Горит и кружится

[arbeka]

Горит и кружится планета

В последние десятилетия в европах были оченно озабочены выбросом СО в атмосферу.
Во многих городах, престарелым тачкам въезд в центр запрещен.
Сколько выбрасывается СО каждый день в результате СВО?

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Пеликан Cel • час назад • edited

Создается ощущение, что слезы хохлов по поводу нехватки стволов и боеприпасов были таки крокодильими. Судя по карте пожаров, их интенсивность работы их арты максимальная на весь период СВО. Ну или они так хорошо попадают, что что-нибудь да обязательно загорается.

•
Ответить
•
Поделиться ›

Avatar
mello1790 Пеликан • 44 минуты назад

стоит учитывать что сейчас лето, и пожары могут быть от окурка, я уже молчу про обстрелы
•
Ответить
•
Поделиться ›
Avatar
Vadia Petrov Пеликан • час назад • edited

Про горящие поля и камыши не думаем?

[belkafoto.livejournal.com]

За свою долгую карьеру Болоньини отметился рядом примечательных фильмов с весьма развитым и непрямолинейным психологизмом (например. картина 'Дряхлость'). Но вот о последнем фильме режиссера так можно сказать, лишь обладая изрядной фантазией.

В этой эротической драме, что эротическая, что психологическая составляющие вызывают сильное и устойчивое недоумение. Бывает такое, когда 'на старости лет' режиссеры начинают обильно снимать плоть без всякой сверхидеи, и этот искус иногда посещает даже совершенно заслуженных авторов. У Болоньини эротика ни эстетизируется, ни эксплуатируется. Под заурядный саундтрек Морриконе (он, кажется, даже не проснулся, когда писал музыку к фильму) герои имитируют голые страсти в духе затрапезных эротических альманахов. Вообще, обнаженное тело демонстрируется в фильме к месту и (чаще всего) не к месту. Герои вообще постоянно раздеты или, например, моются, из-за чего кажется, что смотришь не наш (а точнее, их) ответ 'Дикой орхидее', как напыщенно заявлено в слогане фильма, а фильм о пользе личной гигиены.

С драматической составляющей тоже не все в порядке. Казалось бы, с эпохи ар-нуво европейскую культуру старательно приучали к тому, что девиации и разговор о них - вынужденная, но неизбежная часть человеческого бытия. Но нет, герои фильма со страстью и наивностью неофитов набрасываются на проблематику БДСМ, как будто до них об этом мало кто узнал, за исключением Фрейда (интересно, в фильмах когда-нибудь выучат еще кого-нибудь из психоаналитиков хотя бы порядка?). То ли роман Моравиа откровенно пафосно слаб, то ли Болоньини по-стариковски однозначно серьезен, что вызывает чувство неловкости, но фильм выглядит не более чем откровенной деградацией киноманеры и впадением в пошлые минусы стандартной 'эротической мелодрамы'.

[belkafoto.livejournal.com]

"Что плохого: довольно плоский и шаблонный сценарий. А ведь его можно было расписать по-иному, вышел бы детектив. С погонями, выстрелами и закрученным сюжетом.

Вязка эротика: именно так, эротику не снимают. Нам показали грудь героини и член Стефана, как будто оно такого стоит. Видимо, режиссер решил намекнуть на несостоятельность семейной пары и необязательность секса, как такового. В фильмах мирового уровня мало сцен любви, которые можно отнести к шедеврам, но всё же, они есть. Тут вообще ничего такого и рядом нет.

Пошлость и безумие: любовник-мазохист - это ещё пол-беды. Меня все время коробило, почему женщины обожают насилие над собой. Показатель мужской силы? Попытки насиловать героиню в извращенных позах как будто провалились, так как на следующее утро ей снова и снова хочется быть изнасилованной. До тех пор пока терпение не лопается.

Скользкость и нелинейность отношений между персонажами: зачем такие люди, как алкоголики, проститутки и девственницы? Они не дают Стефану уверенности, так как он не надеется вернуть жену обратно. Когда любовница рассталась с невинностью, он мог на берегу моря всё решить сам. И тут, как в сказке, жена вернулась. Просто и легко

[belkafoto.livejournal.com]

Йоанна Пакула (польск. Joanna Pacuła, англ. Joanna Pacula; род. 2 января 1957, Томашув-Любельски) — американская актриса польского происхождения[1].

Лара Вендель (англ. Lara Wendel) — итальянская актриса немецкого происхождения. 1965

Inès Nobili (Roma, 16 novembre 1967) è un'attrice italiana.[1]

Sonia Topazio (Potenza, 8 settembre 1969) è un'attrice, giornalista e scrittrice italiana.[1]

[belkafoto.livejournal.com]

Все собственники иранских предприятий, которые не убежали за границу после революции, в основном были казнены.
Предприятия были национализированы, а потом в течение 20-летней тихой приватизации были переданы за копейки либо правоверным чиновникам, либо членам КСИР.
КСИР - самый большой предприниматель в Иране, он владеет более, чем половиной всех бизнесов в стране. Эффективность бизнеса чудовищная.
Банковская система и рынок недвижимости - полностью контролируются КСИР.
...Иранцы полностью повторили схему при финансировании внешнеторговых сделок в СССР.
Самый выгодный на сегодня бизнес в Иране - быть чиновником при внешнеторговых контрактах, потому что они кредитуются по льготному (внешнеторговому) курсу. Перекредитование по внутреннему курсу обогащает чиновников. Поэтому три четверти импортно-экспортных контрактов не исполняются. Аятоллы десятилетиями борются с такой коррупцией, но не могут победить, потому что ее покрывают сотрудники КСИР.
В Иране - 250 тыс. долларовых миллионеров. Все они тесно связаны с государством. Это очень много и непропорционально. Все оставшееся население живет очень бедно.
Иран сегодня сталкивается с недостатком трудовых ресурсов - количество квалифицированной рабочей силы неуклонно снижается.
За 10 лет после революции страну покинули 20% людей с высшим образованием, бежавшие от коррупции, бюрократии и религиозной автаркии. Мовчан
https://t.me/terzdrsm/17463

[belkafoto.livejournal.com]

В жуткой истории с расстрелом сдавшихся самое жуткое то, что те, кто это сделал и выложил в Сеть в принципе не понимают, что это - подлое преступление и бесчестный поступок, и его следовало бы скрывать. А человек, с оружием, но без чести - не воин, а бандит и мародёр, как бы стойко он ни умел биться.
...Люди, которые это оправдывают, присоединяются к преступникам в их бесчестье.
- Услышал версию, что данное видео — постановка от и до. И вот тут-то мне и поплохело совсем.
https://daniel-grishin.livejournal.com/673723.html?thread=37802683#t37802683

[belkafoto.livejournal.com]

opup

19 ноября 2022, 14:22:41 Изменен: 19 ноября 2022, 14:23:14

> Все отчетливее видна стратегия "не победить Украину а выкрутить яйца Западу"

Кхе-кхм.. вообще-то, эта стратегия видна примерно с конца апреля, когда кое до кого дошло, что одним парашютно-десантным полком двумястами тысячами солдат решить вопрос не получается, а больше у России нету.

Только вот интересно, что же дальше? Ну предположим, в какой-то момент Европа заставит Зеленского подписать некое перемирие на некой линии. Война из-за этого закончится и на этой линии внезапно перестанут стрелять? Газ и нефть вновь потекут по трубам в одну сторону, а нефтедоллары — в другую? Российские ЗВР разморозят и вернут в Россию, чтобы та купила на них очередную партию иранских ракет и дронов?

Есть сомнения, честно говоря...

[belkafoto.livejournal.com]

известна знаменитая фотография великого фотографа Анри Картье-Брессона (1908-2004) «Таксисты, Берлин» (1931), где мужчина сфотографировал двух берлинских таксистов в 1931 году.

Но мало кому известно, что герои всемирно известного снимка - наши соотечественники, герои полюбившейся нашему народу песни. Слева - поручик Петр Голицын (1890-1950), справа - корнет Павел Оболенский (1901-?).
https://seminarist.livejournal.com/1189823.html

[belkafoto.livejournal.com]

А. ПЯТИГОРСКИЙ: А вот так. Нам тоже было непонятно. Это был первый урок. “Ну, джентльмены”, — говорил Кнорозов, он к нам обращался всегда “джентльмены”. Просто он стал известным на истфаке, когда был студентом второго курса. После каждой лекции Авдиева и кого угодно другого — например, Струве Василий Васильевич приезжал из Ленинграда, читал лекции — Кнорозов задавал вопросы. И во втором семестре Авдиев, который вышел покурить, сказал — тогда же была манера по имени-отчеству студентов называть, вы знаете, — он сказал: “Юрий Валентинович, вы совершенно напрасно посещаете мои лекции”. Тот говорит: “Ну, как так?” “Вы ничего нового для себя из них не узнаете. Я сильно подозреваю, — сказал Авдиев, — что имело бы смысл вам предложить читать лекции, которые читаю я”. Представляете советского профессора, чтобы он это говорил? Вы представляете, кем надо было быть! Хорошо воспитанным человеком просто. “Да, — сказал Кнорозов, демобилизованный пьяница-артиллерист. — О чем же мы будем договариваться? Во всех примерах древнесемитскую огласовку ставить в скобки”. ...Я помню, как, водя карандашом по карте, Кнорозов нам говорил, рассказывая о трех первых заселениях Америки: “Вот теперь мы дошли до конца — Огненная Земля. Джентльмены, а не ужас ли в том, что ни я, ни вы никогда этой Огненной Земли не увидите?” Я жене цитировал, когда мы гуляли по Огненной Земле. Кнорозов умер на матрасе, на полу в больнице, в Питере. В 1998 году просмотрели крупозное воспаление, привезли на скорой, не было мест, положили, ухода никакого. Он двое суток пролежал один.
Н.М.: Почему? Там семьи никакой не было?
А. ПЯТИГОРСКИЙ: Я не знаю, я решил, у меня нет на это духа — выяснять подробности смерти Юрия Валентиновича.
https://mnemtsev.livejournal.com/957486.html

[belkafoto.livejournal.com]

Происхождение. Ранние годы

Фамилия «Кнорозов» относится к числу редких, её этимология не выяснена (по одной из версий, в древнерусском, как и в современном украинском, языке кно́розом, укр. кно́росом, могли именовать кабана)[8][9]. Дед Дмитрий Петрович Кнорозов родился в Екатеринодаре в 1850 году, получил образование юриста, практиковал в Тифлисе. Женился он около 1876 года на армянке Мариам Давыдовне Сахавян[hy], будущей театральной актрисе[10]. В семье было пятеро детей. Валентин, отец будущего учёного, родился в Екатеринодаре; после обучения служил в страховом обществе «Россия»[11]. По материнской линии предки Юрия Валентиновича происходили из Устюга, из купеческого семейства Макаровых[12]. Валентин Дмитриевич Кнорозов и Александра Сергеевна Макарова встретились в Санкт-Петербурге, и ещё до свадьбы приняли решение воспитывать будущих детей «по Бехтереву», учением которого оба увлекались. Венчались они 17 января 1911 года в Петербурге, в Андреевском соборе[13].

После рождения первенца Сергея, семья переехала в Харьков, куда был переведён по службе Кнорозов-старший[14]. После отправки Валентина Дмитриевича в действующую армию Александра с детьми Сергеем и Галиной переселилась в железнодорожный посёлок Южный (ныне — город Пивденное). В 1916 году глава семейства демобилизовался и вернулся в Харьков, где продолжал работать по специальности, начальником отдела страхования. В семье к тому времени было четверо детей (родились сыновья Борис и Леонид)[Прим. 2]. В 1921 году, во время гражданской войны и смены власти семейство окончательно перебралось в Южный и даже начало постройку дома[15]. После окончательного установления Советской власти Валентин Кнорозов был принят в НКПС, где занял должность начальника отдела подсобных предприятий Южной железной дороги. 19 ноября 1922 года[Прим. 3] на свет появился последний сын — Юрий. По настоянию верующей матери он был крещён Георгием, а в свидетельстве о рождении был назван по-украински «Юрко»[17]. В доме Кнорозовых было много книг, глава семьи занимался живописью как любитель, а мать играла на рояле[18]. Родители занимались первоначальным воспитанием детей, пользуясь методиками Виктора Сороки-Росинского и самого академика Бехтерева: делались попытки раннего определения склонностей и способностей каждого ребёнка и их развития; рисованию всех детей обучала мать. Отец даже пытался развивать у детей амбидекстрию[19][Прим. 4]. Однако у системы кнорозовского воспитания была и оборотная сторона: по мнению Г. Ершовой, «отец был всё время на службе и осуществлял лишь общий контроль, давая указания, например, анализировать рисунки, писать левой рукой, не связываться с религией»[22]. Мать не отличалась «показной добротой», была сдержанной в выражении чувств к детям, требовательной. Некоторую холодность матери Юрий в детстве и отрочестве пытался компенсировать общением с сестрой Галиной[22].

[belkafoto.livejournal.com]

Судя по воспоминаниям родственников и самого Ю. Кнорозова, с ранних лет он был беспокойным ребёнком. В пятилетнем возрасте, играя с братьями в крикет (возможно, в лапту), он получил сильный удар по голове, потеряв на некоторое время зрение[23]. Этот удар он искренне считал открывшим его способности[Прим. 5]. По мнению Г. Г. Ершовой, семейное воспитание также привило всем братьям и сёстрам скрытность и замкнутость характера, в отличие от отца, никто из них не проявлял управленческих способностей[25]. Равным образом (судя по интервью с племянниками Кнорозова и по мнению Г. Ершовой, знавшей их лично), четверо братьев и сестра Кнорозовы были «неколлективными людьми»[26]. В 1930 году Юрия отдали в 46-ю железнодорожную школу, одновременно он поступил в музыкальную школу Харьковского училища Южных железных дорог по классу скрипки. В 1932 году участвовал в конкурсе учеников детских музыкальных школ и даже получил грамоту «ударника четвёртого года пятилетки», но вскоре он забросил занятия музыкой, хотя разбитую скрипку хранил до конца жизни[27]. В пятом классе Юрий увлёкся биологией, видимо, под влиянием старшего брата Леонида и сестры Галины[Прим. 2], которые в дальнейшем стали учёными по этой специальности[28]. В 1936 году из-за болезни он пропустил три месяца занятий и даже не был аттестован, однако в 1937 году успешно окончил школу-семилетку[29]. В тот период он собирался стать врачом и поступил на рабфак при Втором Харьковском медицинском институте. Отец в 1938 году был назначен главным инженером Южного треста строительных материалов НКПС, объединявшего около тридцати заводов[30].

[belkafoto.livejournal.com]

Харьковский университет. Война

В мае 1939 года Юрий окончил рабфак с отличными оценками (кроме украинского языка и литературы) и намеревался получить специальность психиатра. Однако ввиду того, что медицинские факультеты и институты в тот период в первую очередь готовили военных врачей, Кнорозов не прошёл медицинскую комиссию, что не позволяло поступить на избранную специальность. 29 июля 1939 года он подал прошение директору Харьковского университета с просьбой зачислить его на исторический факультет[31]. Военная комиссия в ноябре 1940 года признала его негодным к строевой службе. В университете, обучаясь на истфаке, Юрий посещал лекции по психологии профессора Платонова и особенно заинтересовался шаманскими практиками[32]. Также его привлёк египетский язык, Юрий купил новейший в то время учебник Гардинера и занимался иероглификой около полутора лет[33]. Через пять дней после начала Великой Отечественной войны Кнорозов окончил второй курс исторического факультета с отличными оценками, в том числе по латинскому языку, основам марксизма-ленинизма и военному делу. Военнообязанным его вновь не признали[34].

10 июля 1941 года Юрий Кнорозов получил военный билет как нестроевой, но 26 августа получил повестку и был направлен для строительства оборонительных сооружений под Чернигов. Оказавшись в «котле», Кнорозов выжил и пробрался к родным. Его отец 10 октября был направлен на демонтаж и эвакуацию предприятий в Артёмовске[Прим. 6], а дома оставались мать и сестра, недавно родившая ребёнка. Девушка, с которой Юрий до войны встречался и которой посвящал стихи, была убита немцами. Семья в Южном уцелела, но дом был занят оккупантами, а Кнорозовы переселились в сарай-пристройку[36]. Поскольку младший Кнорозов подпадал под немецкую трудовую мобилизацию, он был вынужден скитаться по сёлам Харьковской и Полтавской областей в поисках заработка, чтобы поддержать мать и сестру; вновь пытался (неудачно) пересечь линию фронта. Далее каким-то образом он устроился работать в школе, о чём почти ничего не известно. Весной 1942 года, когда в оккупированном Харькове стало спокойнее, Юрий даже вернулся к занятиям египетским языком и счёл, что освоил его, когда нашёл у Гардинера в общей сложности 16 ошибок[37][Прим. 7].

После Харьковской операции, 9 марта 1943 года семейство Кнорозовых бежало вслед за отступавшими советскими войсками на территорию Воронежской области. Об этом периоде их жизни известно очень немногое[39]. После попытки призваться через райвоенкомат села Старая Криуша (Старокриушанский район) Ю. В. Кнорозов вновь был признан негодным к военной службе (из-за крайней степени дистрофии)[40]. В результате он получил предписание работать учителем школы в селе Фоменково того же района. В это же самое время Александра Сергеевна и Юрий всё-таки разыскали В. Д. Кнорозова, который был переведён в Москву и активно занимался поисками родных[41]. В августе Юрия, который по-прежнему был крайне истощён (и переболел тифом), перевели учителем истории и географии в старшие классы школы № 1 Старой Криуши, а в сентябре жену и сына смог забрать в Москву Валентин Кнорозов[42].

[belkafoto.livejournal.com]

Московский университет (1943—1948)
Перевод в МГУ и служба в Советской армии
Дом Наркомата обороны на Смоленской набережной — первое пристанище Кнорозова в Москве. Фото 2016 года

В середине сентября 1943 года мать и сын Кнорозовы приехали в Москву и остановились на квартире инженера-полковника Бориса Кнорозова (одного из старших братьев) в ведомственном доме на Смоленской набережной. Отец оформил Юрия разнорабочим на кирпичный завод, чтобы он мог на законных основаниях оставаться в столице. У Юрия осталась зачётная книжка («матрикул») Харьковского университета, и он добился приёма у декана исторического факультета МГУ С. Д. Сказкина. Тем не менее с переводом из вуза в вуз возникли проблемы, и пришлось прибегнуть к помощи отца — полковника В. Д. Кнорозова. После личной встречи с ректором А. С. Бутягиным было принято решение перевести Юрия в МГУ «с потерей года», то есть снова на второй курс[43]. Из-за реэвакуации студентов и преподавателей из Свердловска, в 1943/44 учебном году занятия в МГУ начались 1 октября[44]. На первых порах Кнорозов занимался египтологией у В. И. Авдиева и даже получил у сотоварищей прозвище «Синухет». Дружил он в основном с женской компанией, из которой выделялись Лидия Мильская (будущий медиевист) и Татьяна Степугина (будущий китаевед). Л. Мильская в своих воспоминаниях отмечала, что мышление Кнорозова уже тогда было «пронизано даже не сознанием, а глубоким ощущением историзма человека»[2].

15 марта 1944 года Краснопресненский военкомат прислал Кнорозову повестку о воинском призыве. Г. Г. Ершова, со ссылкой на воспоминания А. Плунгяна, утверждала, что причиной стал донос, будто Кнорозов якобы скрывает, что пребывал на оккупированных территориях. Призыв в небоевую часть был устроен отцом, чтобы вывести себя и сына из-под удара. Несмотря на призыв, в апреле Юрий Кнорозов досрочно сдал экзамены и был переведён на третий курс, а далее поступил в Московскую школу ремонтных авточастей на Пресне, приняв присягу 20 апреля. Окончив школу осенью, он был (по данным собственной автобиографии) переведён в 158-й артиллерийский полк Резерва Верховного Главнокомандования, всю войну располагавшийся под Москвой[Прим. 8]. Служил телефонистом и 15 октября 1945 года был демобилизован с военно-учётной специальностью «специалист телефонных станций»; в деле сохранилась также справка из деканата истфака МГУ. 9 мая 1945 года Юрий был награждён медалью «За победу над Германией». Уже 16 октября Кнорозов был восстановлен на третьем курсе[47][40]. Он был прописан в общежитии университета на Стромынке, 32 (комната 608), где его соседом оказался Севьян Вайнштейн[48]. Об этих временах тот оставил краткое свидетельство:

[belkafoto.livejournal.com]

Со мной в комнате, между прочим, жил Юра Кнорозов. Он всё отдавал науке, всё. Получал стипендию и немедленно покупал книги, а потом у всех одалживал на еду. Питался водой и хлебом. Занимался расшифровкой письменности майя. Это ему удалось, и он стал всемирно известным учёным[49].

[belkafoto.livejournal.com]

Дипломная работа
Некрополь Миздакхан. Неподалёку был расположен мазар Шамун-наби. Фото 2014 года

В 1946 году Кнорозов выбрал для специализации кафедру этнографии, возглавляемую тогда С. П. Толстовым, который стал его научным руководителем[50]. Руководство этнографическими практиками осуществлял профессор С. А. Токарев, а декан Толстов вёл спецсеминар «Анимизм и шаманство у казахов»[51]. К моменту знакомства с Александром Плунгяном Юрий уже заинтересовался дешифровкой письма майя[52]. В 1946 году он познакомился с Ростиславом Кинжаловым (занимавшимся тогда антиковедением) и сообщил, что «его мечта — заняться дешифровкой письма майя»[40]. По версии А. А. Аграновского, Токарев, который только что возглавил в Институте этнографии американистское направление, сам предложил Юрию статью немецкого исследователя Пауля Шельхаса под названием «Дешифровка письма майя — неразрешимая проблема?»[53]. В интервью, данном мексиканскому телевидению в 1996 году, Кнорозов лично вспоминал об этих событиях в следующих выражениях: статья Шельхаса подтолкнула его к главному делу жизни, поскольку «то, что создано одним человеческим умом, не может не быть разгадано другим»[54].

На квартире Плунгяна между 1946—1948 годами собирался раз в неделю «джентльменский клуб»: со временем к Юрию и Александру присоединились Валентин Берестов (тогда первокурсник МГУ) и учившийся в 10-м классе школы Александр Пятигорский[38]. По мнению Г. Ершовой, рассказы Пятигорского (в том числе о пьянстве в этой компании) были сильно приукрашены и едва ли соответствовали действительности; вдобавок, все воспоминания об этом периоде (включая самого Плунгяна) были записаны намного позже и явно переосмыслены в свете последующих достижений Кнорозова. «Эти байки напоминают некую легенду или своеобразное „житие“»[55].

[belkafoto.livejournal.com]

Летняя практика 1947 года проходила на базе Хорезмской экспедиции, организованной С. Толстовым ещё до войны. Кнорозов имел официальное командировочное удостоверение. Несмотря на наличие документальных свидетельств, точная реконструкция событий этой экспедиции затруднительна. Практикантам предстояло ознакомиться с раскопками Топрак-калы у Толстова, а далее организовывались три этнографических отряда[56]. Благодаря помощи напарника Михаила Метелькова, Юрию Кнорозову удалось попасть на зикр, проходивший в мазаре Шамун-наби[57]. Дипломная работа Ю. В. Кнорозова была выполнена на тему: «Мазар Шамун-наби (среднеазиатская версия легенды о Самсоне)» и защищена под руководством Толстова в 1948 году[Прим. 9]. Защита прошла 10 апреля 1948 года, о чём в первую очередь Юрий известил родителей в Южном (отец после демобилизации и выхода на пенсию вернулся на Харьковщину). В 1949 году по этим материалам Кнорозов написал статью «Мазар Шамун-Наби (некоторые пережитки домусульманских верований у народов Хорезмского оазиса)», которая была опубликована в «Советской этнографии», № 2 за 1949 год по инициативе научного руководителя[50][59]. Выпуск состоялся 22 июня 1948 года; судя по вкладышу к диплому, Кнорозов имел одну «тройку» — по истории Средних веков, и оценки «хорошо» по основам марксизма-ленинизма, политической экономии, диалектическому и историческому материализму, истории Греции и Рима, и даже введению в археологию[60].

[belkafoto.livejournal.com]

Вопрос об аспирантуре и переезд в Ленинград
После защиты диплома Кнорозов решительно заявил С. П. Толстову, что предметом его главного интереса является Мексика, тем более, что он уже приступил к переводу «Сообщения о делах в Юкатане» Диего де Ланды (в Библиотеке им. Ленина имелись микрофильм с первоизданием Брассёра де Бурбура, французское издание Жана Жене с испанским текстом и английский перевод Альфреда Тоззера[en] с 1153 комментариями)[61][62]. Однако неожиданно оказалось, что пребывание Кнорозова на оккупированной территории в 1941—1943 годах не позволяет ему получить место в аспирантуре[63]. Главную поддержку Кнорозову летом 1948 года оказал С. А. Токарев, который, по-видимому, рассчитывал на Юрия как будущего главного специалиста по американской этнографии в секторе, возглавляемом им в Институте этнографии АН СССР. Несмотря на все усилия и рекомендации Толстова и Токарева, поступление в аспирантуру в Москве (как в МГУ, так и ИЭ АН СССР) оказалось невозможным. По практике того времени, Кнорозов мог отработать два—три года по распределению (скорее всего, в сельской школе) и далее претендовать на аспирантуру на общих основаниях. Юрий даже обратился в Институт истории, археологии и этнографии АН Казахской ССР, но получил вежливый отказ. В этих условиях и Толстов, и Токарев добились зачисления Кнорозова в восстанавливаемый после войны Музей этнографии народов СССР в Ленинграде. С 1 января 1949 года он был зачислен на ставку младшего научного сотрудника в отделе народов Средней Азии с зарплатой 790 рублей в месяц[64].

[belkafoto.livejournal.com]

Известная легенда (повторяемая, в частности, Г. Ершовой) гласит, что Кнорозова поселили прямо в здании музея, в крохотном «пенале» шириной чуть более трёх метров[65][66]. На самом деле Юрию Валентиновичу предоставили жилую комнату в служебном помещении неподалёку[50]. Это не отменяло крайней аскетичности быта: и в 1949 году Кнорозов ходил в той же шинели и гимнастёрке, в которых демобилизовался. В Ленинграде у него были родные — тётка Александра Смолина, окончившая в своё время Бестужевские курсы; однако места в их комнате ещё и на Юрия не было. По одному из воспоминаний, в его комнате стены были украшены прорисовками иероглифов майя, сделанными самим Кнорозовым, и его же рисунком акулы, выполненным в серо-коричневой гамме. Рабочая комната была забита книгами едва ли не до потолка[67].

Соседом Кнорозова на рабочем месте стал только что защитивший кандидатскую диссертацию Лев Гумилёв, с которым они быстро сошлись, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте. В каком-то смысле Гумилёв заменил и продолжил «джентльменский клуб» Плунгяна, и они регулярно общались вплоть до ареста Льва Николаевича 6 ноября 1949 года. Продолжалась и переписка с Берестовым, в которой Кнорозов мог высказывать и систематизировать свежие идеи. Кнорозов был принят и в Фонтанном доме, где Гумилёв жил вместе с матерью — Анной Ахматовой. Анна Андреевна даже подарила молодому учёному зимнюю шапку[68].

Главной задачей Кнорозова в Ленинграде стала дешифровка письменности майя. Должностные обязанности в музее включали разбор коллекций и архива, проведение экскурсии для школьников на тему: «Сталинская конституция». Удалось также поучаствовать в очередном сезоне Хорезмской экспедиции. О главном занятии учёного свидетельствует переписка с С. Токаревым, причём в апреле Юрий Валентинович сообщал, что проделал значительную часть работы по составлению систематического каталога знаков письма майя, что требовало разработки теории иероглифики и истории графики письма вообще[69].

[belkafoto.livejournal.com]

Вторая попытка зачисления в аспирантуру

Летом 1950 года С. А. Токарев по согласованию с С. П. Толстовым предпринял повторную попытку устроить Кнорозова в аспирантуру — на этот раз в Ленинградское отделение Института этнографии АН СССР (Кунсткамеру). Более того, по сведениям, приводимым Г. Ершовой, оба руководителя и покровителя Кнорозова сразу предполагали, что подготавливаемая им диссертация будет на соискание докторской степени, минуя кандидатскую. Видимо, чтобы подстраховаться, в 1950—1952 годах Юрий Валентинович учился в Вечернем университете марксизма-ленинизма при Ленинградском обкоме ВКП(б). В сохранившемся аттестате все оценки отличные, в том числе по истории партии, истмату и диамату и политэкономии[45][70]. По направлению директора Музея этнографии Е. А. Мильштейна[71], Кнорозов был допущен к сдаче вступительных экзаменов в аспирантуру АН СССР. В июле — сентябре были сданы (тоже на все отличные оценки) экзамены по основам марксизма-ленинизма, французскому языку и этнографии. Ведущим научным руководителем был назначен С. А. Токарев. 5 ноября 1950 года приказом по институту Кнорозову была вынесена благодарность с занесением в личное дело[72]. Прошение о зачислении Юрия Валентиновича в аспирантуру было подано в Президиум АН СССР 12 декабря 1950 года. В письме, составленном С. Токаревым, впервые указывалось, что «уже сейчас» соискателем открыт «важнейший ключ» к чтению письменности майя:

Эта работа, когда она будет доведена до конца, составит славу советской науки и подтвердит наглядным образом её превосходство над зарубежной буржуазной наукой даже в такой области как изучение древнеамериканской письменности, над которой десятилетиями работают лучшие американские специалисты[73].

Однако и в этом случае в зачислении было отказано по прежней формальной причине — нахождение на оккупированных территориях в 1941—1943 годах. Кнорозов не снизил интенсивности своей работы и 20 ноября 1951 года рапортовал С. А. Токареву (это письмо было целиком процитировано и в очерке А. Аграновского): «Ваше задание выполнено — письменность майя расшифрована. Эта письменность оказалась, как я и предполагал, иероглификой. <…> Таким образом, полагаю наш приоритет обеспеченным»[74]. До того Кнорозов провёл два месяца в экспедиции Музея этнографии в Туркмении, по результатам которой была открыта отдельная экспозиция. 9 февраля 1952 года отдел аспирантуры АН СССР без всяких обоснований личное дело и пакет документов Кнорозова возвратил. Для самолюбивого и осознающего свою значимость учёного это был серьёзный удар, который, по мнению Г. Ершовой, привёл к тому, что Юрий Валентинович стал злоупотреблять алкоголем[75].

[belkafoto.livejournal.com]

Несмотря на то, что Ю. Кнорозов в конце жизни говорил о противодействии, которое ему устраивал С. Токарев, в действительности его руководитель в полной мере понимал значение работы. Первая статья о дешифровке письменности майя вышла в «Советской этнографии» уже в 1952 году (№ 3) и на следующий год — на испанском языке в Мексике: сначала в виде бюллетеня советского посольства, затем — отдельной брошюрой. Иными словами, покровители Кнорозова предпринимали максимум усилий для закрепления его приоритета[76].
Женитьба. Переход в Кунсткамеру

В 1952 году Юрий Валентинович Кнорозов женился на своей ровеснице — филологе-русисте Валентине Михайловне Самковой (1922—2000). Она происходила из ленинградской семьи, пережила первый год блокады, была эвакуирована и окончила университет уже после войны. Работала она старшим преподавателем Второго Ленинградского пединститута. По причине бедности особой церемонии не устраивали. Молодые поселились в комнате супруги в коммунальной квартире на Невском проспекте, в доме 111. Брак оказался удачным и был принят родителями обеих сторон, хотя Г. Ершова и утверждала, что Кнорозов лишь кратко уведомил отца и мать. В августе 1955 года Валентина Михайловна защитила кандидатскую диссертацию «Из истории общественно-политической лексики русского литературного языка 40—60-х гг. XIX века (по материалам произведений А. И. Герцена)»[77][78]. В 1955—1962 годах Валентина Михайловна являлась первой заведующей кафедрой русского языка в ЛИСИ, в котором училось много студентов-иностранцев. Под руководством В. М. Самковой кафедра одной из первых в СССР приступила к разработке темы «Научный стиль речи»[79][80].

С апреля 1953 года Ю. Кнорозов занимал должность и. о. заведующего отделом Средней Азии Музея этнографии народов СССР. Публикации о дешифровке письменности майя позволили оформить перевод Кнорозова во вновь открытый Сектор Америки, Австралии и Океании в Кунсткамере, куда он по приказу перешёл с 1 сентября на ставку младшего научного сотрудника АН СССР (фактически с 20 августа). Ставка эта была предоставлена Президиумом Академии и составляла 1200 рублей в месяц[81]. К тому времени выполненный Юрием Валентиновичем перевод «Сообщения о делах в Юкатане» был принят к печати Издательством Академии наук. Для этого издания он подготовил предисловие, в котором рассмотрел все затронутые автором XVI века сюжеты с позиции науки XX века[82]. В письме родителям от 13 апреля 1954 года он упоминал, что за основу диссертации собирался взять предисловие к изданию Ланды, что позволило бы не тратить деньги на перепечатку текста[83]. В период политизации науки и идеологической борьбы с Западом Кунсткамеру посещали представители дружественных СССР режимов и зарубежных коммунистических партий. Например, в 1954 году музей осмотрели Сальвадор Альенде и Пабло Неруда[84].

[belkafoto.livejournal.com]

Защита диссертации
Особняк В. Я. Лепёшкиной. В этом здании проходила защита диссертации Ю. В. Кнорозова. Фото 2015 года

Поскольку для С. Толстова и С. Токарева было ясно, что устроить Кнорозова в аспирантуру (хотя бы заочно) не удастся, было решено провести его как соискателя. Сдача кандидатского минимума началась с экзамена по специальности — 14 сентября 1954 года, причём в экзаменационную комиссию входил Д. А. Ольдерогге. Экзамен по французскому языку проходил 10 января 1955 года, и 18 февраля того же года — по этнографии[85].

Защита Кнорозова должна была проходить в Москве, поскольку председателем диссертационного совета Института этнографии (Знаменка, дом 10) являлся С. П. Толстов. Накануне защиты, назначенной на 29 марта 1955 года, председатель предупредил журналистов, и публичная церемония представлялась как событие большого общественного значения[86]. Кнорозов спустя 30 лет рассказывал (например, географу Я. В. Кузьмину во время курильских экспедиций), что «шёл на защиту, не зная, чем она закончится, вполне возможно, что арестом». Дело в том, что у классиков марксизма указано, что иероглифическая письменность, как у майя, соответствует стадии развитого классового государства, однако в одной из работ Энгельса указано, что майя «достигли стадии варварства». Таким образом, автора можно было бы заподозрить в ревизии марксизма[87]. Примерно так же восприняли диссертацию родные (Юрий остановился у брата Бориса на Смоленской набережной, туда же приехал старший брат Сергей)[88].

[belkafoto.livejournal.com]

Диссертация была представлена на тему: «„Сообщение о делах в Юкатане“ Диего де Ланда как историко-этнографический источник». Официальными оппонентами были Д. А. Ольдерогге и В. Н. Кутейщикова[89]. С объёмным докладом выступил С. А. Токарев, после чего ведущий заседание С. П. Толстов объявил, что «кандидатской степени мало» для работы Кнорозова. Его поддержал Д. А. Ольдерогге, который заявил, что «однажды присутствовал на учёном совете, где решено было сразу присудить докторскую степень». При этом Токарева можно было считать третьим оппонентом, что было необходимо для процедуры докторской защиты. Член диссертационного совета египтолог М. А. Коростовцев также заявил, что «не остаётся сомнений, что Ю. В. Кнорозов достоин докторской степени». В то же время М. С. Плисецкий (директор Музея антропологии МГУ) и П. И. Кушнер предложили оформить степень по совокупности трудов, поскольку собственно дешифровка письменности не полностью представлена в диссертации и автореферате[90]. Процедура была заранее подготовлена С. П. Толстовым (в частности, он навёл справки в ВАК), и оказалось, что возможно провести двойное голосование. В результате при голосовании за присуждение степени кандидата исторических наук из 13 человек 12 проголосовало «за», и один бюллетень был недействительным. При подсчёте голосов о присуждении степени доктора исторических наук «против» проголосовало двое (в том числе С. А. Токарев). Было принято решение приложить к диссертации Кнорозова и его статью и брошюру о дешифровке и структуре письменности майя[91].

Дешифровка и защита Кнорозова вызвала интерес прессы. В журнале «Смена» (1955, июнь) вышло интервью с С. Токаревым, в котором особое внимание было сделано на идеологическом аспекте кнорозовской работы, превосходстве марксистско-ленинского метода[92]. Ещё в мае последовала публикация в «Литературной газете»[93], основанная преимущественно на комментариях Токарева и не оставшаяся незамеченной за рубежом[94]. 24 сентября 1955 года ВАК официально утвердил Юрию Валентиновичу степень доктора исторических наук. Несмотря на то, что Кнорозова не удалось командировать в Рим на X Международный конгресс историков, его доклад был напечатан как на русском, так и на английском языках[95].

[belkafoto.livejournal.com]

1956 год. Конгресс в Копенгагене
Почтовая марка, посвящённая дешифровке майяской письменности Ю. В. Кнорозовым

Под Новый, 1956 год популярная статья Кнорозова «Загадка майя» увидела свет в журнале «Советский Союз», ориентированном на западную аудиторию, что, по мнению Г. Ершовой, «было окончательным и бесповоротным признанием общественности». 18 мая 1956 года Президиум АН СССР утвердил Ю. В. Кнорозова в звании старшего научного сотрудника[96]. Тогда же Кунсткамеру посетил свергнутый президент Гватемалы Хакобо Арбенс Гусман и даже упомянул знакомство с Кнорозовым в книге отзывов[84]. Однако сообщение С. А. Корсуна о том, что Кнорозов встречался с латиноамериканскими студентами из народов майя[84], Г. Ершова называет «мифом», поскольку в Латинской Америке 1950-х годов индейцы практически не имели возможность выезжать за рубеж с образовательными целями[97]. Кроме того, в декабре 1955 года к Кнорозову обратился Франс Блом, и между двумя исследователями в 1955—1957 годах велась переписка[98].

В августе 1956 года благодаря усилиям С. П. Толстова Кнорозов был включён в состав советской делегации на XXXII Международном конгрессе американистов[en] в Копенгагене. В работе конгресса участвовали 328 учёных из 34 стран, а председателем был избран известный антрополог Кай Биркет-Смит[en][99]. Кнорозов отправился в Европу вместе с А. П. Окладниковым и И. А. Золотаревской, бывшей учёным секретарём на защите Юрия Валентиновича. По мнению Г. Ершовой, «участие Кнорозова на этом конгрессе было чрезвычайно важно и стратегически необходимо»: присутствовали значительные специалисты по американистике и майянистике, такие как Поль Риве, Дэвид Келли[en], Альфонсо Касо и Томас Бартель, которого сам Юрий Валентинович считал своим главным оппонентом. Гостем на конгрессе был и Тур Хейердал, с которым Кнорозов всю жизнь категорически отказывался встречаться, считая его (по рассказу племянника) «хорошим путешественником, но шарлатаном в науке»[100][Прим. 10]. Ожидания оправдались: Бартель выступил с докладом «Противоречивое положение в исследовании письменности майя», в котором, не оспаривая правильности метода, обвинил Кнорозова в нарушении авторских прав. Эта позиция восходила к взглядам Э. Томпсона, который ещё в 1953 году опубликовал в Мексике статью, в которой Кнорозов обвинялся в том, что придерживается марксистских взглядов и навязывает их западным индеанистам[102]. Именно он впервые обвинил Кнорозова в «нарушении научной этики» (речь шла об использовании чтений К. Томаса и Б. Уорфа). Поскольку для представителей школы Томпсона знаки представлялись носителями высшего смысла, то результаты интерпретации рассматривались как «собственность» исследователя. Бартель в своём докладе также заявил, что задачей дешифровщика является генерирование максимального количества собственных интерпретаций[103].

[belkafoto.livejournal.com]

Семья

В 1959 году супруги Кнорозовы получили отдельную двухкомнатную квартиру на Малой Охте (Гранитная улица), неподалёку от Александро-Невской лавры. С мая по октябрь снимали дачу в Озерках[123]. Несмотря на то, что Юрий Валентинович по советским меркам хорошо зарабатывал (и смог купить родителям новомодный телевизор ещё в сентябре 1955 года), из-за дефицита книжные полки и некоторые другие детали обстановки ему пришлось сделать самому. 23 января 1960 года Валентина Михайловна родила единственную дочь — Екатерину[124]. В 1962 году скончалась мать учёного — Александра Сергеевна Кнорозова, а в 1969-м и отец[125]. В 1967 году у майяниста обнаружили туберкулёз, о чём он сам сообщил 24 апреля В. А. Кузьмищеву, поскольку из-за командировки в Москву должен был остановиться у него дома. Вероятно, с болезнью удалось быстро справиться, однако это породило у Юрия Валентиновича мнительность относительно ленинградского климата[114].

После кончины родителей и из-за сложных отношений с братьями, Кнорозов всецело сосредоточился на своей жене и дочери. Из-за последствий ленинградской блокады сильно ухудшилось состояние здоровья Валентины Михайловны, и к середине 1960-х годов ей пришлось оставить не только науку, но и работу; она занималась домом[126]. По свидетельствам дочери и внучки — Е. Ю. Кнорозовой и А. А. Масловой — Юрий Валентинович уделял много внимания дочери. Кнорозов, сам получив суровое воспитание, стремился в своей семье избегать любых строгостей и принуждения, при том что никогда не отличался лёгким характером[127]. Например, родные и ученики отмечали его щедрость: он никогда не скупился на подарки и мог отдать любую свою вещь по принципу: «Зачем дарить то, что мне самому не нравится?»[128].

[belkafoto.livejournal.com]

Татья́на Авени́ровна Проскуряко́ва (англ. Tatiana Avenirovna Proskouriakoff; 10 января (23 января) 1909, Томск, Российская империя — 30 августа 1985, Уотертаун, Массачусетс, США) — американский археолог, иллюстратор и искусствовед русского происхождения, исследовательница культур Мезоамерики, внёсшая значительный вклад в изучение цивилизации майя.

Татьяна Проскурякова переехала в США вместе с родителями в 1916 году; в 1924 году приняла американское гражданство. Окончила Архитектурную школу Колледжа штата Пенсильвания (1930). В 1936—1937 годах приняла участие в двух сезонах археологической экспедиции в Пьедрас-Неграс (Мексика), в 1939 году совершила научные поездки в Копан и Чичен-Ицу. В 1940—1958 годах — штатный сотрудник Института Карнеги, разрабатывала методы датировки древних памятников майя на основе особенностей стиля изобразительного искусства. В 1950—1955 годах работала на раскопках Майяпана. С 1958 года перешла в штат Музея Пибоди Гарвардского университета, в котором работала до отставки в 1977 году. В последние годы жизни страдала болезнью Альцгеймера.

Главной научной заслугой Татьяны Проскуряковой считается последовательное применение структурного метода к надписям майя классического периода, в результате чего она доказала, что на монументах были зафиксированы исторические события. Публикации об этом выходили, начиная с 1960 года. В 1967 году написала предисловие для английского перевода монографии Юрия Кнорозова «Письменность индейцев майя»; тем не менее она не пыталась озвучить тексты майя, хотя и признала метод дешифровки письменности.

[belkafoto.livejournal.com]

Дед — Павел Степанович Проскуряков (1857—1919) — получил образование в Санкт-Петербурге, и долгие годы служил по линии Министерства народного просвещения в Красноярске и Тюмени, состоял в учредительном комитете Красноярского городского музея, занимался археологией. В 1901—1907 годах Павел Проскуряков работал помощником инспектора Томского университета[2][3]. Его сын Авенир, родившийся в 1884 году, получил химическое образование в Петербургском технологическом институте. Брак Авенира с Аллой Алексеевной Некрасовой (1887 года рождения), из семьи военных Тульской губернии, начался со скандала: молодые без благословения бежали в Томск. Проскуряков-химик был принят на работу в местный технологический институт, с 1911 года исполняя должность доцента, защитил диссертацию. Алла поступила на медицинский факультет университета, на который принимали женщин, и закончила его в 1912 году. В семье к тому времени родилось двое дочерей — Ксения (в 1907 году) и Татьяна (10 января 1909 года). В 1912—1914 годах Алла Проскурякова работала на кафедре офтальмологии, а также практиковала в деревне, куда семья выезжала на летний отдых[4].

Дочери получали воспитание, обычное в интеллигентной среде того времени: Ксению и Татьяну учили французскому языку и музыке. По семейному преданию, младшая дочь научилась читать в возрасте трёх лет[5]. Авенир Павлович из-за ревматического порока сердца не подлежал призыву на фронт, однако был назначен в состав комиссии по контролю за качеством боеприпасов, которые закупались в США. Вместе с семьёй он в 1915 году отправился в Архангельск: предстояло отплыть в Нью-Йорк на пароходе «Царица» 2 декабря. Однако порт оказался блокирован льдами, вдобавок, заболели обе дочери Проскуряковых, и было принято решение оставить мать с детьми в России, пока они не окрепнут. В январе 1916 года Авенир Проскуряков благополучно добрался до Америки и отправил семье перевод в 2500 долларов, а также томик «Хижины дяди Тома» для изучения английского языка. Алла Алексеевна, Ксения и Татьяна жили у родственников в Петербурге. Когда дочери оправились, было решено ехать через Норвегию; 23 февраля 1916 года женская часть семейства отплыла из Бергена на пароходе «Kristianiafjord[en]» первым классом. Плавание продолжалось 16 дней[6].

[belkafoto.livejournal.com]

По воспоминаниям Татьяны Проскуряковой 1980-х годов, первыми впечатлениями 6-летней девочки была сильная качка во время морского перехода, а также разочарование от Нью-Йорка: она хотела увидеть негров, похожих на картинки из книги «Хижина дяди Тома», однако все повстречавшиеся чернокожие были другими. Вскоре после прибытия она заявила, что будет курить, когда повзрослеет: во время посещения ресторана официант запретил курить даме, бывшей в компании Проскуряковых, тогда как джентльмены продолжали дымить. Татьяна Проскурякова начала курить в 16-летнем возрасте и сохраняла верность этой привычке до самой смерти — всего более 60 лет[7][8]. Основное место службы Авенира было в Пенсильвании, где располагались заводы по производству взрывчатки, далее он переехал в Дейтон, штат Огайо, где располагалась Recording and Computing Machines Company, в которой разместили следующий заказ. Здесь семья снимала дом и прожила более года; все сошлись во мнении, что климат мало отличается от томского. Алла Проскурякова активно включилась в женское движение и настаивала, чтобы дома общались по-английски, дабы девочки могли подготовленными пойти в школу (разница в возрасте Ксении и Татьяны была 1 год 9 месяцев). По словам знавшего её в зрелые годы Майкла Ко, Татьяна Проскурякова говорила по-английски с акцентом американского Восточного побережья, но она сохранила как разговорный, так и письменный русский язык. Проскуряковы не стали присоединяться ни к одному церковному сообществу, вероятно, не рассчитывая надолго оставаться в США. После Октябрьской революции 1917 года родители решили не возвращаться в Россию[9][10].

[belkafoto.livejournal.com]

К 1978 году состояние здоровья Проскуряковой стало вызывать опасения окружающих: ослабели слух и зрение, развивалась апатия. Чтобы поднять ей настроение, коллеги организовали Татьяне Авенировне большое путешествие по Мексике и Гватемале. Она смогла прочитать большую лекцию на испанском языке в Автономном университете Юкатана[es] в Мериде; путешествие Проскуряковой широко освещалось в прессе. Однако далее наступило ухудшение: наблюдалась дегенерация сетчатки глаза, а из-за непрерывного курения развился атеросклероз, ей трудно было передвигаться. Заметно поражена была и кратковременная память, однако долговременная не пострадала, и энциклопедические познания Проскуряковой ещё могли использоваться; она торопилась закончить «Историю майя». В начале 1980-х годов её избрали в Американское философское общество, и она несколько месяцев потратила, чтобы составить торжественную речь. Вскоре был поставлен неутешительный диагноз: болезнь Альцгеймера. В 1984 году Проскурякову пришлось поместить в дом престарелых Эмерсона в соседнем Уотертауне; устроили её Иан Грэм и Клеменси Коггинс. Оттуда её доставили на торжественную церемонию в Музей Пибоди, на которой посол Гватемалы в США Федерико Фазен вручил Татьяне Авенировне Орден Кетцаля — высшую награду в стране. На торжественной церемонии присутствовали и коллеги-майянисты, включая И. Грэма[81][86].

К тому времени умственное состояние Проскуряковой было таково, что, по мнению её биографа Ч. Соломон, она вряд ли осознавала значимость своего награждения. В последний год её жизни Татьяна Авенировна была погружена в бредовое состояние, фантазировала, что её похитили гватемальские повстанцы и неоднократно выказывала желание «вернуться домой» — в квартиру в Кембридже. Она продолжала курить, но из-за почти полной потери памяти забывала, что ходит повсюду с зажжённой сигаретой, и представляла опасность для себя и окружающих. В моменты прояснений она пыталась писать, и отмечала, что не может жить «без света, книг и пишущей машинки». 30 августа 1985 года 76-летняя Татьяна Проскурякова скончалась. Некрологи были опубликованы в газетах Boston Globe и New York Times[87][88].

[belkafoto.livejournal.com]

В ноябре 1976 года Кнорозов был выдвинут кандидатом на звание члена-корреспондента АН СССР по специальности «Всеобщая история», однако проиграл выборы И. Р. Григулевичу[131].

[belkafoto.livejournal.com]

Дочь, Екатерина Кнорозова, получила образование на Восточном факультете, став филологом-вьетнамоведом и в 1987 году — сотрудником Ленинградского отделения Института востоковедения (ныне — ИВР РАН)[139]. В 1984 году родилась внучка Кнорозова — Анна (домашнее прозвище «Рысь»)[140][141].

В самом начале 1990-х годов Кнорозов добился у институтского начальства улучшения жилищных условий. Г. Ершова утверждала, что ради этого он пошёл на фиктивный развод (что никак не отразилось на внутрисемейных отношениях). В 1992 году Юрий Валентинович и Валентина Михайловна переехали на улицу Бутлерова в дом 13, рядом со станцией метро «Академическая»[142].

[belkafoto.livejournal.com]

14 сентября 1993 года было датировано завещание Юрия Валентиновича, по которому всё имущество, «где бы таковое ни находилось и в чём бы оно ни заключалось», переходило внучке Анне[176]. Уже с середины 1990-х годов состояние здоровья Ю. В. Кнорозова стало быстро ухудшаться: особенно тяжело ему было передвигаться из-за врождённого плоскостопия третьей степени (что и делало его невоеннообязанным). После декабрьского размыва туннелей между станциями «Лесная» и «Площадь Мужества» в 1995 году Кнорозов уже не мог появляться в центре города[177].

[belkafoto.livejournal.com]

К началу 1999 года Юрию Валентиновичу всё труднее становилось ходить, речь становилась невнятной. По свидетельству Г. Ершовой, в марте он перестал узнавать племянницу и испытывал беспричинные страхи[182]. 23 марта 1999 года Юрия Кнорозова постиг ишемический инсульт, и он был госпитализирован в Елизаветинскую больницу. Несмотря на негативные заявления Г. Ершовой, близкие были с ним до конца; однако жена из-за крайне тяжёлого состояния здоровья была не в состоянии навещать Кнорозова[183]. Скончался он 30 марта в шесть часов утра. Дирекция института оказала помощь в организации похорон, но не удалось договориться об официальном прощании в зале Кунсткамеры[141][184]. Леонардо Феррейра сообщал, что единственной организацией, оказавшей материальную помощь при похоронах, было Посольство Мексики в РФ. Также в ряде источников сообщается, что незадолго до кончины Музей Пибоди присудил Ю. В. Кнорозову награду имени Татьяны Проскуряковой, предполагавшую прочтение публичной лекции[185][186][187].

[belkafoto.livejournal.com]

- Простите меня за мой вопрос, но... Как эти женщины объясняют себе правильность войны?
- Объяснения правильности пришло очень постепенно. На первых-то порах страна замерла и пыталась понять, что это, почему, когда закончится, кто виноват и что делать? И носков тогда никто не вязал, и на фронт не собирался, и вообще.
Отчего же начали? На мой взгляд, россиянам очень помогли пытки. Когда чуть ли не каждому, лично, какой-нибудь гражданин, называющий себя украинцем, показывает фотографии и видео, как украинцы здорово умеют выковыривать ножом глазки. Как не жалеют не то что чужих, но и своих. Много всего нам показывали с утра до ночи, и не разово, а каждый день, прямо ментальные тренировки какие-то. (Кстати сказать: мне уже начали попадаться в сети люди, которые говорят, что такого никогда не было).
Посмотрели женщины и на глазки (не видели? мне тоже раньше не приходилось такое видеть), и на столбы, к которым людей приматывают, и на казни, и на собак, и на то, как граждане, называющие себя украинцами, смеются над всем этим и радуются. Мол, подходи, и тебя отоварим ещё не так, будет весело, мы специалисты.
Ну и капля по капле, вода камень точит. Общество знатно было шокировано тем, что, оказывается, происходит под боком. Нас-то ничего не волновало ранее, как вы правильно заметили, мы не с Донбасса. Но у активных украинских групп получилось зацепить и обычного, далёкого географически, простого человека, и не одного.
...Поэтому-то теперь можно увидеть, как женщины пишут, например, «я раньше не могла представить, как это — бомбят Киев; а теперь говорю, да, бомбите, если так надо». Другая пишет: «Мы здесь готовы сами с одними лопатами пойти на Харьков, только бы они прекратили».
...Кстати, там не бабульки какие-нибудь с носками, салфетками, конфетками и письмами. Красивые гламурные девушки. В Инстаграме встретите такую, ни за что не догадаетесь.
...Конечно же, не одни пытки сыграли свою роль. Много было разного. Белгородцам, например, помогло прямое соприкосновение с противником. Теперь Белгородскую область называют самым собранным и готовым ко всем районом, мобилизовались внешне и внутренне «на все деньги». :) А в Москве пока не на все, далеко мы, это способствует тому, что можно пересидеть по принципу «я в домике», пофилософствовать в сети и подождать, когда кончат без меня.
Кроме того, люди почитали западные СМИ (у нас в новостях часто можно увидеть ссылки на то, что пишут в западных газетах, есть перевод и линк на оригинал). Так вот, кто мог и хотел, почитал — и открылись глаза на то, что Запад, как полицейский в ином фильме: тут вижу, тут не вижу, тут наши уважаемые люди, а тут туземцы, вешай их за шею, но тихо и ночью, будешь даже молодец. vinous_granat
https://ivanov-petrov.livejournal.com/2416715.html?thread=198667851#t198667851

[belkafoto.livejournal.com]

Чтобы понять как будет меняться наша одежда, нужно смотреть на то, как она меняется в некоторых видах спорта, например, — в горнолыжном и сноубординге.
...Минималистичный фасон, скрытые застёжки, прорезиненные молнии, магнитные клипсы, отстёгивающаяся подкладка, водоотталкивающие и дышащие мембраны, вентиляционные карманы, термобельё и носки отводящие влагу — это всё было важной функциональной частью той одежды, позволяющей активно двигаться в сложных погодных условиях. Сегодня я вижу всё это на людях, гуляющих по городу. Им совершенное не нужна эта технологичность, современная одежда функционально избыточна.
...Меня привлёк стеллаж с ботинками. Они практически все были с механической шнуровкой. Если по простому, то в том месте, где человек раньше обычно завязывал шнурки в узел, теперь стоит механизм регулировки натяжения — крутилка похожая на ту, которой мы выставляем громкость на проигрывателе, — вместо шнурков проволока. Вращая регулятор в ту или иную сторону натяг ослабляется или усиливается. Эта технология появилась ещё в нулевых, я её хорошо помню, но тогда она была доступна только для самых дорогих моделей. Мне она казалась ненадёжной, накладывающей ограничения и зависимость. Я её избегал. Сегодня она доступна для всех. Найти ботинки с простой шнуровкой уже трудно, их почти не осталось, пара моделей скромно стоит в самом низу и они самые дешёвые из представленных.
...Механическая шнуровка несколько лет как стала появляться в линейках дорогих моделей многих обувных брендов, это уже не редкость. Я думаю, что раз обычная шнуровка за какие-то пятнадцать лет стала уделом маргиналов в сноубординге, — была так легко вытеснена, — то и в массмаркете скоро произойдёт что-то похожее, когда будет сложно купить кроссовки с обычными шнурками. Дрейф будет в эту сторону. Такой резкой однозначности, диктующей выбор, те же пятнадцать лет назад этот спорт был лишён. Он вообще же появился как убежище для нонконформистов. Поменять ситуацию на обратную получилось за пятнадцать лет.
Я пытаюсь понять куда пойдёт эта технология дальше. Мне кажется очевидным, что она получит электрический привод. Эта мысль читается на раз-два. При сегодняшнем уровне развития источников энергии можно обеспечить пожизненную гарантию для такого механизма. Ботинки развалятся быстрее, чем сядет аккумулятор, требующийся для привода этой застёжки, либо ботинки будут подключаться к сети, как телефон, да и с морозостойкостью элементов питания проблем давно нет, но это всё детали, главное ведь цель — дать новую игрушку. Я думаю, что её достигнут. Значит со времени мы можем увидеть это и в магазинах обычной обуви. Не завтра, но скоро.
...Какие следствия могут быть из всего этого для обычного человека? Да понятные. В становящихся непростыми временах, когда бывает, что нужно вскочить и бежать, может оказаться, что твои кроссовки разрядились. Это уже звучит не фантастично, а идиотично, но когда происходящее последние годы вокруг, демонстрировало обратную тенденцию?
https://alexeyostrovsky.livejournal.com/4597.html

[belkafoto.livejournal.com]

Ваша ПРИНЦИПИАЛЬНАЯ ошибка в том, что вы увязываете образование с государством и его программами. А это давно уже не так. Кто хочет учиться (из низов) учится независимо от, ЕВПОЧЯ. Кто хочет учиться из верхов — тоже учится независимо от. Так, для справки: 90% успешных программеров или не имеют высшего образования вообще, или оно не имеет никакого отношения к их специальности. Читайте Хабр.
...Вижу, про образование айтишников вы так и не погуглили. Зря, узнали бы много нового. Подсказка: половина из них не имеет высшего образования, три четверти не имеют образования профильного (данные немного разнятся от источника к источнику, но общая картина примерно одинакова). Но престижной карьере в айти это не мешает. johnconnor

[belkafoto.livejournal.com]

Избегая оценочных суждений, добавлю только в копилку наблюдений. Начала писать статью в журнал, импакт-фактор вполне достойный для моей скромной области. ...в списке литературы не должно быть более 30 пунктов (можно попробовать, но надо мотивировать, а как тут мотивируешь? ...во-вторых, нужен "графический абстракт". То есть мало того, что раньше надо было разьяснить работу с помощью одной фразы в формате твиттера; теперь ее также надо разъяснить с помощью одной картинки. Ну, хорошо, что не тик-ток, подумала я, и зря. Буквально только что запостила абстракт на международный конгресс, тоже, считается, приличного уровня. Среди возможных форматов прелагался "видеоролик на наш кинофестиваль". Правда, плясать пока не требовали. Я понимаю, что наша сфера не слишком интеллектуальная, но раньше как-то по умолчанию считалось, что читатель такого журнала и посетитель такого конгресса умеет читать и слушать... tannenbaum

[belkafoto.livejournal.com]

Помимо Турции, события последних лет высветили среди производителей БПЛА также и Иран. Особенно такие иранские беспилотники, как Mohajer-6 и Shahed-136, продемонстрировавшие свою значимость в конкретных боевых действиях, в частности, в конфликтах на Ближнем Востоке — в Сирии, Ираке и Йемене. При этом Shahed-136 на рынке БПЛА стал одной из самых дешевых в своем классе моделью (примерная стоимость варьируется от $20 000 до $50 000). Эффективность иранских БПЛА стала настоящей неожиданностью, заставившей многих пересмотреть свои взгляды на иранский ВПК.

[belkafoto.livejournal.com]

Итак, снова пекинский полулокдаун... Всех отправили работать по удаленке, метро опустело: в утренний час-пик на вагон наберется ну от силы восемь человек.
Закономерный вопрос: когда примерно отменят?
Рассказываю со слов владельца одного из баров, который общается с местной администрацией по поводу того, когда можно вновь принимать посетителей. Говорит следующее:
"На время ЧМ по футболу мы точно не пускаем посетителей, чтобы избежать скопления желающего посмотреть матчи на больших экранах народа и пресечь возможность массового заражения. Скорее всего, после ЧМ придется подождать еще дней восемь, пока вернувшиеся в Пекин болельщики отсидят на карантине и станет ясно, не будет ли новых импортных случаев COVID".
То есть ЧМ заканчивается 18-го декабря, потом еще плюс восемь дней - ориентировочно ждем снятия ужесточенных карантинных мер 26 декабря. Если новая напасть не грянет, конечно...

[belkafoto.livejournal.com]

Лассе Нильсен (родился в 1950 году в Копенгагене) — датский кинорежиссер, писатель и кинопродюсер.

Нильсен наиболее известен своими молодежными фильмами «Давай будем» (1975), «Может быть, Ку'Ви» (1976) и «Ты не одинок» (1978). Согласно Filmmagasinet Ekko, общей чертой фильмов является то, что они «солидарны с молодежью, говоря об их проблемах на уровне глаз и обвиняя взрослых, которые не считают детей независимыми людьми со своей эмоциональной жизнью».

Обвинения в сексуальном насилии

В 2008 году журналист Андерс Лунд Мэдсен написал в колонке Jyllands-Posten, что Лассе Нильсен пригласил его домой для интервью после премьеры «Ты не одинок». Андерс Лунд Мэдсен, которому в то время было 14 лет, снялся в фильме «Ты не одинок», и Лассе Нильсен был заинтересован в том, чтобы использовать его в своем следующем фильме. По словам Лунда Мэдсена, во время интервью Лассе Нильсен держал «всю руку под моей рубашкой», как раз в тот момент, когда Лассе Нильсен ласкал его шею.

В 2018 году Иван Бауманн, который в 14-летнем возрасте снялся в фильме «Давай будем», рассказал Filmmagazine Ekko, что Лассе Нильсен пытался «заманить меня в секс» в квартире режиссера. В интервью Экко Лассе Нильсен признался, что имел сексуальные отношения с молодыми актерами мужского пола после съемок, но отрицал, что совершал насилие: «И я не чувствую, что оскорблял детей, потому что у меня было хорошее предчувствие, что если они хотели. И нет ни одного ребенка, который жаловался бы на меня или жаловался. Они сделали это, только когда выросли». Лассе Нильсен также сказал, что его восхищают «мальчики-подростки с красивой верхней частью тела, желательно немного мускулистой».

14 марта 2018 года шесть мужчин (в том числе Андерс Лунд Мэдсен и Иван Бауманн) выступили в документальном фильме TV 2 De misbrugte filmbørn и рассказали о сексуальном насилии или попытке насилия, совершенном Лассе Нильсеном, в связи с их участием в фильме режиссера в 1970-е гг.

[belkafoto.livejournal.com]

Эрнст Йохансен (родился 26 сентября 1942 года в Копенгагене) - датский кинорежиссер. Наиболее известен по молодежным фильмам «Давай будем» (1975), «Ты не одинок» (1978) и «Дети воинов» (1979).

В марте 1981 года Йохансен был приговорен к восьми месяцам тюремного заключения за половое сношение с четырьмя девочками младше пятнадцати лет. В 1983 году он был осужден за совращение несовершеннолетней девушки для секса. По словам Ekstra Bladet, Эрнст Йохансен заманил девушку разыграть сцену соблазнения и позировать обнаженной, после чего соблазнил ее на половой акт.

В марте 2018 года пять женщин и бывших детей-актеров появились в документальном фильме TV 2 De misbrugte filmbörn с обвинениями в сексуальных домогательствах, совершенных Эрнстом Йохансеном.

[belkafoto.livejournal.com]

Гуляли с пуделем под мокрым дождем, и из-за угла услышали негромкое "Трофим Иванович, пойдемте домой уже", сказанное так просительно, что сразу ясно было: относиться это может только к собаке. Трофим Иванович оказался сеттером – рыжим, с тощей вихлястой задницей. Раньше сеттеров я в наших дворах не видела. Обычно их выгуливают в Покровском-Стрешнево.

[belkafoto.livejournal.com]

Нинка жила одиноко в отдельном доме с маленьким двориком, засаженным старыми вишнями, между которыми стоял дощатый топчан с навесом. Он одной стороной упирался в глухой соседский забор, а другой, под углом, нависал над топчаном, и с него время от времени скатывались свернутые от зноя листочки.

Мы проговорили до позднего вечера, вспоминая свои жизни по отдельности, поскольку в них, конечно, почти не было пересечений, если не считать злосчастную марихуану в юности и двух несостоявшихся встреч. А когда воспоминания оказались исчерпанными, я, сам не зная почему, еще раз пристально всмотрелся в Нинкины глаза, в которых сохранилась характерная «вздернутость», и расстегнул верхние пуговицы ее халата.

Она улыбнулась, совсем как тогда, когда я пытался неумело ее поцеловать, но сопротивляться не стала. Я положил ее на топчан, продолжая методично расстегивать пуговицы, бретельки, зажимы на чулках, и даже отметил попутно, увидев ее обнаженное тело, что оно не подчинилось времени. И только когда полупьяный от нахлынувших чувств я нашел губами ее губы, все еще пахнущие нашим первым поцелуем, до меня донесся спокойный Нинкин голос:
- Не поздно ли ты это делаешь?
- Нет, - не сразу ответил я.
Мне шел шестьдесят восьмой год, Нинке, стало быть, - восемьдесят четвертый. Но что-то настойчиво мне внушало, что вся жизнь еще впереди.

[belkafoto.livejournal.com]

Plot
Traumatised when they were children - she by the erotic effusions of her parents, he by a repulsive experience of sexual initiation built by the fathers - Elli has become a nymphomaniac, and Marco a homosexual. Perhaps to find a way out from their deviations, perhaps to support each other, the two marry. Their marriage, however, does not solve their problems, nor are things made any easier by the unexpected return of George, the English antiquarian "friend" of Marco, who now tries to seduce Marco. Marco kills the girl who loves him, whom he has rejected, and then throws himself from a tower, under the eyes of Elli and George.

[belkafoto.livejournal.com]

На одной из вечеринок Фредерик случайно обнаруживает фотографию, которая вызывает в нем смутные воспоминания из далекого детства. Он пытается отыскать то место, однако дама, снявшая это фото, убита, а его самого помещают в психиатрическую лечебницу. Неожиданно на помощь Фредерику приходят девочки-вампиры, которых он смог освободить из заточения…

Budget 16,000[1]

[belkafoto.livejournal.com]

A Man, a Woman, and a Killer is a 1975 American drama film directed by Rick Schmidt and Wayne Wang. It is Wang's directorial debut.[2]


Plot
The story of a small-time gangster (Dick Richardson) writing his journal in a Mendocino, California, farmhouse, as he awaits a hit man who is coming to kill him. In this first part of a trilogy, realities continue to shift between the story, and the actual making of the film, as seen through unscripted scenes, real-life narrations by lead actors, and the real relationship that developed on the set between Richardson and the actress (Carolyn Zaremba) who played his girlfriend. A bumbling, local librarian (played by Ed Nylund) is mistaken for the "killer" and plays along with the game.

[belkafoto.livejournal.com]

Стиль

«Земля обетованная» сочетает жёсткий социальный реализм и временами даже натурализм в изображении «города жёлтого дьявола» (ассоциации с творчеством Максима Горького здесь возникают неизбежно) с символикой в духе Эйзенштейна. В этом отношении наиболее выразителен ёмкий образ жуткого колеса, равнодушно перемалывающего и «эксплуататора», и «эксплуатируемого» (в советском прокате кадр с вылетающими из-под колеса ошмётками человеческого мяса был вырезан). Кроме того, многие эпизоды отсняты при помощи широкоугольной оптики, несколько деформирующей изображение, — так рождается особый экспрессионистический эффект. Блестящий актёрский состав вкупе с виртуозной работой операторов и мастерством мизансцен делают эту картину одним из самых совершенных в формальном отношении произведений Вайды.
Эротика

В фильме есть эротические эпизоды, включая весьма выразительную сцену оргии. Вот что по поводу этого заявил в интервью 2004 года режиссёр[2]:

Я недавно сделал новую версию своей старой картины «Земля обетованная», из которой вырезал две эротические сцены — я стыдился этих сцен 20 лет. Почему же я их тогда снял? Да потому, что цензура нам запрещала снимать эротику, и мы сражались за свободу любыми способами. Там, где было можно, мы пытались противостоять ей. Может быть, вам сегодня это покажется ребячеством, но в то время это воспринималось иначе.

[belkafoto.livejournal.com]

Plot
Elizabeth, bored wife of Lewis, a successful pulp writer in England, leaves husband and child and runs away to the German town of Baden-Baden. There she meets Thomas, who claims to be a poet but whom viewers know to be a petty thief, conman, drug courier, and gigolo. Though the two are briefly attracted to each other, she returns home. He, hunted by gangsters for a drug consignment he has lost, follows her to England. Lewis, highly suspicious of his wife, invites the young man to stay with them and act as his secretary. Initially resenting the presence of the handsome stranger, Elizabeth one night starts an affair and, after being caught together in the conservatory by Lewis, the two run away with no money to the south of France. Lewis follows them, he in turn being followed by the gangsters looking for Thomas. At the end the gangsters reclaim Thomas, presumably for execution, while Lewis reclaims Elizabeth.