интересовался бедностью

[arbeka]

Сам Джонс интересовался бедностью

"Марк сделался завсегдатаем Киноакадемии, каждый день сидел за столиком на двоих со своим макбуком в ожидании встречи с тем, кто, может, прочел


(а может, и нет) пятнадцатый вариант сценария и кто, по слухам, знаком с тем, кто знаком с кем-то из сотрудников некоего хедж-фонда, где к концу налогового года завалялись деньжата, которые необходимо куда-то пристроить, так почему бы не вложить их в создание фильма по не слишком выдающемуся роману, написанному человеком давно подзабытым и чье имя настолько не на слуху...
..................
"Первый хедж-фонд был создан Альфредом Уинслоу Джонсом[en] в 1949 году. А. У. Джонс был социологом, среди прочего, писал статьи для американских журналов. Идея заработать с помощью инвестиций пришла к нему во время работы над статьей для «Fortune» о технических подходах к рынку. Целью созданного в 1949 году фонда A. W. Jones & Со было инвестировать деньги (свои и друзей) не ради собственно обогащения, а чтобы получить средства на жизнь и возможность заниматься любимым делом. Сам Джонс занимался социальными проблемами, в частности, проблемами бедности. Его инвестиционная стратегия заключалась в том, что он покупал акции, цена на которые могла вырасти, одновременно открывая шорты на акции компании, цены на которые, по его мнению, должны были упасть. Это позволяло снизить риск. Кроме того, он нашел способ отслеживания акций с высокой вероятностью роста[1].

Стратегия оказалась выигрышной, с 1960 по 1965 год она составила 325 %, что на 100 % больше, чем у самых доходных паевых фондов. За десять лет стоимость инвестиций Джонса выросла на 670 %. Его ставка составляла 20 % от прибыли[2].
......................
Хедж-фонд (от англ. hedge — преграда, защита, страховка, гарантия) — инвестиционный фонд, ориентированный на максимизацию доходности при заданном риске или минимизацию рисков для заданной доходности. Представляет собой пул активов инвесторов, управляющийся профессионалами в интересах инвесторов.

Comments

Alfred Winslow Jones

[belkafoto.livejournal.com]

Alfred Winslow Jones (9 September 1900 – 2 June 1989) was an Australian investor, hedge fund manager, and sociologist. He is credited with forming the first modern hedge fund and is widely regarded as the "father of the hedge fund industry."[1]

Jones was born in Melbourne, Australia, the son of Arthur Winslow Jones (an executive of General Electric) and his wife, Elizabeth Huntington. He moved to the United States with his family when he was 4, growing up in Schenectady, New York.[2] He graduated from Harvard University in 1923, and, after working as purser on a tramp steamer that sailed around the world, he joined the Foreign Service. In the early 1930s, he became vice consul at the U.S. embassy in Berlin during Hitler's rise to power.[3] In 1932, for a couple of months he was married to Anna Luise Hauser, née Block (1896–1982), a daughter of the German painter Joseph Block and a descendant of German banker Joseph Mendelssohn.[4] In 1936, he married Mary Carter, with whom he travelled through Spain during that country's civil war, reporting on civilian relief for the Quakers. In 1941, he earned a doctorate in sociology at Columbia University.[5] He then completed his doctoral thesis, Life, Liberty and Property, a survey of attitudes toward property in Akron, Ohio.[6]

Sebastian Mallaby dedicated a chapter in his 2010 book entitled More Money Than God: Hedge Funds and the Making of a New Elite, in which he describes Jones as "an erudite dandy, a onetime Marxist who hiked to the frontlines of the Spanish Civil War with the writer Dorothy Parker—where they shared a bottle of Scotch whisky with Ernest Hemingway.[7]

[belkafoto.livejournal.com]

En 1962 creó un holding de sociedades de responsabilidad limitada, con lo que inauguró el primer hedge fund multi-gestor. Winslow Jones obtuvo beneficios para sus inversores hasta entonces desconocidos, pese a cobrar una comisión del 20% sobre los beneficios.

Al tratarse de un tipo de inversión muy compleja, y al haberse popularizado, los hedge funds provocaron numerosas bancarrotas (1969-1970, 1973-1974 2008), y han estado, según algunos, en el corazón de todas las recientes crisis financieras:, la salida de la Libra Esterlina del sistema monetario europeo en 1992, el Efecto Tequila de 1994, las devaluaciones de las monedas asiáticas de 1997 y el agujero financiero de 1 billón de dólares generado en 1998 por el Long Term Capital Management, en el que estuvieron implicados los premios nobel de economía Myron S. Scholes y Robert C. Merton.5​

Jones abandonó progresivamente sus compañías, y en sus últimos años se dedicó a obras benéficas.

[belkafoto.livejournal.com]

Передо мной, на углу бульвара Санта-Моника и Родео-драйв, высилось скучное офисное здание, и по его ничем не примечательному фасаду я бы никогда не догадалась, что это знаменитый «Клуб писателей и художников». На домофоне два ряда кнопок с различными именами, но ни мистера Уайлдера, ни мистера Даймонда среди них не было, и я растерялась. Минут через пять из здания вышли двое мужчин лет пятидесяти с хвостиком, оба в клетчатых пиджаках и хлопковых брюках.

— Вам помочь? — спросил один из них, заметив, что я бестолково топчусь у входа; я сказала, что ищу мистера Уайлдера и мистера Даймонда.

[belkafoto.livejournal.com]

Мои последние дни в Америке тянулись невыносимо долго. Я побывала в разных интересных местах, но ни с кем более не познакомилась и не подружилась. Чувствовала себя одинокой и несчастной, и не потому что скучала по Джилл, а потому что, жуя мясной сэндвич и картофельные чипсы в «Макдоналдсе» в Сиэтле, я мечтала только об одном — вернуться в Беверли-Хиллз, поужинать в «Бистро», посмеяться шуткам мистера Уайлдера и выпить дорогущего красного вина, зная, что в другом конце зала сидит Аль Пачино с его прекрасной швейцаркой. Путешествие более не радовало меня, ничем и ничуть. Я бы улетела домой раньше срока, если бы мне хватило денег, чтобы поменять билет.

[belkafoto.livejournal.com]

Люди, знакомые с Грецией лишь поверхностно, но достаточно осведомленные о военной хунте, правившей страной в то время, удивились бы: как вы могли быть счастливы? На что я бы ответила коротко и правдиво: жизнь шла своим чередом. Обстоятельства должны быть совсем уж плохими, чтобы жизнь остановилась. Внешний мир, мир истории и политики, существовал отдельно от моего внутреннего мира, мира музыки и моей семьи, и эти две сущности никогда не пересекались. Во внешнем мире была стагнирующая экономика, власть военной хунты, политическая цензура, пытки в тюрьмах и концлагерях; в моем внутреннем мире — музыка и смех, домашний уют и вкусная еда и согревающая безоговорочная любовь моих родителей друг к другу и ко мне. Я жила в воздушном шарике счастья и едва обращала внимание на то, что происходит вокруг. Когда в 1973-м взбунтовались студенты Афинского политехнического университета, эти «беспорядки» прошли мимо меня. Когда в том же году мой отец потерял работу, я обрадовалась: теперь папа будет проводить больше времени дома, и даже не поинтересовалась причиной увольнения — отец обозвал Димитриоса Иоаннидиса [18] дураком, коллега донес на него, и на следующий день отца уволили.

[belkafoto.livejournal.com]

По возвращении в Грецию для меня настал трудный период. Университет я закончила, но ни внятных перспектив, ни цели в жизни не обрела. Попробовала преподавать английский, но страшно стеснялась и нервничала перед большой аудиторией, поэтому я давала частные уроки в нашей семейной гостиной. И кроме уроков и моей музыки заняться мне было нечем. Вскоре такая жизнь начала казаться серой и монотонной.

[belkafoto.livejournal.com]

Меня же, когда я перебираю в памяти те годы, более всего поражает нехватка свободного доступа к информации. К тому времени, если не ошибаюсь, о Билли Уайлдере было издано три книги. Ни в одном книжном магазине, ни в одной библиотеке Афин этих книг не было, можете мне поверить, ибо я перерыла все магазины и библиотеки. Попадались кинематографические справочники с самыми общими сведениями, Билли в них упоминали, но без подробностей, — впрочем, мне и этого хватило, чтобы осознать наконец, что по какому-то несусветному и счастливому стечению обстоятельств я приволоклась на ужин к режиссеру не просто знаменитому, но чрезвычайно знаменитому. Легендарному на самом деле. А я даже имени его тогда не знала! Я краснела от стыда, припоминая глупости, которые наговорила, и дурацкие вопросы, которые ему задавала, думая про себя, что он похож на университетского профессора или на пластического хирурга.

[belkafoto.livejournal.com]

А жизнь по-прежнему шла своим чередом. Текла в мареве едва выносимой скуки — до тех пор, пока в конце мая 1977-го все резко не переменилось, опять. На последней неделе мая моему отцу позвонила женщина из греческого филиала съемочной группы фильма «Федора» и сказала, что мистер Уайлдер велел ей связаться со мной. Три дня спустя я летела на Корфу.

[belkafoto.livejournal.com]

На сходку в афинском аэропорту, кроме меня, явились трое. Ассистент режиссера — бородатый длинноволосый парень по имени Ставрос; француженка-блондинка — в чем заключалось ее участие в создании фильма, я так никогда и не узнала; и, наконец, директор картины — женщина на шестом десятке, высокая, надменная, с командирскими повадками, — мне она, если честно, внушала ужас.

Четверых работников для съемок фильма явно маловато.

— Остальные едут из Мюнхена, — пояснила директор.

— Чем они занимались в Мюнхене? — поинтересовалась я.

— Предпродакшеном, целый месяц.

Чем? Я и слова такого никогда не слыхивала.

[belkafoto.livejournal.com]

Моя работа официально сводилась к «услугам переводчика». Мне дали понять, что мистер Уайлдер лично затребовал мисс Фрагопулу на эту должность. Я обалдела. На какой срок меня наняли, спросила я, но определенного ответа не получила; правда, сказали, что съемочная группа вряд ли задержится в Греции дольше чем на две-три недели. Из предосторожности я отменила все мои частные уроки на двадцать один день.

[belkafoto.livejournal.com]

Когда мы вылезли из такси и направились к дверям отеля, директор картины всучила мне бумажку с адресом, отпечатанным на машинке.

— Что это? — спросила я.

— Место, где вы будете жить, — ответила директор.

— A-а… не здесь?

— Нет. Номеров на всех не хватило.

На моих спутников, однако, хватило, поскольку все они исчезли внутри отеля вместе со своим багажом. Я же, не зная, где находится улица, указанная в бумажке, принялась наводить справки у прохожих. Минут за пятнадцать я дошагала до современного многоквартирного дома в тихом жилом районе на окраине города. Мне предстояло поселиться у мистера и миссис Плумиди, четы пенсионеров и счастливых обладателей маленькой гостевой спальни, выходившей окнами в зеленый дворик. Безмерно дружелюбные, они искренне радовались моему появлению, и им не терпелось узнать как можно больше о фильме. К сожалению, на данном этапе мне почти нечего было рассказать.

[belkafoto.livejournal.com]

К своим обязанностям я приступала в одиннадцать тридцать следующим утром. Предполагалось, что мистер Уайлдер даст два коротких интервью местной прессе и я должна ему переводить. Но упоминалось и мероприятие более раннее — ужин в отеле для актерского состава и съемочной группы в половине девятого нынешним вечером. Я успела спросить у директора картины, приглашена ли я на этот ужин, и она сказала:

— В бюджет фильма не входят расходы на ваше питание, но мы будем не против, если вы придете посидеть с нами.

Я надеялась на несколько иной ответ, но решила, что это лучше, чем ничего.

[belkafoto.livejournal.com]

Памятуя о своем позоре, когда я заявилась в «Бистро» в футболке и джинсовых шортах, я прихватила с собой кое-какие наряды. Мне предстояло ужинать со знаменитыми кинематографистами и кинозвездами, и повторять прежнюю ошибку я не собиралась. Извлекла из чемодана маленькое черное платье, и в восемь часов, повоевав с душем в ванной Плумиди, что поливал меня едва теплой водичкой, но при этом грохотал и гремел, словно группа ударных на генеральной репетиции афинского госоркестра, я надела платье и для пущей нарядности повесила на шею нитку искусственного жемчуга.

[belkafoto.livejournal.com]

В лифте я посмотрела на себя в зеркало. Выгляжу очень даже недурно, подумала я, не хватает только бокала мартини в ладони для полного сходства с киношницей, — но когда двери лифта раскрылись и в слепящем зареве заката я увидела, куда попала, то первым моим поползновением было попятиться и дать деру. Человек тридцать сидели за столиками, и все до единого выглядели более расхристанными, чем самый расхристанный турист. Джинсы, футболки, баретки, тапки, шорты… Официанты сновали между столиками, наливая из кувшинов местное вино, рецину, и подтаскивая на поднятых руках тарелки с традиционными греческими блюдами: мусака, сувлаки, клефтико. Все, казалось, знают друг друга. Все, казалось, чувствуют себя как дома и даже чуть-чуть томятся такой обыденностью. И тут я, в черном коктейльном платьице, с клатчем в тон, топчусь на пороге ресторана под открытым небом, сознавая, что я опять катастрофически неуместна.

[belkafoto.livejournal.com]

Оказалось, что родился он в Корнуолле. После чего мы с ним мило поболтали о том о сем. Парень был симпатичный — не лишенный чувства юмора, спокойный, уверенный в себе, он забрасывал меня вопросами о моей жизни, и почему-то его любопытство не раздражало. Его интерес ко мне был откровенным и нескрываемым; ни с чем подобным я прежде не сталкивалась. Предыдущие годы в Греции трудно было назвать эпохой сексуального и эмоционального освобождения. Обстановка в стране и обстоятельства в семье, будто сговорившись, чинили препятствия моему общению с противоположным полом, и я толком не понимала, что считать нормальным поведением, а что нет. Например, это нормально, когда приятный молодой человек в паузах между вопросами, а иногда и между словами, разглядывает исподтишка мои обнаженные руки, волосы, линию подбородка, мою грудь? Откуда мне было знать. Я остро чувствовала на себе его изучающий взгляд, и в этом чувстве смятение восхитительно смешивалось с блаженством. Мне был известен расхожий термин для того, чем занимался Мэтью, — «флирт».

[belkafoto.livejournal.com]

— Мистер Уайлдер предпочел снимать фильм в Германии, потому что это недалеко от Греции? Если потребуется, он без особых хлопот перевезет всех обратно сюда.

— В кино иные порядки. — Моя неискушенность развеселила мистера Даймонда; стряхивая пепел с сигареты, он чуть ли не улыбался. — Куда проще доснять картину в Голливуде. Лично меня это устроило бы как нельзя больше. Работал бы с девяти до пяти и каждый вечер возвращался домой к жене, плохо ли?

— Тогда почему?..

— Мы не можем снимать картину в голливудской студии, — объяснил он, — поскольку ни одна из студий в нас не заинтересована. Поверьте, мы пытались.

Я совсем запуталась.

— Но это фильм мистера Уайлдера. Он же гений… Один из величайших… Как можно отказаться от фильма мистера Уайлдера?

[belkafoto.livejournal.com]

— Послушайте, в Америке кино — это бизнес. Не более и не менее. Весьма здравый подход, по-моему. А если уж совсем начистоту, другим я бы и не хотел его видеть. Все прочее… развеселая ерунда, междусобойчик, как говорится. Правда, я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так говорил, кроме меня.

[belkafoto.livejournal.com]

— Мы с Билли не в фаворе на данный момент, — перебил он, наперед зная, что я скажу. — Наш последний громкий хит случился четырнадцать лет назад. А потом несколько картин вообще не окупились. Деньги продюсеров ушли в песок. Много денег. В Голливуде внимательно следят за такими вещами. Первым делом с утра вы читаете не Cahiers du Cinema [23]. Вы читаете сводку продаж. Прошлым летом, когда мы познакомились с вами, мы бились над сценарием и не могли сдвинуть его с места. Если я ничего не путаю, вы приходили к нам в офис, чтобы вернуть Билли книгу, так?

— Так. Но вы были на какой-то встрече.

[belkafoto.livejournal.com]

— Не совсем кинокомпания. У них бизнес в сфере минимизации налогов. Кто бы мог подумать, что Билли станет заигрывать с людьми такого пошиба. Это новая ступень для него. — И, судя по интонации мистера Даймонда, ступень вниз. — Кстати, он рассказал мне смешную историю. Когда он приехал в Мюнхен знакомиться с ними, его спросили: «Мистер Уайлдер, почему вы хотите снять фильм в Германии?» — и он сказал: «Это все равно что спрашивать грабителя банков, почему он грабит банки. Ответ очевиден: потому что там деньги лежат». — Мистеру Даймонду удалось выдавить улыбку, пересказывая шутку своего друга, но улыбка вскоре угасла. — Конечно, они не врубились. Этак серьезно уставились на него: «Вы планируете ограбить нас?» Немцы. Ни капли чувства юмора, сами знаете.

[belkafoto.livejournal.com]

Знаете, он ведь очень уязвимый… С виду такой кремень и соображает в сотню раз быстрее, чем любой из нас, и чувство юмора у него бесподобное, но все это… только на людях, понимаете? То, что случилось с «Холмсом», меня просто ошарашило. Мы работали над этим фильмом долгие годы. Для Билли «Холмс» был очень важен — пожалуй, самым важным из того, что он сделал. Но когда продюсеры, отсмотрев фильм, давай твердить, что он чересчур длинный, Билли утратил веру в эту картину. Напрочь. Зато верил всему, что говорили продюсеры, и, начав резать, уже не мог остановиться. Резал и резал, сокращая. В итоге пришлось мне вмешаться, чтобы положить конец этой резне. Позволь я выкинуть все сцены, которые он предназначил к уничтожению, мы бы остались с десятиминутным фильмом. А ведь предполагалось, что «Холмс» станет его шедевром. Он кромсал свое собственное дитя, свое… любимое детище. Лишь потому, что эти говнюки ему велели. «Да пошли вы, — должен был сказать он им, — в жопу». Хотя, конечно, — мистер Даймонд глотнул мартини и выпустил струю дыма, — непросто послать ребят, на чьи деньги ты делаешь кино.

— А какие проблемы возникли у вас с этим фильмом? — спросила я.

[belkafoto.livejournal.com]

Но, думаю, доконала нас остановка производства.

— Остановка? Почему?

— Потому что исполнитель главной роли пытался покончить с собой.

— Ого, — не поверила я своим ушам: неужто такое действительно случается?

— Он был в полном раздрае, — рассказывал мистер Даймонд, и не столько мне, сколько себе. — Неудачный брак, это основная причина… Бог знает что творилось в его семье. Ну и груз ответственности за главную роль в той грандиозной картине. Прежде больших ролей ему не перепадало. А Билли бывает крут. Крут с актерами. Он от них многого требует. Но не больше, чем от себя, разумеется…

Я вспомнила, каким словом он обозначил состояние мисс Келлер по окончании сегодняшних съемок: «Она совсем расклеилась». Мисс Келлер была женщиной молодой, и, вероятно, на нее тоже давил груз ответственности. Я спросила мистера Даймонда, как она и приходит ли в себя после сегодняшних нестыковок.

[belkafoto.livejournal.com]

Парень, игравший доктора Ватсона в нашем «Холмсе»… там была сцена, когда он танцует. Многолюдная сцена — лихая пляска с участием кордебалета в полном составе, и актер должен был поспевать за этими профессионалами и одновременно играть свою роль, а как иначе? В сцене этой происходило нечто очень важное, она была вся построена на эмоциях, и требовалось передать это в лучшем виде. И перед началом съемок Билли говорит ему: «Колин, хочу, чтобы ты сыграл как Лоутон и станцевал как Нижинский». Мы сделали дубль, и Колин подбежал к нему: «Ну как? У меня получилось?» На что Билли ответил: «Ты все сделал правильно, только наоборот — сыграл как Нижинский, а сплясал как Лоутон». И это сработало, доложу я вам, потому что Билли превратил все в шутку, и Колин легко уловил суть проблемы и затем сыграл как надо.

Я кивнула с серьезной миной. Признаться, шутки я не оценила. И даже забеспокоилась: может, и я напрочь лишена чувства юмора, как те немцы, о которых столь уничижительно отозвался мистер Даймонд.

[belkafoto.livejournal.com]

— Вы не слыхали о Нижинском? — чуть ли не обрадовался мистер Даймонд. — Он был великим танцором, но тронулся умом. И окончил свои дни в психиатрической лечебнице, страдая жуткими галлюцинациями. С этим связана еще одна смешная история.

Над чем тут смеяться, недоумевала я, но мистер Даймонд был решительно настроен рассказать мне очередной анекдот.

— У Билли была встреча с продюсером. И он сказал, что хочет снять фильм о Нижинском. И давай рассказывать продюсеру о Нижинском во всех подробностях. А когда закончил, парень в ужасе уставился на него: «Вы это всерьез? Хотите снять кино о польском балетном танцоре, у которого крыша съехала, и он провел тридцать лет в психушке, воображая себя лошадью?» Билли в ответ: «Да, но в нашей версии конец будет счастливым. В финале он победит на скачках в Кентукки».

[belkafoto.livejournal.com]

— Видите ли, я бы на сто процентов спокойнее относился к этой картине, будь она чуть посмешнее. Когда мы с Билли писали сценарий, я все время пытался вставить какую-нибудь хохмочку — реплику невпопад или остроту там, где ей, казалось бы, не место. Но Билли все смешное безжалостно вычеркивал. «Это будет серьезная картина», — твердил он. Серьезная картина… Но я-то юморист. Спец по комедиям. Именно поэтому он связался со мной много лет назад, увидел кое-какие мои скетчи, и они его рассмешили. А Билли не так-то легко рассмешить. И с тех пор во все, что бы мы ни писали вдвоем, будь это даже сценарий на серьезную тему, мы норовили втиснуть побольше шуток. А ведь я надеялся, что мы принимаемся за сатирическую картину! И у меня были на то основания, поскольку мы часто обсуждали сатирический сюжет — фильм о Новом Голливуде. О юнцах бородатых: «Зачем им сценарий? Просто дайте им ручную камеру и зум-объектив, они такого наснимают». Но Билли предпочел увязнуть в дурацкой истории, вычитанной в паршивенькой книжонке, — истории о старой даме, которая не выглядит на свой возраст, словно знает секрет вечной молодости. И теперь я думаю: «Зачем, Билли? Зачем тебе делать фильм из этого рассказика? Что ты в нем нашел?»

[belkafoto.livejournal.com]

Президента играл Генри Фонда. Из Афин его везли в автоколонне, возглавляемой наиболее влиятельным из немецких продюсеров, занимавшихся фильмом. Мистер Фонда сыграл свою роль идеально, с минимумом репетиций. Мистер Даймонд ни разу не оглянулся на мистера Уайлдера и не покачал головой, подавая сигнал о неверно произнесенной реплике либо подмене какого-нибудь слова в сценарии. В перерывах между репетициями и съемками Генри Фонда усаживался под тенистой сосной с альбомом на коленях, делая замечательные карандашные зарисовки окружавших его пейзажей.

[belkafoto.livejournal.com]

от незадавшегося танца осталось воспоминание о ладони Мэтью на моем крестце и пальцах, весьма ощутимых сквозь тонкую ткань моего платья. Потом мы потеряли друг друга в толпе, и прошло немало времени, прежде чем мы столкнулись вновь.

[belkafoto.livejournal.com]

Я провела ладонью по его бороде. Разумеется, это был лишь предлог, чтобы дотронуться до его лица. Вскоре я уже поглаживала его щеку, и тогда он взял меня за запястье, отвел мою руку в сторону и потянулся поцеловать меня — короткий, ласковый поцелуй в губы. Впервые меня так поцеловали. И я немедленно захотела повторить, обняла Мэтью за шею, притянула к себе — на этот раз поцелуй длился дольше и был горячее, но почему-то по-прежнему робким и сдержанным.

Обнявшись, мы стояли, глядя на остров. Наши тела идеально подходили друг другу, казалось мне. Я положила голову на плечо Мэтью и ощутила, как его ладонь коснулась моих волос. Я чувствовала себя очень, очень счастливой, но горизонт уже заволакивала темная туча.

— Полагаю… — начала я, — полагаю, завтра ты уезжаешь с ними в Мюнхен?

[belkafoto.livejournal.com]

Я понимала, что он предлагает. И это безмерно радовало и возбуждало меня, но одновременно настораживало. Вдобавок руки Мэтью принялись путешествовать по моему телу, и куда своевольнее, чем я ожидала. Я вдруг встревожилась и напряглась.

— Дай мне немного подумать. — Я разомкнула объятье.

Он тоже опустил руки и уставился на меня — вопрошающий взгляд в сопровождении вопрошающей улыбки. Будто привлекала я его настолько же, насколько и забавляла.

— Ладно, — сказал Мэтью. — Подумай. Твое слово — закон.

Довольно скоро я вернулась в свою квартиру, нагретую дневной жарой, и долго лежала на кровати, понимая все яснее, как же я хочу поехать с ним. Сомнения бесследно развеялись. Я ругала себя за то, что не пригласила Мэтью к себе, но на самом деле это было не так уж важно, ведь то, чего я хотела, непременно случится с нами через день или два, и, возможно, так оно будет даже лучше: наслаждение, обостренное ожиданием и предвкушением. За этими отрывочными, путаными мыслями меня потянуло в сон, я перевернулась на живот, положила руку между ног, и вот мне уже снился сон о Мэтью, затем другой, третий — жаркие, бредовые, беспокойные сны; я помню их по сей день.

[belkafoto.livejournal.com]

— Что с тобой, солнышко?

Она не ответила, но впилась в меня глазами, пылавшими ненавистью.

— Что со мной? — произнесла она наконец. — А ты как думаешь? Все, блядь, со мной!

Мобильник Фран швырнула на кухонный стол с такой силой, что я забеспокоилась, не треснул ли экран.

— Как бы то ни было, — начала я, — уверена, мы сумеем…

— Заткнись, — перебила Фран. — И не прикасайся ко мне (я потянулась к ней). Не нужны мне ни разговоры, ни обнимания. Просто оставь меня в покое разнообразия ради.

Она попятилась от меня, затем выскочила из дома и зашагала вниз по улице; забытый телефон валялся на кухонном столе.

[belkafoto.livejournal.com]

Но в те времена, когда мы с ним дружили, он был очень известным композитором. И однажды за ужином я спросил его, как ему удается зарабатывать на жизнь «серьезной» — как бы вы это назвали — музыкой. Он ответил, что для заработка он пишет музыку для кино. Я был поражен! Я думал, речь идет о фокстротах и тустепах, о того сорта музыке, что играет самодеятельный оркестрик в дешевом кафе. На следующий день я отправился в кинотеатр на «Отверженных» Раймона Бернара с музыкальным сопровождением Онеггера. К моему великому изумлению, я услышал музыку превосходного качества. Так на меня снизошло откровение. Я понял, что нет ничего постыдного в сочинении музыки для кино. Разумеется, это не значит, что вам не приходится идти на компромиссы. В Голливуде нередко обнаруживаешь, что работаешь на идиотов. Впрочем, в любой профессии есть свои издержки.

[belkafoto.livejournal.com]

— А разве бывают другие Хичкоки? В сорок пятом году я написал музыку к его фильму «Завороженный». Посредственное кино, сказать по правде…

— Да. — Как обычно, я процитировала по памяти пассаж из Халливелла: «Исполнители главных ролей творят чудеса, но сюжет мог бы быть и поинтереснее».

— Именно. — Доктор Рожа внимательно, слегка сдвинув брови, поглядел на меня. Затем продолжил: — Однако музыку я написал хорошую. В работе всегда нужна полная отдача. За эту музыку я получил своего первого «Оскара». И знаете что? Мистер Хичкок ни разу не упомянул об этом. Не прислал ни открытки с благодарностями, ни письма с поздравлениями, ни словечка. С тех пор мы с ним больше никогда не работали.

— Лажа, — прокомментировала я.

Он отхлебнул воды, прежде чем переспросить:

— Лажа?

— То есть свинство.

[belkafoto.livejournal.com]

— Ранее секретарша принесла вам почту, и вы как раз просматривали корреспонденцию. Среди прочего письмо от одной из ваших подружек. В те времена вы были завзятым сердцеедом. Я освежил вашу память?

[belkafoto.livejournal.com]

Ему еще ни разу не удалось заставить меня сделать то, чего я не хотела делать.

Он так мило и красиво за мной ухаживал. Я была в массовке на «Потерянном уик-энде» — в одной из сцен можно увидеть мое левое предплечье, — и во время съемок он пару раз приглашал меня на свидание. Но тогда личная жизнь Билли была ужасно запутанной. Он был по-прежнему женат, и у него был роман с кем-то еще и еще… пожалуй, не стану утомлять вас подробностями. Его звезда уже восходила, и когда на предыдущую его картину народ валом повалил, он стал буквально нарасхват, понимаете? Ничто так не улучшает вашу сексуальную жизнь, как успех, и в одночасье все захотели быть с ним. Естественно, я знала, что происходит, и не сказать чтобы особо страдала по этому поводу, но почему-то… я ему нравилась. Не спрашивайте почему, просто так случилось. Я ему нравилась. Сперва, не считая тех редких свиданий, между нами ничего не было, но потом я поехала в турне с оркестром Дорси и после выступлений чувствовала себя такой одинокой ночами в гостиничном номере, да еще и в захолустном городишке, иногда в Альбукерке или Тулсе, например, — и мне было крайне нужно с кем-нибудь поговорить, чтобы не ощущать себя совсем уж брошенной в пустыне, и как-то само собой получилось, что я начала звонить Билли. Представляете? Я могла бы звонить маме, родственникам, подружкам, наконец, но я звонила самому успешному молодому режиссеру Голливуда. Посреди ночи. А он пребывал в самом разгаре съемок нового фильма. И знаете, что самое странное? Он отвечал. Каждый раз. Даже когда я будила его в три часа ночи, выдергивая из глубокого сна. Он всегда отвечал. И всегда казалось, что он рад моему звонку, и разговаривал он со мной столько, сколько мне было нужно. Думаю, я просто млела от его голоса. От его забавного австрийского акцента. Кстати, Билли всегда меня забавлял. Всегда говорил что-нибудь ужасно смешное. Он любил подшучивать надо мной по той причине, что я родилась и выросла в старом Лос-Анджелесе. «Одри, — говорил он, — я бы целовал землю, по которой ты ступала, если бы ты только происходила из района почище». Шутки у него не переводились. То же самое несколько лет назад, когда он снимал картину в Париже и я попросила его купить биде для нашей ванной, и он телеграфировал в ответ: «Невозможно раздобыть биде — предлагаю делать стойку на руках под душем». Ей-богу, ну как можно не любить человека, который шлет тебе такие телеграммы? Из всех свадеб, на которых я присутствовала, наша была самой диковинной. Но и самой потрясающей, по-моему. Дело было в Неваде. В малюсеньком городке под названием Минден. Вы когда-нибудь о таком слыхали? Нет, и я тоже. Как и Билли, насколько я знаю. Но мы путешествовали на машине, и вдруг он остановился там и говорит: «Отличное место для свадьбы, лучше не найти». Кольцо для меня он купил заранее в ювелирной лавочке на бульваре Вентура в Энсино [45], широким жестом выложив за него целых семнадцать долларов и пятьдесят центов. И гляньте, я до сих пор его ношу. 

[belkafoto.livejournal.com]

За ужином мы беседовали о летних каникулах Мэтью, он собирался погостить у бабушки с дедушкой в Корнуолле. Я была очарована этой идей. И пока Мэтью говорил, я позволила себе втайне помечтать о том, как в обозримом будущем он отправится в Корнуолл со мной. За ужин заплатила я, как и вчерашним вечером. Мэтью не выглядел богачом. Мне же каждую пятницу кинокомпания выдавала жалованье, пусть и скромное, но поскольку тратиться было практически не на что, я скопила кругленькую сумму. И то, что плачу всегда я, меня нисколько не тревожило.

[belkafoto.livejournal.com]

Фильму, на который отправились мы с Мэтью, во Франции дали название «Рандеву». В англоязычных странах он более известен как «Магазинчик за углом». Странно было смотреть «Магазинчик» жарким августовским вечером в Париже, ведь по сути своей это рождественское кино. Красивая и простая история любви двух продавцов в маленьком универмаге в Будапеште: влюбившись взаимно по переписке, в реальной жизни они друг друга терпеть не могут. Более всего этот поход в кино запомнился мне тишиной. Я не зрителей имею в виду, кинозал был полон, и люди часто и много смеялись. Я говорю о тишине на экране — при абсолютном отсутствии музыки (за исключением звукового сопровождения на титрах в самом начале и в конце) диалоги двух влюбленных, ворчливые либо ласковые, велись неизменно в приглушенных тонах. В этом фильме обошлись не только без стрельбы, взрывов и рева моторов, но никто из персонажей даже не повысил голоса. Однако, вопреки или, наоборот, благодаря такой умеренности тепло этого фильма исподволь согревает тебя, окутывая янтарным сиянием, и внезапно ты понимаешь, что больше всего на свете тебе хочется такого же негромкого, нежного триумфа любви, какого сподобились персонажи Джеймса Стюарта и Маргарет Салливан в финальной сцене. По-моему, это самый романтичный фильм в истории кино.

[belkafoto.livejournal.com]

Вернувшись в отель, мы попросили ключи от наших номеров — у него был № 313, у меня № 422, — но в лифте, глянув на мой ключ, Мэтью сказал:

— Думаю, сегодня он тебе больше не понадобится.

Я засмеялась, и мы опять поцеловались.

А потом…

Говорят, Билли однажды сказал (не стесняясь в выражениях, замечу я): «Эрнст Любич мог выжать из запертой двери куда больше, чем многие режиссеры из расстегнутой ширинки». Почему бы и мне не воспользоваться приемом мастера и вежливо, но решительно запереть дверь номера 313, не выставляя на всеобщее обозрение то, что там случилось потом.

[belkafoto.livejournal.com]

Любовь, обнаружила я, пробуждает зверский аппетит.

В ожидании завтрака Мэтью принимал душ. Я лежала, раскинувшись по диагонали на двуспальной кровати, наслаждаясь своей бесстыдной наготой и уютом спутанных простыней, еще не остывших после наших утренних занятий любовью. Лениво, расслабленно я размышляла о том, что сулит мне обозримое будущее. Работа над «Федорой» почти закончена, но это уже не имело никакого значения, поскольку возвращение к обычной жизни мне более не грозило. В мою жизнь вошел Мэтью, и все изменилось. Он может приехать ко мне в Афины на недельку-другую, прежде чем приступит к учебе в киношколе, а затем я переберусь в Лондон, чтобы быть рядом с ним. Или сниму там квартиру, если мое ежедневное присутствие в его жилище будет Мэтью стеснять. Наверное, не стоит начинать совместную жизнь чересчур поспешно. Мужчины такие перемены нередко воспринимают с опаской, хотя лично я готова начать прямо завтра, если сумею его уговорить.

[belkafoto.livejournal.com]

Внезапно я сообразила, что коридорному, когда он доставит завтрак на тележке, надо дать чаевых. Я поднялась. Все так же голышом порылась в своей сумочке, но в кошельке лежала лишь одна десятифранковая банкнота (чересчур много) и горстка мелких монеток, сантимов (чересчур мало). Пятьдесят сантимов, вот что было бы в самый раз. Джинсы Мэтью валялись на полу. Я сунула руку в джинсовый карман, но вместо монеток нащупала листок бумаги. Бумаги для писем.

Вытащила листок, взглянула на него мельком — всего лишь мельком, походя, — но первое же слово зацепило мой взгляд, одно-единственное слово. Любимый. У меня скрутило желудок, письмо я развернула, но прочла только одно предложение в самом конце: Жду не дождусь, когда мы снова увидимся. Джульет. Ниже, под именем, с десяток целую и сердечки.

[belkafoto.livejournal.com]

Тошнота подступила к горлу, и я засунула письмо обратно в карман джинсов Мэтью. Опустилась на край кровати, меня трясло, и сидела так, пока до меня не дошло, что я по-прежнему голая, тогда я принялась торопливо натягивать на себя одежду.

В дверь постучали. Я не открыла, потому что была полуодета. Опять постучали, напомнив: «Ваш заказ!» — а из ванной донесся голос Мэтью:

— Калли, будь добра, впусти его.

Полностью одевшись, разве что вторую туфлю не успела найти, я открыла дверь. Коридорный в униформе вошел в комнату, толкая перед собой тележку; я расписалась, подтверждая доставку завтрака, и, плохо соображая, что делаю, дала ему десятифранковую банкноту. Он был очень доволен, поблагодарил и удалился.

[belkafoto.livejournal.com]

Но о том, чтобы позавтракать с Мэтью, уютно устроившись в кровати, и речи быть не могло. Я понятия не имела, что мне теперь делать и как быть, но спустя считаные секунды нашла вторую туфлю и последовала за коридорным, захлопнув за собой дверь номера 313.

* * *

Что произошло со мной в течение дня? На что я потратила время?

На эти вопросы я не могу ответить сколько-нибудь внятно. В замешательстве и жгучей обиде я бродила по улицам Парижа, чувствуя себя одураченной, нагло обманутой, изнасилованной. На себя я тоже злилась — за то, что так легко поддалась романтической иллюзии, за то, что была только счастлива уверовать в чувства Мэтью ко мне, хотя с самого начала было очевидно, что все, чего он хочет, это затащить меня в постель. Я преподала себе мастер-класс, с горечью сознавала я, по умению проецировать свои чувства на другого человека. Фильм, что погрузил меня в столь безоглядные мысли о любви, не произвел на Мэтью ни малейшего впечатления — теперь я в этом ни капли не сомневалась. Для него я была лишь проходным сексуальным приключением, и почему бы не позабавиться на стороне, прежде чем вернуться к настоящей любви своей жизни, к этой Джульет, — кем и чем бы она ни была.

День подходил к концу, когда я направилась обратно в «Рафаэль». Я нарочно тянула время, желая избежать малейшего риска столкнуться с Мэтью в отеле. Я знала, что днем он улетает в Лондон. На вечер были назначены съемки сцены самоубийства Федоры на станции Монсерф — первой сцены в сценарии и последней, снятой на пленку. У меня оставалось часа два свободного времени до того, как мы с Ици в его машине отправимся на съемочную площадку. Хотелось мне лишь одного — распластаться на кровати в номере и пялиться в потолок, пока горечь и боль не утратят остроту.

[belkafoto.livejournal.com]

Когда картина — любая — отснята и смонтирована, это представляется своего рода чудом. Разумеется, теперь работать сложнее, чем прежде. И никогда еще не было так сложно, как с этим фильмом. Теперь на картину уходит год — три месяца на сценарий и девять месяцев на то, чтобы превратить сценарий в фильм. За это время картина из тебя все соки выжмет.

[belkafoto.livejournal.com]

Этот немецкий паренек, Фассбиндер; говорят, он собирается снимать на баварской киностудии свой новый фильм «Отчаяние». Я не шучу — таково название картины. Вроде бы это экранизация романа Набокова или кого-то еще из той же породы писателей. И что-то подсказывает мне, комедии нам ждать не приходится. Давайте-ка представим себе, чего нам, собственно, ждать. Фильм выпустят в прокат через год или два, и вот какая сцена вырисовывается в моем воображении. Квартира обычной семьи в Дюссельдорфе. Муж измотанный, усталый приходит домой и обнаруживает письмо из налоговой. Он задолжал 1000 марок, и либо он их выплатит, либо его посадят в тюрьму. Жена сообщает ему: «Знаешь, я полюбила дантиста и ухожу от тебя». Сына арестовали за то, что он участвует в подпольной деятельности. Дочка залетела и вдобавок подцепила сифилис. И тут к ним является некий доброхот и говорит: «Я в курсе, что сегодня у вас очень плохой день, но давайте развеемся. Пойдемте в кино на фильм Фассбиндера „Отчаяние“».

Я хохотала и не могла остановиться, и Билли не удержался от улыбки, ему было всегда приятно, когда людям нравились его шутки.

?

[belkafoto.livejournal.com]

Вынув коктейльной палочкой оливку из бокала с мартини, Билли жевал ее, смакуя, откусывая мелкими кусочками.

[belkafoto.livejournal.com]

— Хм… — Билли подал знак официанту принести нам еще по бокалу мартини. — Возможно, на то есть причина. Мне семьдесят один, и я знаю, что такое старость, — заноза в заднице, по правде говоря. Все начинает разваливаться, ничто не работает, как прежде. Но мужчины и женщины стареют по-разному. Для меня стареть — досадное неудобство. Для женщин — трагедия. Я это не понаслышке знаю. Видел собственными глазами.

[belkafoto.livejournal.com]

Давным-давно в Берлине, в 1920-х, когда я впервые приехал в этот город и задолго до того, как начал писать сценарии и протаптывать дорожку в кинематограф, я работал в отелях. В «Эдеме» и «Адлоне». Большие отели, знаменитые. Я был профессиональным танцором. Зачем я им понадобился? Тогда в отелях в послеобеденное время устраивали thés dansants [47], пользовавшиеся спросом у женщин, иногда они приходили с мужьями, но куда чаще одни, и им нужно было с кем-то танцевать. Предпочтительно с молодыми, симпатичными мужчинами, понимающими толк в танцах; то ли им вообще больше не с кем было танцевать, то ли их мужья не были обучены танцам или даже спину держать не умели, а может, им претило обнимать своих жен за талию, кто знает? Что, должен я признать, требовало некоторой сноровки, потому что многие из этих немок, которым перевалило за шестьдесят и семьдесят, были женщинами жирными, если называть вещи своими именами, ведь все эти годы они неустанно поглощали Spätzle, и Knödel, и Wurst, и Sauerkraut, и Apfelstrudel [48]. Фигуре, как у Одри Хепберн, просто неоткуда было взяться. Однако вовсе не женщины с лишним весом произвели на меня наибольшее впечатление. Зачастую толстушки были женщинами оптимистичными и вполне довольными своей внешностью. Но танцевать приходили и другие, те, что сохранили стройность, но утратили привлекательность и теперь маялись в одиночестве. Возможно, мужья бросили их либо умерли, но заполучить другого мужчину не на время, а навсегда им не светило, проживи они хоть миллион лет, потому что они были старыми. Исключительно по этой одной-единственной причине. И когда они клали руку мне на плечо… а я ведь не Холден и не Кэри Грант, если вы еще не заметили… и все равно чувствовалось, как они изголодались, как тоскуют по прикосновению к чужой человеческой плоти, понимаете? И это было жуткое чувство в моем тогдашнем понимании, у меня мурашки по коже бегали, когда я ощущал эту их жажду дотронуться до тебя. И тем не менее нельзя было их не пожалеть. Когда женщина теряет привлекательность, все, ее песенка спета. Она становится невидимкой. Вот почему пластические хирурги наживают состояния, но, сами знаете, они ребята серьезные, и большинство из них на мелкие операции не размениваются, и то, что они делают с женщинами… Впрочем, в фильме все это есть. А вы читали сценарий. И я до сих пор помню даже спустя годы… кстати, и сколько же лет минуло?., пятьдесят… господи… даже спустя столько времени я не забыл, как те женщины кладут руку тебе на плечо, ты смотришь им в глаза и… видишь печаль без конца и края. Печаль и тоску. Уф-ф… Стоило вспомнить об этом, как невыносимо захотелось взять еще по мартини. Время нам позволяет? — Он глянул на часы. — Нет, не позволяет. А жаль. Мы начинаем съемки в девять часов, до наступления темноты, и мне нужно прибыть туда заранее, потому что там сейчас прокладывают рельсы, для камеры рельсы, прямо вдоль железнодорожной платформы, и я должен убедиться, что все сделано правильно. Моя машина прибудет через пять минут.

[belkafoto.livejournal.com]

— Тогда мне пора возвращаться в отель, — сказала я. — Ици будет ждать меня там.

— Вам необязательно ехать на площадку с ним, — возразил Билли. — Поезжайте со мной и встретитесь с Ици уже на съемках. Я позвоню в отель из машины и предупрежу его.

— У вас в машине есть телефон? — От изумления все прочее вылетело из моей головы.

Он усмехнулся наивности вопроса.

— Едем. — Билли встал на ноги. — Это последняя глава в «Приключениях гречанки-переводчицы». И в наших силах сделать концовку удачной.

[belkafoto.livejournal.com]

— С бри я всегда рекомендую пино-нуар, — сообщил фермер. — Это вино не слишком фруктовое и не слишком тяжелое. И обостряет вкус.

— Мы целиком полагаемся на вас. — Билли протянул фермеру свой бокал.

Два бокала наполнили вином и затем принесли сыр.

— Это, — объяснил фермер. — «Бри де Мело». Мы продаем его здесь, но делают его за несколько миль отсюда, на ферме брата моей жены. Все в том же регионе Сены и Марны, как и любой настоящий бри. «Бри де Мело» терпкий на вкус, солоноватый. Если позволить ему созревать дольше, чем требуется, он начинает горчить. Этот сыр созревал пять недель.