На безымянной

[arbeka]

На безымянной высоте

((Крутил карту Северодонецка и так, и эдак.

Но поселка (?) Приморское у Северодонецка, равно как и Печенег, в тех же краях,
не обнаружил.
"Почему не уехали раньше?,- вопрос риторический".
................
Alexander Haikin Alexander Haikin • 8 часов назад • edited

Приморское это у СД у Печенег с восточной стороны

Вчера в 21:15 ·
SOS SOS SOS По просьбе жителей с.Приморское обращаюсь к местным властям, волонтерам и всем кто может как то помочь жителям села в помощи выехать с оккупированной территории. Дети плачут, женщины в истерике, есть неходячие и больные люди, которых не выпускают даже в больницу, люди хотят выехать......!!!!!!! Помогите, кто может..

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Осенью 1703 года, в один из своих регулярных приездов к Меншикову в Петербург, Пётр I встретил Марту и вскоре сделал её своей любовницей, называя в письмах Катериной Василевской (возможно, по фамилии её тётки). Франц Вильбуа передаёт их первую встречу так[13]:

«Так обстояли дела, когда царь, проезжая на почтовых из Петербурга, который назывался тогда Ниеншанцем, или Нотебургом, в Ливонию, чтобы ехать дальше, остановился у своего фаворита Меншикова, где и заметил Екатерину в числе слуг, которые прислуживали за столом. Он спросил, откуда она и как тот её приобрёл. И, поговорив тихо на ухо с этим фаворитом, который ответил ему лишь кивком головы, он долго смотрел на Екатерину и, поддразнивая её, сказал, что она умная, а закончил свою шутливую речь тем, что велел ей, когда она пойдёт спать, отнести свечу в его комнату. Это был приказ, сказанный в шутливом тоне, но не терпящий никаких возражений. Меншиков принял это как должное, и красавица, преданная своему хозяину, провела ночь в комнате царя… На следующий день царь уезжал утром, чтобы продолжить свой путь. Он возвратил своему фавориту то, что тот ему одолжил. Об удовлетворении царя, которое он получил от своей ночной беседы с Екатериной, нельзя судить по той щедрости, которую он проявил. Она ограничилась лишь одним дукатом, что равно по стоимости половине одного луидора (10 франков), который он сунул по-военному ей в руку при расставании»