считать девицей

[arbeka]

дочь вернуть отцу, считать девицей

(Николя первый)

"Согласно светским слухам, имел от 3 до 9 предполагаемых внебрачных детей (см. Список внебрачных детей русских императоров#Николай I).

Также Николай I якобы состоял в течение 17 лет в связи с фрейлиной Варварой Нелидовой. По слухам, отношения начались, когда после 7-х родов 34-летней императрицы Александры Фёдоровны (1832) врачи запретили императору супружеские отношения с ней из опасений за её здоровье. Отношения императора с Нелидовой держались в глубокой тайне. Оценивая отношение Николая I к женщинам в целом, Герцен писал: «Я не верю, чтоб он когда-нибудь страстно любил какую-нибудь женщину, как Павел Лопухину, как Александр всех женщин, кроме своей жены; он „пребывал к ним благосклонен“, не больше»[104].
................
"никогда не пропускал воскресных богослужений. Не курил и не любил курящих, не употреблял крепких напитков, много ходил пешком, занимался строевыми упражнениями с оружием. Известно было его строгое следование распорядку дня: рабочий день начинался с 7 часов утра, ровно в 9 часов — приём докладов. Предпочитал одеваться в простую офицерскую шинель, спал на жёсткой кровати.

Отличался хорошей памятью и большой работоспособностью; рабочий день царя длился 16—18 часов.
.............
Вместе с тем общеизвестна была большая ограниченность Николая I, а его чрезмерная тяга к внешнему порядку очень часто шла в ущерб эффективности государственного управления. Младший современник Николая I историк С. М. Соловьёв, пишет: «по воцарении Николая <…> военный человек, как палка, как привыкший не рассуждать, но исполнять и способный приучить других к исполнению без рассуждений, считался лучшим, самым способным начальником везде; <…> опытность в делах — на это не обращалось никакого внимания. Фрунтовики воссели на всех правительственных местах, и с ними воцарилось невежество, произвол, грабительство, всевозможные беспорядки»[108].

По оценке Н. С. Лескова, «всё сколько-нибудь и в каком-нибудь отношении „особенное“ тогда не нравилось и казалось подозрительным, или во всяком случае особенность не располагала к доверию и даже внушала беспокойство. Желательны были люди „стереотипного издания“, которые походили бы один на другого, „как одноформенные пуговицы“»[109].

В качестве «курьёзного примера авторитарно-бюрократического мировосприятия», характерного для Николая I, профессор Санкт-Петербургского университета Е. И. Зеленев приводит следующий исторический анекдот. Один из придворных подал императору жалобу на офицера, который похитил его дочь и тайно обвенчался с ней против воли родителей. Николай I поставил на жалобе обиженного родителя такую резолюцию: «Офицера разжаловать, брак аннулировать, дочь вернуть отцу, считать девицей».

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Мы оба въ карты не играли, виномъ не упивались,
кромѣ обычной рюмки передъ обѣдомъ или ужиномъ.
Только разъ видѣлъ я Ѳ. М. навеселѣ, и то, такъ
сказать, по службѣ. Пріѣхалъ въ Семипалатинскъ на
смотръ казацкаго полка бригадный генералъ Хомян-
товскій, образованный, милый человѣкъ, но лю­
бившій кутнуть. Достоевскій ему понравился сразу,
и вотъ бригадный генералъ беретъ къ себѣ на квар­
тиру солдата Достоевскаго, выпиваетъ съ нимъ, за­
бираетъ двухъ своихъ милыхъ сестрицъ, прихваты­
ваетъ три бутылочки настоящей «Veuve Cliquet», и всей
компаніей жалуютъ ко мнѣ. Хомянтовскій былъ
храбрый кавалерійскій офицеръ, удивительно на­
ходчивый; чего-чего не разсказывали о его находчи­
вости!

[belkafoto.livejournal.com]

Вотъ, напримѣръ, интересный военный эпи­
зодъ. У насъ нерѣдко происходили военныя столкно­
венія съ киргизами, принадлежавшими Китаю и хан­
ству Ташкентскому .Они нападали на нашихъ мирныхъ
киргизовъ. Еще задолго до моего появленія на семи­
палатинскомъ горизонтѣ, къ нимъ перебѣжалъ отъ
насъ знаменитый Кени-сара, игравшій въ Киргиз­
скихъ степяхъ роль кавказскаго Шамиля,—онъ былъ
грозою нашихъ владѣній. Наконецъ, послѣ долгихъ
усилій, его аулъ былъ взятъ нашимъ отрядомъ, но
онъ самъ бѣжалъ въ неприступныя горы, къ племени
кара-киргизовъ, на берега громаднаго озера Иссыкъ-
куля; сыновья его были взяты въ плѣнъ, но одинъ
изъ нихъ бѣжалъ къ своимъ соплеменникамъ, поддан­
нымъ Ташкента и Кокана, и откуда непрестанно
тревожилъ насъ набѣгами. Самъ батырь, Кени-сара,
погибъ трагическою смертью. Въ одной изъ стычекъ
съ кара-киргизами нашъ лет)щій отрядъ, состоявшій
изъ роты солдатъ, двухъ орудій и казацкой кавалеріи,

преслѣдуя непріятеля, раскинулся лагеремъ, а Хо-
мянтовскій съ сотнею казаковъ, увлекшись, отдалился
верстъ на 30 отъ стоянки отряда и неожиданно въ хол­
мистой мѣстности былъ окруженъ нѣсколькими тыся­
чами всадниковъ. Иного спасенія, казалось, не было,
какъ только быстрое отступленіе. Отрядъ шелъ на
утекъ вскачь, по слѣдамъ его неслись противники;
еще моментъ, и должна была произойти отчаянная
схватка,—силы были далеко не равныя, грозило не­
минуемое пораженіе. Вдругъ Хомянтовскому пришла
въ голову слѣдующая мысль. Зная паническій страхъ,
который овладѣвалъ обыкновенно киргизами при од­
номъ видѣ пушекъ (мултукъ-шайтанъ или дьявольское
ружье, какъ говорили они), Хомянтовскій, къ сожа­
лѣнію не имѣя ихъ съ собою, недолго думая, остано­
вилъ отрядъ, схватилъ бывшіе подъ рукой при отрядѣ
два горѣвшихъ, какъ жаръ, мѣдныхъ самовара и
направилъ на непріятеля. День былъ ясный, солнеч­
ный, и надо думать, что отражавшіеся на ярко блистав­
шихъ самоварахъ лучи солнца напомнили непріятелю
наши мѣдные «единороги». Киргизы опѣшили, какъ
бы замерли и вдругъ вихремъ понеслись обратно.

[belkafoto.livejournal.com]

Но вернусь къ нашему житью-бытью.По мѣрѣ сбли­
женія съ Достоевскимъ все тѣснѣе, отношенія наши
стали самыя простыя и безыскусственныя,—двери мои
для него всегда были открыты, днемъ и ночью. Часто,
возвращаясь домой со службы, я заставалъ у себя
Достоевскаго, пришедшаго уже ранѣе меня или съ
ученія или изъ полковой канцеляріи, въ которой онъ
исполнялъ разныя канцелярскія работы. Разстегнувъ
шинель, съ чубукомъ во рту, онъ шагалъ по комнатѣ,
часто разговаривая самъ съ собою, такъ какъ въ го­
ловѣ у него вѣчно рождалось нѣчто новое. Какъ сей­
часъ вижу его въ одну изъ такихъ минутъ; въ это
время онъ задз'малъ писать «Дядюшкинъ сонъ» и

«Село Степанчиково» (смотри письмо Майкову ^).
былъ въ заразительно веселомъ настроеніи, хохоталъ
и разсказывалъ мнѣ приключенія дядюшки, распѣ­
валъ какіе-то отрывки изъ оперы, но,увидавъ внесен­
ную моимъ Адамомъ янтарную стерляжью уху,
сталъ тормошить Адама, чтобы онъ скорѣе давалъ
ѣсть. Адама Ѳ. М. любилъ, впрочемъ, какъ и всѣхъ
обиженныхъ судьбою, защивцалъ и одарялъ день­
гами, когда заводилась у него самого лишняя ко­
пѣйка, что давало моему Лепорелло, горьчайшему
пьяницѣ, возможность лишній разъ выпить. Въ еже­
дневной нашей жизни мой Адамъ игралъ большую
роль, а потому да проститъ мнѣ читатель, если я
займу его время описаніемъ моего кривоглазаго
Адама

[belkafoto.livejournal.com]

Какъ сказано выше, онъ былъ крѣпостной
нашъ, чухна. Маленькій, высохшій, на кривыхъ
ножкахъ, какъ у большей части портныхъ, сидящихъ
по-турецки съ иглою всю жизнь. Огромная его го­
лова, скуластая, украшалась крошечнымъ вздерну­
тымъ носомъ, на подобіе большой пуговицы. Волосы,
цвѣта бѣленаго льна, были острижены коротко,
стояли щеткой. Грязный, неряшливый и почти по­
стоянно пьяный, онъ пропивалъ и свое жалованье и
хорошій заработокъ. Говорилъ онъ ломанымъ рус­
скимъ языкомъ, игралъ на гармоникѣ и пьяный
всегда пѣлъ грустныя пѣсни по-фински и плакалъ,
всхлипывая. Этого-то человѣка отецъ мнѣ назначилі?
спутникомъ и тѣлохранителемъ въ дальній путь, да
еще противъ желанія самого Лепорелло, терявшаго
въ Петербургѣ свой портновскій хорошій заработокъ.
Оттого-то и видѣли мы его вѣчно хмурымъ и недоволь­
нымъ, впрочемъ въ пьяномъ видѣ иногда онъ дѣлался
и добръ и даже нѣженъ. Не мало веселыхъ, забавныхъ

минутъ доставилъ онъ намъ съ Ѳ. М.; мы хохотали отъ
души, когда, здорово выпивъ, взявъ гармонику и
пошатываясь и спотыкаясь, спускался онъ по лѣст­
ницѣ. Излюбленное его мѣсто было на прилавкѣ
подъ моими окнами. И скоро въ открытыя окна неслась
къ намъ его серенада: онъ сиплымъ, унылымъ голо­
сомъ тянулъ и завывалъ свою чухонскую монотон­
ную пѣсню: «Ай-ванъ, тан-ту-у-у» и какъ-то особенно,
какъ бы съ отчаяніемъ,обрывалъ—«ту-у-у-у-о-пилу-у».
Нерѣдко мы подхватывали и держали ему вто­
ру; но когда серенада его тянулась безконечно, рѣ­
шительно изводя насъ, то, чтобы привести его въ чув­
ство, я выливалъ Адаму кувшинъ свѣжей воды на
голову изъ окна,—онъ вскакивалъ, бранился, ухо­
дилъ въ огородъ подъ опрокинутую вверхъ дномъ
лодку и тамъ продолжалъ свой концертъ. Разъ подъ
лодкою онъ засталъ молодую татарскую парочку и
былъ сильно побитъ. Конечно, сердобольный Ѳ. М.
сейчасъ же далъ ему на выпивку, пояснивъ: «мы про­
гнали—вина наша».

[belkafoto.livejournal.com]

Ѳ. М. очень любилъ читать Гоголя и Виктора
Гюго. Старое поколѣніе тогда Гоголя недолюбли­
вало, мы же, молодежь, восхищались имъ. Въ Лицеѣ
были товарищи, которые цѣлыя страницы его сочи­
неній знали наизусть; многимъ изъ товарищей мы
давали клички изъ «Мертвыхъ Душъ», такъ, напри­
мѣръ, у насъ былъ Чичиковъ, были Селифонтъ и
Коробочка. Какъ-то разъ, хваля и восхищаясь Го­
големъ въ присутствіи одного моего высокопоставлен­
наго родственника, я вызвалъ его негодованіе: «Надо
было давно ему запретить писать,—говорилъ онъ
намъ,—сослать и сжечь эти «Мертвыя Души»; я поста­
раюсь ужо объ этомъ у государя. До чего дойти!
Смѣть топтать въ грязь чиновниковъ, облеченныхъ
властью и довѣріемъ правительства, да и вамъ, мо­
33
лодежи, только затемняетъ головы».—Вотъ какое
отношеніе было тогда къ великому Гоголю.

[belkafoto.livejournal.com]

Долженъ, впрочемъ, сказать, что я въ то время
мало занимался литературой; я весь предался су­
хой наукѣ и подчасъ этимъ возмущалъ Достоевскаго.
«Да бросьте вы ваши профессорскія книги»,—при­
ставалъ онъ ко мнѣ. Во время нашихъ бесѣдъ о Си­
бири онъ горячо доказывалъ мнѣ, что у Сибири
нѣтъ будущности, такъ какъ всѣ ея рѣки впадаютъ
въ Ледовитый океанъ и другого выхода въ море нѣтъ.
О пріобрѣтеніяхъ Н. Н. Муравьева на берегахъ
Великаго океана въ Семипалатинскѣ никто и не
зналъ, а о желѣзномъ пути въ Сибирь и во снѣ не
видѣли и думать не смѣли—сочли бы за умопомѣ­
шаннаго. Я самъ хохоталъ, когда нѣсколько лѣтъ
спустя, въ 1858 г., будучи на Амурѣ, познакомился
съ знаменитымъ Бакунинымъ, который развивалъ
мнѣ эту мысль.

[belkafoto.livejournal.com]

Упоминая о Бакунинѣ, я не могу вскользь не
сказать нѣсколько словъ о немъ. Мое личное впечат­
лѣніе о немъ, что Б. былъ анархистъ-революціонеръ
не по убѣжденію, а просто по своей природѣ. Онъ
любилъ революцію ради процесса революціи.

[belkafoto.livejournal.com]

Бывали у насъ съ нимъ бесѣды и на политиче­
скія темы. О процессѣ своемъ онъ какъ-то угрюмо
молчалъ, а я не разспрашивалъ. Знаю и слышалъ отъ
него только, что Петрашевскаго онъ не любилъ, за­
тѣямъ его положительно не сочувствовалъ и нахо­
дилъ, что политическій переворотъ въ Россіи п о к а
немыслимъ, преждевремененъ, а о конституціи по об­
разцу западныхъ,—при невѣжествѣ народныхъ массъ
и думать смѣшно. Я какъ-то разъ писалъ ему изъ Ко­
пенгагена и сказалъ, что не доросла еще Россія до
конституціи и долго еще не доростетъ, что одинъ зем­
скій соборъ совѣщательный необходимъ. На это Д.
3*
36
отвѣтилъ письмомъ, что во многомъ онъ согласенъ
со мною.

[belkafoto.livejournal.com]

Теперь, сдѣлавъ болѣе или менѣе подробную ха­
рактеристику Ѳ. М. Достоевскаго, прошу читателя
помнить, что я описалъ Ѳ. М. такимъ, какимъ зналъ
его въ Сибири въ пятидесятыхъ годахъ, хотя несчаст­
наго, больного, но еще не надломленнаго, бодраго
и сильнаго духомъ. Затѣмъ судьба разъединила
насъ, и я не знаю, остался ли онъ таковымъ до конца
своей жизни. Послѣдній разъ мы свидѣлись мелькомъ
въ Петербургѣ въ 1873 году. Съ тѣхъ поръ я жилъ
и служилъ за границей.

[belkafoto.livejournal.com]

Случалось, что и я самъ изрѣдка проводилъ вечеръ
у Достоевскаго, но и я и онъ предпочитали мой домъ,
такъ какъ больно ужъ неуютно и неприглядно было у
него. Его упрощенное хозяйство, стирку, шитье и
убранство комнаты вела старшая дочь хозяйки—
вдовы солдатки, дѣвушка лѣтъ двадцати. У нея была
сестра лѣтъ шестнадцати, очень красивая. Старшая
ухаживала за Ѳ. М. и, кажется, съ любовью, шила
ему и мыла бѣлье, готовила пищу и была неотлучно
при немъ; я такъ привыкъ къ ней, что ничуть не удив­
лялся, когда она съ сестрой садилась тутъ же съ
нами лѣтомъ пить чай en grand négligé, т. е. въ одной
рубашкѣ, подпоясанная только краснымъ кушакомъ.

37
на голую ногу и съ платочкомъ на шеѣ. Бѣдность
нихъ была большая, такъ какъ, кромѣ маленькаго
огорода, онѣ ничего не имѣли и мать открыто экс-
плоатировала молодость и красоту дочерей. Впро­
чемъ, тогда въ Сибири это никого не удивляло и было
въ порядкѣ вещей. Я помню отвѣтъ старухи Ѳе­
дору Михайловичу, который упрекалъ ее за ея рас­
пущенность съ младшею шестнадцатилѣтнею дочерью.
«Эхъ, баринъ, все равно сошлась бы современемъ съ
батальоннымъ писаремъ или унтеромъ за два пря­
ника аль фунтъ орѣховъ, а съ вами, господами, и
фортель, и честь!... вѣдь съ чиновниками не всякой
выпадетъ счастье...» На таковую практическую ло­
гику трудно намъ было отвѣчать.

невыразимое чувство сладосÑ

[belkafoto.livejournal.com]

Первые признаки болѣзни, какъ онъ утвер­
ждалъ, появились еще въ Петербургѣ, а развилась
она на каторгѣ. Въ Семипалатинскѣ припади случа­
лись черезъ три мѣсяца. Приближеніе ихъ онъ чув­
ствовалъ и говорилъ, что передъ приступомъ его тѣло
охватываетъ какое-то невыразимое чувство сладостра­
стія. Жутко было видѣть въ эти минуты этого стра­
дальца, да еще при такихъ жизненныхъ условіяхъ;
жалокъ и безпомощенъ онъ былъ послѣ каждаго
пароксизма!

[belkafoto.livejournal.com]

Однообразно-томительно текла наша жизнь. Я
мало кого посѣщалъ, сидѣлъ болѣе дома, много чи­
талъ, много писалъ. Съ кѣмъ только я тогда ни пере­
писывался, даже имѣлъ смѣлость написать знамени­
тому ученому барону Александру Гумбольдту по
поводу его писемъ о Сибири. Въ 1857 г. въ Берлинѣ,
на пути въ кругосвѣтное плаваніе, мнѣ довелось и
познакомиться съ нимъ лично

[belkafoto.livejournal.com]

Маріи Дми­
тріевнѣ было лѣтъ за тридцать; довольно красивая
блондинка средняго роста, очень худощавая, натура
страстная и экзальтированная. Уже тогда зловѣщій
румянецъ игралъ на ея блѣдномъ лицѣ, и нѣсколько
лѣтъ спустя чахотка унесла ее въ могилу. Она была
начитана, довольно образована, любознательна, добра
и необыкновенно жива и впечатлительна. Въ Ѳедорѣ
Михайловичѣ она приняла горячее участіе, прила­
скала его, не думаю, чтобы глубоко оцѣнила его,
скорѣе пожалѣла несчастнаго, забитаго судьбою
человѣка. Возможно, что даже привязалась къ нему,
но влюблена въ него ничуть не была. Ѳна знала, что
у него падучая болѣзнь, что у него нужда въ сред

ствахъ крайняя, да и человѣкъ онъ «безъ будущ­
ности», говорила она. Ѳедоръ же Михайловичъ чув­
ство жалости и состраданія принялъ за взаимную
любовь и влюбился въ нее со всѣмъ пыломъ моло­
дости. Достоевскій пропадалъ у Исаевыхъ по цѣлымъ
днямъ, усиленно тащилъ и меня, но несимпатична
мнѣ была та среда ради мужа ея.

[belkafoto.livejournal.com]

Чало-казаками назывались выходцы изъ Средней
Азіи, поселившіеся въ нашихъ Киргизскихъ степяхъ:
зачастую это были наши бѣглые солдаты и каторж­
ники, научившіеся мѣстному языку, принявшіе
магометанскую вѣру и перенявшіе костюмъ. Кто они—
рѣдко удавалось узнать, и ихъ терпѣли какъ выход­
цевъ, принявшихъ русское подданство. Въ Семи­
палатинскѣ было такихъ два богатыхъ купца, про­
исхожденіе которыхъ было темное и неизвѣстное.
Знали, что они русскіе подданные, но откуда и какъ
явились, никто не зналъ; случайно у одного изъ нихъ
въ банѣ были обнаружены клеймы,—ну и тогда хотя
отношенія къ нимъ семипалатинскихъ обывателей
остались прежнія, но тайна перестала быть тайною.

[belkafoto.livejournal.com]

Самъ Гасфортъ со­
брался въ объѣздъ; въ іюнѣ его ожидали къ намъ въ
Семипалатинскъ,—говорили будетъ дѣлать ревизію
присутственныхъ мѣстъ и произведетъ смотръ вой­
скамъ передъ выходомъ въ походъ. Командиры встре­
пенулись и заволновались; пошли ученья и муш­
тровки. Бѣдному Ѳ. М. ежедневно приходилось
два-три часа стоять въ строю; особенно изводилъ его
парадный тихій шагъ въ три пріема. Я самъ озна­
комился въ этимъ удовольствіемъ въ мою бытность
въ Лицеѣ и недоумѣвалъ, кому нужна была эта нож­
ная гимнастика временъ Фридриха Великаго, вве­
денная у насъ императоромъ Павломъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Жара въ тѣни въ іюнѣ доходила до
32° Реомюра. Я рѣшилъ переѣхать за городъ въ
апрѣлѣ, какъ только степь и деревня зазеленѣютъ.
Во всемъ Семипалатинскѣ была одна дача съ огром­
нымъ садомъ, за Казацкою слободкою, близъ лагеря.
Это было на руку и Ѳ. М., и я предложилъ ему пере­
ѣхать ко мнѣ изъ своей берлоги. Дача эта принадле­
жала богатому купцу-казаку и именовалась «Казаковъ
Садъ» (смотри письмо ко мнѣ Ѳ. М.).
Нанялъ я кухарку изъ ссыльныхъ, прикупилъ
четвертую лошадь для моего джигита и въ началѣ
апрѣля мы перебрались на лѣтнюю квартиру. Да
не подумаетъ читатель, ознакомившись со всѣмъ
моимъ штатомъ, что я тогда былъ не вѣсть какой
Крезъ;—я получалъ жалованья 750 рублей и отъ
отца 600 рублей въ годъ, итого 1350 рублей, съ кото­
43
рыми тогда даже семейному можно было жить въ Си­
бири припѣваючи. Дача за цѣлое лѣто стоила
тридцать рублей. Цѣна лошади была семь—восемь
рублей, а когда я обратился къ знакомому киргиз­
скому султану, прося выбрать изъ его громадныхъ та­
буновъ что ни есть лучшаго коня и назначилъ за ло­
шадь пятнадцать рублей, то всѣ упрекали меня, что
я порчу цѣны.

[belkafoto.livejournal.com]

Выносливость киргизскихъ лошадей
изумительная, овса или ячменя онѣ не знаютъ, одно
сѣно. Мнѣ большихъ трудовъ стоило пріучить ихъ
къ овсу и первое время у нихъ выступила какая-
то сыпь отъ новаго корма. Изъ моей четверки двѣ
сѣрыя были пріѣзжены въ одиночку, ходили и съ
пристяжкою. Экипажъ «долгушу» вродѣ миніатюр­
наго тарантасика и сани я выписалъ изъ Перми.
Подъ сѣдломъ вся моя четверка шла превосходно.
Я еще зимою выписалъ всевозможныхъ сѣмянъ
цвѣтовъ, овощей и луковицъ изъ Риги. Въ городѣ
на дворѣ уже заблаговременно мы устроили парники
и подготовили разсаду. Достоевскаго это чрезвычайно
радовало и занимало и не разъ вспоминалъ онъ свое
дѣтство и родную усадьбу

[belkafoto.livejournal.com]

Въ началѣ апрѣля мы съ Ѳ. М. переѣхали въ наше
Эльдорадо,—въ «Казаковъ Садъ». Деревянный домъ,
въ которомъ мы поселились, былъ очень ветхъ, крыша
текла, полы провалились; но онъ былъ довольно обшир­
ный, и мѣста у насъ было вдоволь. Конечно, мебели
никакой—пусто, какъ въ сараѣ. Большое зало вы­
ходило на террасу, передъ домомъ устроили мы цвѣт­
ники. Одна большая аллея прорѣзала весь садъ съ
старыми деревьями. Цвѣтущихъ кустовъ никакихъ:
сирени, жасмина, розъ въ Семипалатинскѣ тогда и не
видывали. Былъ у насъ и огородъ, который далъ
намъ тоже массу овощей, доселѣ тоже невѣдомыхъ
въ странѣ.

[belkafoto.livejournal.com]

Среди сада находились ключи чистѣйшей студе­
ной воды и было вырыто три водоема, въ которыхъ
я держалъ стерлядь и маленькаго осетра, чтобы
имѣть подъ рукою рыбу для стола. Раковъ въ то время
во всей Сибири не водилось. При домѣ были конюшни,
сараи и обширный дворъ. Все это обнесено высокимъ
досчатымъ заборомъ, а весь садъ и огородъ высокимъ
частоколомъ.
Усадьба наша расположена была на высокомъ
правомъ берегу Иртыша, къ рѣкѣ шелъ отлогій зеле­
ный лугъ. Мы тутъ устроили шалашъ для купанья; во­
кругъ него группировались разнообразные кусты,
густыя заросли ивы и масса тростника. То тамъ,
то сямъ среди зелени виднѣлись образовавшіеся отъ
весенняго разлива пруды и небольшія озерки, ки­
шѣвшія рыбой и водяной дичью. Купаться мы на­
чали въ маѣ.
Цвѣтниками нашими мы съ Ѳ. М. занимались ре­
тиво и вскорѣ привели ихъ въ блестящій видъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Дни стояли ужъ очень жаркіе. Нерѣдко въ забо­
тахъ нашихъ о цвѣтникахъ принимали живое участіе
обѣ дочери хозяйки Достоевскаго (его городского
обиталища). Онѣ занимались обыкновенно поливкой
цвѣтовъ. Потрудившись часокъ-другой, мы шли ку­
45
паться и затѣмъ располагались на террасѣ пить чай
или обѣдать. Читали газеты, покуривая трубки,
вспоминали съ Ѳ. М. о Петербургѣ, о близкихъ и до­
рогихъ намъ лицахъ, бранили Европу. Вѣдь шла
еще война подъ Севастополемъ, и мы скорбѣли и тре­
вожились. Мы устроились совсѣмъ по-помѣщичьи. Я
завелъ куръ, трехъ маленькихъ поросятъ отъ дикихъ
кабановъ и, ради потѣхи, даже ручного, какъ собака,
волченка. Одинъ милѣйшій артиллерійскій офицеръ
В. В. Обухъ привезъ съ Копала двухъ тигрятъ-ко-
тятъ и предлагалъ одного изъ нихъ мнѣ, но я отка­
зался,—они уже подросли и царапались, когда ихъ
ласкали.

[belkafoto.livejournal.com]

Но вернемся къ нашем}" ежедневному времяпре­
провожденію. Катаясь верхомъ,—я уговорилъ на­
конецъ и Достоевскаго сѣсть на одну изъ моихъ ло­
шадей, самую смирную; невидимому, это довелось
ему въ первый разъ, и какъ онъ ни былъ смѣшонъ и
неуклюжъ въ роли кавалериста въ своей сѣрой сол­
датской шинели, но скоро вошелъ во вкусъ и мы съ нимъ
дѣлали верхомъ длинныя прогулки въ самый боръ,
въ окрестныя зимовья и въ степь съ разбросанными
по ней юртами киргизовъ и ихъ ставками.

[belkafoto.livejournal.com]

Наши пріятели, богачи Менды-Бай и Тени-Бай (я
сохранилъ ихъ рисунки-портреты) рады были при­
нять насъ, особенно ихъ молодыя жены. Насъ поили
свѣжимъ кумысомъ, угощали бараньимъ, твердымъ,
какъ камень, сыромъ, пловомъ съ бараниной и кол­
басой изъ копченаго мяса молоденькаго жеребенка.
Разъ Ѳ. М. участвовалъ даже на псовой охотѣ,
устроенной полковникомъМессарошемъ,—но скакать
за борзыми наотрѣзъ отказался. Охоты Ѳ. М. вообще
не любилъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Время въ «Казаковомъ Саду» шло довольно быстро
и пріятно. Къ намъ то и дѣло наѣзжали знакомые
и завидовали нашему благоустройству; особенно
часто повадились заглядывать двѣ дамочки.

[belkafoto.livejournal.com]

Крысъ, мышей и ужей мы нашли при
нашемъ переѣздѣ въ изобиліи. Особенно много
ужей было подъ нашей террасою на солнцепекѣ.
Началъ я замѣчать, что кто-то выпивалъ молоко,
ставившееся въ тарелкѣ на полу террасы для
щенятъ; сталъ наблюдать и разъ увидалъ, какъ два
ужа подползли къ тарелкѣ, быстро поглотали
молоко и юркнули въ щель. Это меня позабавило
и навело на мысль пріучить ужей, прикармливая
ихъ молокомъ, къ нашему присутствію. И вотъ
стали мы ежедневно подъ скамью ставить молоко;
ужи подползали, питались и понемногу, неспуги­
ваемые нами, привыкли къ нашему присутствію,
перестали бояться людей. Однажды, только что
мы выставили подъ скамьи террасы заготовленное
для ужей молоко и ужи, не заставивъ себя ждать,
облѣпили чашку, какъ подошли, веселыя и ожи­
вленныя, наши посѣтительницы. Напуганные ихъ
шумнымъ появленіемъ, ужи шарахнулись и рас­
ползлись въ разныя стороны, путаясь въ платьяхъ
49
и подъ ногами вопившихъ дикимъ голосомъ и ме­
чущихся семипалатинскихъ дамъ, быстро покинув­
шихъ нашу дачу. Мы долго потомъ, вспоминая это
происшествіе, хохотали до упаду. Наша дача была
объявлена заколдованной, дамы оставили насъ въ
покоѣ, и наша цвѣты были спасены, но — увы! —
не надолго.

[belkafoto.livejournal.com]

ипалатинской жизни.
Однажды Ѳ. М. является домой хмурый, разстроен­
ный и объявляетъ мнѣ съ отчаяніемъ, что Исаевъ
переводится въ Кузнецкъ, верстъ за 500 отъ Семипа­
латинска. «И вѣдь она согласна, не противорѣчитъ,
вотъ что возмутительно!»—горько твердилъ онъ.
Дѣйствительно, вскорѣ состоялся переводъ Исаева
въ Кузнецкъ. Отчаяніе Достоевскаго было безпре­
дѣльно; онъ ходилъ какъ помѣшанный при мысли
о разлукѣ съ Маріей Дмитріевной; ему казалось,
что все для него въ жизни пропало. А тутъ у Исае­
выхъ оказались долги, пришлось все распродать—
и двинуться въ путь все же было не на что. Выручилъ
ихъ я, и собрались они наконецъ въ путь-дорогу
(смотри письмо Д. ко мнѣ по этому поводу).

[belkafoto.livejournal.com]

Мы поѣхали съ Ѳ. М. провожать Исаевыхъ, вы­
ѣхали поздно вечеромъ, чудною майскою ночью; я
взялъ Достоевскаго въ свою линейку. Исаевы по­
мѣстились въ открытую перекладную телѣгу—ку­
пить кибитку у нихъ не было средствъ. Передъ отъ­
ѣздомъ они заѣхали ко мнѣ, на дорожку мы выпили
шампанскаго. Желая доставить Достоевскому воз­
можность на прощаніе поворковать съ Маріей Дми­
тріевной, я еще у себя здорово накаталъ шампан­
скимъ ея муженька. Дорогою по сибирскому обычаю
повторилъ; тутъ ужъ онъ былъ въ полномъ моемъ
распоряженіи; немедленно я его забралъ въ свой
экипажъ, гдѣ онъ скоро и заснулъ, какъ убитый.
Ѳ. М. пересѣлъ къ М. Д. Дорога была какъ укатан­
ная, вокругъ густой сосновый боръ, мягкій лунный
свѣтъ, воздухъ былъ какой-то сладкій и томный.
Ъхали, ѣхали... Но пришла пора и разстаться. Об­
нялись мои голубки, оба утирали глаза, а я пере­
таскивалъ пьянаго, соннаго Исаева и усаживалъ его
въ повозку; онъ немедленно же захрапѣлъ, повиди-
мому, не сознавая ни времени, ни мѣста. Паша тоже
спалъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Время взяло свое, и это болѣзненное отчаяніе
начало улегаться. Съ Кузнецкомъ началась усилен­
ная переписка, которая, однако, не всегда радовала
Ѳ. М. Онъ чуялъ что-то недоброе. Къ тому же въ
письмахъ были вѣчныя жалобы на лишенія, на свою
болѣзнь, на неизлечимую болѣзнь мужа, на без­
отрадное будущее,—все это не могло не угнетать
Ѳ. М. Онъ еще болѣе похудѣлъ, сталъ мраченъ, раз­
дражителенъ, бродилъ какъ тѣнь. Онъ даже бросилъ
свои «Записки изъ Мертваго дома», надъ которыми
работалъ такъ недавно съ такимъ увлеченіемъ. Лю­
бимое времяпрепровожденіе было, когда мы въ теп­
лые вечера растягивались на травѣ и, лежа на спинѣ,
глядѣли на миріады звѣздъ, мерцавшихъ изъ синей
глубины неба. Эти минуты успокаивали его

[belkafoto.livejournal.com]

яныхъ заводовъ: Лок-
тевскаго и Змѣиногорскаго. Трудно давалось мнѣ
отвлекать его отъ грустныхъ думъ. Онъ вдругъ сталъ
суевѣренъ, началъ разсказывать мнѣ о ясновидя­
щихъ, навѣщалъ гадалокъ, а такъ какъ и у меня въ мои
двадцатъ два года въ то время былъ свой романъ, то онъ
и меня потащилъ къ какой-то старухѣ, гадавшей на бо­
бахъ (смотри письмо Д. ко мнѣ отъ 22 сентября
1859 г.). Положеніе наше съ нимъ, казалось, было
однородное, и у меня были преграды—400 верстъ
разстоянія, но разница была въ томъ, что героиня моя
была на 15 лѣтъ старше меня, имѣла шесть человѣкъ
дѣтей, что, впрочемъ, не мѣшало ей пускать пыль въ
глаза выписываемыми ею парижскими туалетами и
изъ поклонниковъ своихъ вить веревки. Ѳ. М. въ
своихъ письмахъ ко мнѣ не разъ вспоминаетъ мою
героиню подъ буквой X ., а время этого эпизода име­
нуетъ «безконечно страшное горе».

[belkafoto.livejournal.com]

Богатый ташкенецъ Рахимъ-бей пригласилъ насъ
однажды на праздникъ женъ. Онъ выдавалъ замужъ
дочь въ Ташкентъ за богатаго купца. Свадьба происхо­
дила, за неимѣніемъ въ домѣ большой комнаты, на
дворѣ. 150 татарокъ, снявъ чадры, отдѣльными груп­
пами сидѣли, поджавъ ноги, на коврахъ, въ богатыхъ
шелковыхъ, шитыхъ золотомъ, короткихъ платьяхъ,
изъ-подъ которыхъ виднѣлись широкія шаровары.
Всѣ женщины были сильно набѣлены и нарумянены,
ногти выкрашены и на лицѣ черныя мушки. Онѣ
молча ѣли одно блюдо за другимъ. Наконецъ встали,
облизали свои пальцы,—вилокъ и ножей не полага­
лось. Невѣсты среди нихъ не было, она три дня съ
двумя подругами должна была по обычаю проси­
дѣть въ чуланѣ и поститься. На четвертый день явился
женихъ. Гости-мужчины также пировали особня­
комъ. Церемонія закончилась тѣмъ, что ахунъ про­
челъ молитву, насъ обошелъ кто-то съ подносомъ,
на который всѣ присутствующіе клали серебряныя
монеты. Женихъ усадилъ невѣсту на коня верхомъ
и двинулся въ путь за 1500 верстъ. Вскорѣ и мы
разъѣхались по домамъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Въ другой разъ отправились мы съ Ѳ. М. въ ком­
паніи губернатора къ богатому коканцу старику,
звали его «Букашъ». Это былъ добрый человѣкъ
лѣтъ 65—70, сухощавый, средняго роста, юркій, съ
прехитрою лисьею физіономіею. Рѣденькую козли­
ную бородку онъ не красилъ, какъ обыкновенно при-
65
нято у азіатовъ. Онъ посѣтилъ Казань, Москву и
не былъ фанатикомъ. Букашъ только что привезъ
изъ Кокана молодую, кажется, номеръ пятый жену и
вотъ захотѣлъ намъ ею похвастать, для чего и
пригласилъ насъ на достарханъ.
Гостей другихъ, кромѣ насъ, не было,—показы­
вать жену, да еще безъ чадры,—честь и довѣріе рѣд­
кія со стороны этихъ фанатиковъ. Сѣли мы втроемъ
по-турецки на ковры, передъ каждымъ изъ насъ
поставили низкіе восточные столики съ сладостями,
самъ же хозяимъ вскорѣ пошелъ за молодицею;
видимо, она стыдилась и боялась выйти, такъ какъ
старая татарка появлялась раза два и шептала Бу-
кашу что-то на ухо. Наконецъ показался хозяинъ
съ своимъ послѣднимъ пріобрѣтеніемъ. Эта дѣвушка,
которую почти силкомъ влекъ ея повелитель, была
еще ребенокъ лѣтъ 14, маленькое забитое существо,
дрожавшее, какъ запуганный звѣрекъ. На насъ она
робко озиралась своими прекрасными, большими чер­
ными глазами. Когда старикъ, ея мужъ, приказалъ ей
поднести намъ бокалы съ шампанскимъ, она распла­
калась,—но все же повиновалась, послѣ чего стрем­
главъ бросилась вонъ изъ комнаты. Букашъ какъ-то
торжествующе вопросительно молча посматривалъ на
насъ, какъ бы говоря: «А! какова?» Мы, конечно, по­
хвалили, но и порядкомъ надъ старикомъ потрунили.
Думаю, что за «смотръ его жены» порядкомъ ему
досталось и отъ прочихъ женъ, да и отъ соплемен­
никовъ, такъ какъ это не въ обычаяхъ магометанъ,
да еще сибирскихъ, ярыхъ въ то время фанатиковъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Я познакомилъ съ ними и Ѳ. М. Нѣсколько разъ,
съ дозволенія начальства, бралъ я Ѳ. М. въ Локтев-
скій заводъ; тутъ онъ особенно сошелся съ капита­
номъ Коврыгинымъ (смотри письмо Д. въ приложе­
ніи). Человѣкъ онъ былъ пріятный и образованный,
но... доходы свои имѣлъ, какъ и всѣ въ то время
въ Сибири, и это считалось чуть ли не нормаль­
нымъ, какъ-будто иначе и быть не могло. Само пра­
вительство было не мало повинно въ этомъ. Какъ же
было и не развиваться взяточничеству, когда служба
оплачивалась нищенскими окладами; такъ, напри­
мѣръ, полицеймейстеръ города Семипалатинска полу­
чалъ 345 руб. въ годъ при казенной квартирѣ и на
канцелярію полагался одинъ писецъ съ жалованьемъ
въ мѣсяцъ 8 рублей. А какъ я самъ же убѣдился,
ему самому канцелярія и писаря обходились въ
годъ въ 1500 руб., что для областного и кляузнаго
города было вовсе не много. Въ Тобольскѣ и Омскѣ,
напримѣръ, частный приставъ получалъ 85 рублей
въ годъ, и ни одного писца ему не полагалось. А у
нихъ такая масса дѣлъ скопилась, что и шести пи­
сарей не хватало, каждому платили рублей 12 жа­
лованья,—такъ откуда же бралась вся необходимая
сумма?

[belkafoto.livejournal.com]

Наконецъ мы и въ Локтевскомъ заводѣ. Наши
милые хозяева шумно и радостно встрѣтили насъ.
Какъ водится по сибирскому обычаю, пріѣздъ нашъ
немедленно вспрыснули шампанскимъ. Безъ него не
проходило въ Сибири мало-мальски неожиданное со­
бытіе, въ особенности у горныхъ инженеровъ: встрѣча,
проводы, радость, горе—все служило поводомъ рас­
пить «Veuve Cliquot». Особеннымъ хлѣбосольствомъ
отличался лѣсничій, капитанъ Коптевъ. Онъ завѣ-
дывалъ приписанными къ заводу лѣсами, поставкою
угля, дровъ и продажею строевого лѣса. Сколько онъ
получалъ жалованья—не знаю, но жилъ бариномъ.

а деньги у Достоев­ скаго каÐ�

[belkafoto.livejournal.com]

Необходимо было приготовиться на всякій случай
и Достоевскому въ походъ; нужно было озаботиться
купить сапоги, подошвы, непромокаемую куртку,
самое необходимое изъ бѣлья,—однимъ словомъ,
экипироваться съ ногъ до головы, такъ какъ у него,
можно сказать, всего имущества было только то,
что на немъ. Опять нужны деньги, опять заботы и
тревога, откуда ихъ ему взять? Проклятый денежный
вопросъ никогда не давалъ ему покоя. Братъ Миша
и тетка прислали ему недавно малую толику,—про­
сить еще и еще было тяжело, а деньги у Достоев­
скаго какъ-то не держались къ тому же.

[belkafoto.livejournal.com]

а тутъ еще изъ
Кузнецка шли безотрадныя вѣсти, одна тревожнѣе
другой. М. Д. Исаева, уѣхавъ въ глушь съ мужемъ,
пьянымъ и вѣчно больнымъ, томилась и скучала.
Всѣ письма ея были переполнены жалобами на свое
полное одиночество, на страшную потребность обмѣ­
няться живымъ словомъ, отвести душу. Въ послѣ­
дующихъ письмахъ все чаще и чаще ею стало упо­
минаться имя новаго знакомаго въ Кузнецкѣ, това­
рища мужа М. Д ., симпатичнаго молодого учителя.
Съ каждымъ письмомъ отзывы о немъ становились все
восторженнѣе и восторженнѣе, восхвалялась его до­
брота, его привязанность и его высокая душа. До­
стоевскій терзался ревностью; жутко было смотрѣть
на его мрачное настроеніе, отражавшееся на его
здоровьѣ.

[belkafoto.livejournal.com]

Мнѣ страшно стало жаль его,и я рѣшился устроить
ему свиданіе съ Маріей Дмитріевной на полъ-пути
6 6
между Кузнецкомъ и Семипалатинскомъ въ Зміевѣ,
куда еще недавно насъ такъ радушно зазывалъ гор­
ный генералъ Г. Очень я разсчитывалъ также, что
эта встрѣча и объясненіе положатъ конецъ не­
счастному роману Достоевскаго. Но вотъ въ чемъ
была задача: какъ довезти Ѳ. М. туда, за 160 верстъ
отъ Семипалатинска, такъ, чтобы эта поѣздка оста­
лась тайной. Какъ я уже говорилъ выше, началь­
ство такихъ дальнихъ поѣздокъ не разрѣшало.
Губернаторъ и батальонный командиръ Ѳ. М. на­
отрѣзъ ужъ два раза отказали отпустить его со
мною въ Зміевъ. Ну, думаю, была не была От­
крылъ мой планъ Достоевскому. Онъ радостно
ухватился за него; совсѣмъ ожилъ мой О. М.,
больно ужъ влюбленъ былъ бѣдняга.

[belkafoto.livejournal.com]

Немедля я
написалъ въ Кузнецкъ Маріи Дмитріевнѣ, убѣждая
ее непремѣнно пріѣхать къ назначенному дню въ
Зміевъ. Въ городѣ же распустилъ слухъ, что послѣ
припадка Ѳ. М. такъ слабъ, что лежитъ. Далъ знать
и батальонному командиру Достоевскаго; говорю:
«боленъ бѣдняга, лежитъ и лечитъ его военный врачъ
Lamotte». А Lamotte, конечно, за насъ, другъ нашъ
былъ, чудной, благородной души человѣкъ, полякъ,
студентъ бывшаго Виленскаго университета, высланъ
былъ сюда на службу изъ-за политическаго какого-
то дѣла. Прислугѣ моей было приказано всѣмъ гово­
рить, что Достоевскій боленъ и лежитъ у насъ.
Закрыли ставни, чтобы какъ будто не потревожить
больного. Велѣно никого не принимать. На счастье
наше все высшее начальство, начиная съ военнаго
губернатора, только что выѣхало въ степи.

[belkafoto.livejournal.com]

Словомъ, все благопріятствовало. Благословясь,
двинулись въ путь въ 10 ч. вечера. Можно сказать,
не ѣхали, а вихремъ неслись, чего, невидимому, со­
всѣмъ не замѣчалъ мой бѣдный Ѳ. М.; увѣряя, что
5
66
мы двигаемся черепашьимъ шагомъ, онъ то и дѣло по­
нукалъ ямщиковъ. Миновавъ Локтевскій заводъ,
мы на утро были въ Зміевѣ. Каково же было разо­
чарованіе и отчаяніе Достоевскаго, когда стало из­
вѣстно намъ, что М. Д. не пріѣдетъ; вмѣсто же нея
Ѳ. М. было передано письмо, въ которомъ М. Д. из­
вѣщала, что мужу значительно хуже, отлучиться не
можетъ, да и пріѣхать не на что, такъ какъ денегъ
нѣтъ. Настроеніе Достоевскаго описывать не берусь:
я только ломалъ себѣ голову, какимъ способомъ я
его успокою.
Въ тотъ же день мы поскакали обратно и, отма­
хавъ 300 верстъ въ 28 часовъ «по-сибирски», счастливо
добрались домой, переодѣлись и, какъ ни въ чемъ не
бывало, пошли въ гости.

[belkafoto.livejournal.com]

Но вотъ однажды, нежданно-не­
гаданно явилась къ намъ одна весьма оригинальная
гостья. Въ городѣ прошелъ какъ-то слухъ, что у
городского головы Сидора Ивановича С., человѣка
немолодого, вдовца, державшаго цѣлый гаремъ, объ­
явилась замѣчательная обновка изъ Омска, какая-то
женщина, высланная изъ Омска въ Семипалатинскъ
и состоящая подъ присмотромъ полиціи—молодая
цыганка, очень красивая, съ хорошимъ голосомъ,
бренчала на гитарѣ, пѣла и съ ума сводила всѣхъ и
вся,—по общему отзыву была шальная. Семипалатин­
ская «jeunesse dorée» дала ей кличку—«огонь-вода»,
по свойству ея непостояннаго характера. Съ Омскѣ
же она была извѣстна подъ прозвищемъ «Ванька-
Танька». Достоевскій вспомнилъ, что зналъ ее, бу­
дучи въ острогѣ, въ числѣ «калачницъ», но болѣе
высокаго полета.

[belkafoto.livejournal.com]

О Ванькѣ-Танькѣ мы узнали, что Сидоръ Ивано­
вичъ въ ней души не чаетъ, ходитъ она въ шелковыхъ
и бархатныхъ сарафанахъ и вообще живетъ припѣ­
ваючи; мы ея еще нигдѣ не встрѣчали.
Однажды, попивая съ Достоевскимъ чай на тер­
расѣ, смотрѣли мы, какъ наши дѣвы цвѣты поливали;
прибѣгаетъ Адамъ и докладываетъ, что пришла мо­
лодая женщина и желаетъ видѣть Ѳ. М., «да и тво­
его барина».
Ее впустили садомъ; уже издали Достоевскій
узналъ въ ней свою острожную знакомую—Ваньку-
Таньку. Она была дочь цыганки, сосланной за убій­
ство своего мужа изъ ревности. Сама Танька была
замѣшана въ дѣлѣ ссыльныхъ поляковъ и венгерцевъ
и бѣгствѣ двухъ изъ нихъ изъ Омскаго острога въ
1854 году.

[belkafoto.livejournal.com]

И вотъ шумно и радостно вбѣжала къ намъ наша
новая гостья. Это была смуглая женщина лѣтъ 20—22;
глаза черные, какъ горящіе уголья, жгли, волосы
непослушными завитками обрамляли ея лицо; она
все время улыбалась, сверкая своими, какъ отбор­
ный жемчугъ, зубами. Средняго роста, сухощавая,
гибкая и въ высшей степени подвижная,—такова
была наша посѣтительница. Встрѣчѣ съ Достоевскимъ
видимо искренно обрадовалась и, по острожной при­
вычкѣ, говорила ему «ты». Со мной не церемонилась,
смѣло, первая, не ожидая вопросовъ, подсѣла къ

намъ, заливаясь звонкимъ смѣхомъ и видимо желая
на меня, какъ на незнакомаго еще ей, произвести
впечатлѣніе. Кокетка она, говорятъ, была отчаян­
ная и мысли не могла допустить, что кто-нибудь
можетъ пройти мимо нея не очарованный

[belkafoto.livejournal.com]

Лошади генералъ-губернаторскаго тарантаса такъ
разогнались, что не будь десятка услужливыхъ
чиновничьихъ рукъ, остановившихъ за уздцы раз­
горяченный восьмерикъ, быть бы генералъ-губер­
натору съ супругою въ рѣкѣ Иртышѣ.
Почему Гасфордъ таскалъ повсюду свою жену,—
чиновничество недоумѣвало.
Старикъ Гасфордъ, выйдя изъ экипажа, едва
кивнулъ намъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Стихи получены были императрицей,—это мнѣ до­
стовѣрно извѣстно, такъ какъ мнѣ впослѣдствіи под­
твердилъ это Сахтынскій, управляющій дѣлами ІП-го
отдѣленія. Было еще другое стихотвореніе Достоев­
скаго «На вступленіе на престолъ Александра II»—
оно было мною передано лично по пріѣздѣ моемъ
въ Петербургъ Эдуарду Ивановичу Тотлебену.
Теперь попутно я не могу воздержаться, чтобы не
сказать нѣсколько словъ относительно тѣхъ напа­
докъ на Достоевскаго, которыя были вызваны какъ
этими стихами, такъ и статьей его «О Россіи».
Въ Энциклопедическомъ словарѣ Эфрона, напри­
мѣръ, я только что напалъ на слѣдующія прискорб­
ныя строки, томъ X I, стр. 74, ІІ-я колонка:
«Какъ это видно изъ п р и н и ж е н н а г о тона его
сибирскихъ писемъ и изъ тѣхъ с р е д с т в ъ , которыми
онъ надѣется снискать себѣ полное помилованіе
(патріотическія стихотворенія и проч.)...»
Но вѣдь Достоевскій по природѣ, по самому су­
ществу своему и былъ всегда патріотомъ въ самомъ
глубокомъ значеніи этого слова. На Александра Н-го
онъ, какъ и всѣ тогда, взиралъ съ душевнымъ уми­
леніемъ,—въ немъ онъ видѣлъ возрожденіе новой
жизни въ Россіи; а что же приниженнаго было въ

[belkafoto.livejournal.com]

Достоевскій въ то время изнемогалъ отъ болѣзни,
минутами онъ страшился за умъ и память свою.
Литературная дѣятельность для него было самое
завѣтное въ жизни. Благодаря его пребыванію
въ ссылкѣ, произведенія его не могли печататься;
въ отчаяніи онъ даже предлагалъ печатать свои со­
чиненія подъ моимъ именемъ. Конечно, это слиш­
комъ лестное для меня предложеніе я отклонилъ.
Кромѣ того, литература, кромѣ славы, была его
единственнымъ заработкомъ. Въ то время онъ рвался
къ личной жизни, его ожидалъ бракъ, въ которомъ
ему грезилось «безконечное счастье» (См. письмо Д.
въ приложеніи). А вѣчная вопіющая нужда? Годами
онъ былъ лишенъ самаго необходимаго.

[belkafoto.livejournal.com]

Давъ все же легонькую распеканцію кому слѣ­
довало, Гасфордъ тутъ же объявилъ къ величайшей
общей радости, что похода не будетъ. Были, вѣроятно,
и разочарованные, видѣвшіе съ наступленіемъ похода
новую поживу на счетъ бѣдныхъ солдатиковъ. Ка­
жется, въ этотъ именно день Достоевскій былъ про­
изведенъ въ унтеръ-офицеры. Въ тотъ же день Гас­
фордъ помчался со своей многочисленной свитой въ
Омскъ,—свою резиденцію.
Всѣ вздохнули: гроза миновала.
Семипалатинскъ принялъ свой обыденный сонный
видъ.