь ненавидеть Чупринина, если он свою единственную дочь назвал Юнна? Не Белла, а Юнна, в честь твою». - «Это ни копейки не стоит! Он там чего-то написал (не то)...» (а он ею только восхищался).
И в конце концов я ей написал, интеллигентно. Говорю, ты знаешь, я тебе вынужден напомнить второе послание коринфянам апостола Павла. Это известное место, где он пишет: «Если ты владеешь голосами человеческими и ангельскими, но доброты в сердце не имеешь, то ты цимбал бряцающий, и речь ... (какая-то пустопорожняя)» (и так далее это развивается в стихе).
После чего она мне написала: «Так. Я прочла. Я возмущена. Я прерываю с тобой отношения на пять лет».
То есть я сослан был без права переписки на пять лет.
Уже прошло двадцать лет, или пятнадцать, я ей, конечно, не написал, и на этом отношения окончились.
Вот такой она человек. Поэт замечательный. Была. Сейчас — ужасный поэт. Вот она заплатила талантом за свое падение. Ужасно. Я ее, конечно, уже не покупаю, хотя книги выходят вот такие толстые, с иллюстрациями, талантливыми иллюстрациями. Она при мне рисовала окурком, моментально. Она и тут талантлива.
У меня есть поэмка. Я ее часто переписываю любовно. Так, значит, харьковская моя знакомая, и я о ней пишу - «в ней правда обнаженная жила, а не какой-то жалкий разговорец, не зря (что-то) к ней подошла известная злоречьем Юнна Мориц» (та ее вроде похвалила). Уж если бы это она прочла... Ведь надо говорить, что у нее чудесный характер, ее просто недооценили...
А манера говорить такая. Она, когда пришла в больницу, проходит мимо медсестрицы, с которой у меня были шуры-муры, и она как-то это сразу поняла: «А что жы охмуряешь девочку? Ты же страшко!». Я хотел ей сказать, что «по сравнению с тобой, я еще апполон бельведерский», но, конечно, не сказал, это понятно.
Вот такая она, «известная злоречьем Юнна Мориц», а я — нет (иронично). Школа злословия

https://rostov-80-90.livejournal.com/305717.html

Re: Здесь должно быть

[platonicus.livejournal.com]

Блин! Мнимой, конечно же! Не то обидно, что ошибся, а обидно, что ошибся-то как последний штафирка!
Замена неожиданного эпитета клишированным.
Это как Ф. Глинка написал:
"Лишь на штыке у часового
Горит двурогая луна",
а в романсе луна, конечно, "полночная".

Re: Здесь должно быть

[belkafoto.livejournal.com]

Если хорошо вкурить, наверное, есть вариант и получше. Но и оригинал неплох, перекличка

"любимый - мнимой"

Мне же, неверная память подсказывала, что стих обращен к возлюбленному (я не знал названия "Сыну").