Холодное лето 1953

[arbeka]

("Мармеладный бунт")

Восстание 17 июня 1953 года в ГДР — экономические выступления рабочих в июне 1953 года в Восточном Берлине, переросшие в политическую забастовку против правительства ГДР по всей стране.

До периода гласности данные события не были предметом изучения советских историков[1] и тенденциозно трактовались как «фашистская вылазка»[1]. В постсоветской российской историографии ещё не выработано устоявшегося определения[2]; в отличие от западных коллег, которые пишут о «рабочем восстании» или «народном восстании», российские историки в основном пользуются политическим эвфемизмом: «события в ГДР 17 июня 1953 года»
В обстановке холодной войны росли расходы на поддержание государственной безопасности и создание национальной армии. 1 июля 1952 года началось формирование казарменной полиции, предтечи собственных вооружённых сил. В 1952 году 11 % госбюджета шло на военные расходы. 19 % составляли репарации Советскому Союзу[4].

Милитаризация ГДР с 1952 года стала причиной глубокого экономического кризиса[4]. Жиры, мясо и сахар по-прежнему распределялись по карточкам. Высокие цены в магазинах госторга, в которых можно было без карточек купить дополнительные продукты, оказались для большинства рабочих не по карману.

В 1952 году средняя заработная плата составляла 308 марок. В магазинах килограмм сахара стоил 12 марок, килограмм масла — 24 марки, килограмм свинины — 15 марок[4]. Это вело к парадоксальной ситуации для рабочих. От них требовалось выполнение планов повышения производительности труда, тогда как их заработная плата не позволяла им обеспечить семьи элементарными вещами.

В апреле 1953 года, за два месяца до июньских событий, произошло повышение цен на общественный транспорт, одежду, обувь, хлебопродукты, мясо и содержащие сахар продукты[6]. По свидетельству участника тех событий, это уже тогда вызвало волну возмущения[7].

Рост недовольства населения выражался и в росте числа беженцев. Всё больше людей, прежде всего высококвалифицированных кадров, покидали ГДР. В 1951 году — 165 648, в 1952 году — 182 393 человека[4]. «Утечка мозгов», в свою очередь, создавала новые экономические проблемы.

В конце мая 1953 года в стране создалась такая ситуация, когда условиями жизни — в разной степени и по разным причинам — были недовольны почти все слои населения[8]. Граждане ГДР ждали перемен[8].

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

9 июня

9 июня забастовку против повышения норм выработки объявили сталевары в Хеннигсдорфе. Администрация предприятия назначила премию в 1000 марок за выявление руководителей забастовки, пятеро из них были арестованы.

В тот же день Политбюро ЦК СЕПГ дало указание правоохранительным органам начать немедленное освобождение из-под заключения всех тех, кто зимой 1952/1953 года был арестован и осуждён за спекуляцию и другие экономические преступления. Объявлялось о либерализации режима на границе с ФРГ и о возврате имущества всем беженцам, пожелавшим вернуться в ГДР. Была пересмотрена в сторону большей скромности программа празднования 60-летия В. Ульбрихта[15].

[belkafoto.livejournal.com]

11 июня

Газета «Нойес Дойчланд» опубликовала коммюнике Политбюро ЦК СЕПГ о введении «Нового курса». Оно было подготовлено главным редактором Рудольфом Гернштадтом, который принадлежал к реформаторскому крылу партии. В документе в частности сообщалось об отмене с 15 июня апрельского повышения цен на мясо и искусственный мёд, возвращении выплаты дотаций рабочим на транспортные расходы. Подлежали отсрочке налоговые недоимки, возникшие в частном секторе до конца 1950 года. При этом коррективы курса обосновывались не материальным положением людей в ГДР, а «великой целью обеспечения единства Германии»[16].

Номер газеты был немедленно раскуплен и вскоре продавался по спекулятивной цене, превышавшей номинальную в 30 раз (за экземпляр газеты давали до 5 марок). У значительной части населения сложилось впечатление, что СЕПГ под давлением западных держав и церкви решило отказаться от строительства социализма в пользу единой капиталистической Германии, воссоздание которой не за горами. Выходило, что «капиталистам» прощались все их прегрешения в бывшей ГДР, за что должны были расплатиться более интенсивным трудом простые рабочие. Низовые парторганизации СЕПГ, не получившие никаких инструкций ЦК, находились в растерянности и не знали, что объяснять рабочим[17].

В условиях отсутствия информации со стороны руководства партии возникали самые невероятные слухи, например, о том, что СЕПГ вскоре вновь будет разделена на СДПГ и КПГ, советские войска уже покидают территорию ГДР и на их место вступают американские и английские части. Резко возросло количество тех, кто демонстративно слушали передачи РИАС.

С другой стороны, в коммюнике ничего не говорилось о ключевом вопросе — пересмотре норм выработки.

[belkafoto.livejournal.com]

Рудо́льф Ге́рнштадт (нем. Rudolf Herrnstadt; 18 марта 1903, Глайвиц — 28 августа 1966, Галле) — немецкий журналист и политик-коммунист.

Гернштадт учился на юриста, но под давлением отца оставил учёбу и два года проработал на бумажной фабрике. Увлёкся коммунистическими идеями в юности и, чтобы ускорить победу коммунизма, работал на советскую военную разведку (ГРУ). В 1939 году эмигрировал в СССР, с 1944 года работал в Национальном комитете «Свободная Германия».

После пленума в отношении Гернштадта и Цайссера началась публицистическая кампания, которой руководил сотрудник Ульбрихта Карл Ширдеван. Гернштадта и Цайссера публично клеймили как троцкистов и врагов немецкого народа и партии рабочего класса. 26 июля 1953 года Гернштадт и другие члены оппозиции Ульбрихту лишились своих мест в Политбюро и ЦК, в том же году Гернштадт был смещён с должности главного редактора Neues Deutschland. Гернштадт согласился со всеми обвинениями, выдвинутыми в отношении него, и покаялся, выступив перед Центральной комиссией партийного контроля с самокритикой. 23 января 1954 года Гернштадт был исключён из партии. Впоследствии работал научным сотрудником второго исторического отдела Немецкого центрального архива в Мерзебурге. Рудольф Гернштадт похоронен на кладбище Святой Гертруды в Галле[4].

Ирина Либманн (род. 1943), дочь Рудольфа Гернштадта и его жены-сибирячки Валентины, написала об отце книгу «Хорошо бы? Хорошо бы! Мой отец Рудольф Гернштадт» (нем. Wäre es schön? Es wäre schön! Mein Vater Rudolf Herrnstadt).

Irina Liebmann (* 23. Juli 1943 in Moskau)

[belkafoto.livejournal.com]

Ирина Либман родилась в Москве в семье эмигрировавшего немецкого журналиста Рудольфа Херрнштадта и его жены Валентины, русской германистки из Сибири. В 1945 году семья вернулась в Германию и поселилась в Восточном Берлине, где ее отец помогал создавать прессу в восточной зоне, пока в 1953 году он не потерял все свои посты за критику политики СЕПГ и не был исключен из партии.

Ирина Либман посещала школы в Берлине, Мерзебурге и Галле (Заале), которые она оставила в 1961 году, получив аттестат зрелости. Затем она изучала китаеведение в Лейпциге; она закончила учебу в 1966 году с дипломом. С 1967 по 1975 год она была редактором журнала German Foreign Policy; С 1975 года она писала, теперь как независимый писатель, первые репортажи для Ost-Berliner Wochenpost, в том числе портреты жителей старого многоквартирного дома в берлинском районе Пренцлауэр-Берг. Позже они появились в виде книги под названием «Berliner Mietshaus» (1982) и с тех пор публиковались снова и снова. Затем последовали радиопостановки и спектакли, из которых была поставлена ​​только пьеса «Quatschfresser».

На X съезде писателей ГДР в ноябре 1987 года она внесла свой вклад в дискуссию, в которой выступала за «театр авторов», который она хотела создать вместе с другими молодыми драматургами ГДР. Это должен быть театр, в котором авторы сами составляют расписание и имеют право критически сопровождать пьесы, отобранные в таких открытых дебатах между коллегами, во время постановки или сами ставить их, если хотят. Такой проект первоначально поддержала Ассоциация писателей ГДР, но затем от него отказались. Она критиковала театр в ГДР как буржуазное заведение, говоря, что в нем не фигурируют ни зрители, ни ее жизнь.

Растущее недовольство условиями в ГДР привело к тому, что в 1988 году она вместе с семьей переехала в Западный Берлин.

[belkafoto.livejournal.com]

Начиная с романа «В Берлине» (1994), она с тех пор разработала научно-популярную прозу, всегда лиричную и драматическую, действие которой происходит в основном в районе Хакешер Маркт. В книге «В Берлине», например, в картинах города описываются глубокие душевные впечатления от жизни в разделенном Берлине и переезд из Восточного Берлина в Западный. Затем последовал роман «Свободные женщины» (2004 г.) и, наконец, роман «Большая улица гамбургеров» (2020 г.). Эти три романа образуют трилогию, которая с годами выросла в одной и той же обстановке и с одними и теми же людьми. Старый центр Берлина предстает здесь в меняющиеся времена, но также и как место истории и как место, где жили автор и ее друзья. Роман Die Große Hamburger Straße был удостоен литературной премии Уве Джонсона в 2020 году. Большинство стихов, поэм и радиоспектаклей Либмана также находятся в старом центре Берлина. Ирину Либманн всегда интересовали рассказы о путешествиях. К ним относятся «Прошлым летом в Германии» (1-е издание 1997 г., затем 2005 г.) и «Три шага в Россию» (2013 г.). Для ее отца история жизни Было бы хорошо, было бы хорошо! Мой отец Рудольф Херрнштадт (2008 г.) был награжден премией Лейпцигской книжной ярмарки в 2008 г.

С 2014 года она является членом Немецкой академии языка и поэзии.