Пациент не может

[arbeka]

Пациент не может сказать ни одной фразы целиком

("sic transit")

"В дневнике описывались самочувствие пациента, динамика болезни, медицинские процедуры (часто по часам или даже по минутам).

–​ Кто заполнял дневник?


– Вели его по очереди три врача-невролога: Алексей Михайлович Кожевников, профессор Василий Васильевич Крамер и профессор Виктор Петрович Осипов. Но не они записывали, а кремлевские машинистки (медики надиктовали им). Машинистки не имели медицинского образования, и этим объясняются как ошибки, так и рукописно выставленные медицинские термины. Вот, например, запись от 30 мая 1922 года: «Приезжал Сталин. Беседа о suicidium». Вероятнее всего, термин «суицид» на латыни врач вписал своей рукой.

Цитата из дневника: «30 мая 1922 года. Пациент не может сказать ни одной фразы целиком, не хватает слов, постоянно зевает. Хотел идти умыться в уборную, не знает, как пользоваться зубной щеткой – сначала взял щетку щетиной в руки и с недоумением смотрел и не знал, как быть.

Когда сестра взяла щетку, окунула в порошок и вложила ручкой в руку и поднесла руку ко рту, тогда начал чистить зубы, как следует. Приезжал Сталин, беседа о suicidium...

При исследовании периметра не мог выполнить того, что от него требовали, не мог фиксировать взгляд в зеркале, давал сбивчивые показания».

https://vakin.livejournal.com/2859027.html

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

У каждого врача была своя манера ведения дневника. Кожевников, видимо, симпатизировал пациенту, потому включал много, на мой взгляд, ненужных бытовых подробностей. Василий Крамер, похоже, не по своей воле наблюдал пациента, так что излагал все кратко. Для сравнения: Кожевников порой писал (диктовал) три страницы в день, а Крамер – три строчки за три дня.

–​ Почему Крамеру было неинтересно лечить Ленина?

– Он был врачом мирового уровня, специалистом по топической диагностике. По материалу видно, что он понял: это не его случай, пациента очень маловероятно вылечить. Наблюдал он Ленина недолго – май, июнь и июль 1923 года. А потом написал: «Прошу меня освободить по состоянию здоровья».

На его место пришел Виктор Осипов, который являлся в то время заместителем легендарного основоположника отечественной школы неврологии Владимира Бехтерева. К слову, приехали они в первый раз вместе – Осипов и Бехтерев. Записи Осипова короткие, это связано с тем, что он часто уезжал на разные конференции.

[belkafoto.livejournal.com]

Я с любопытством узнал из дневника, что меньше чем за неделю до смерти Ильич был в лесу. Об этом есть соответствующая запись от 16 января 1924 года: «Пациент провел день в лесу на охоте».

[belkafoto.livejournal.com]

Запись за 20 января 1924 года гласит, что, цитирую: «Надежда Константиновна снова заявила, что Владимир Ильич, по ее мнению, плохо видит… Сидел на балконе до 12-00… Н.С. Попов доложил в 15-00, что пациент посинел лицом, был припадок».

Николай Семенович Попов – молодой врач, ординатор, только что окончивший обучение в Первом медицинском и направленный выполнять при Ленине обязанности санитара. Позднее он стал заместителем директора НИИ мозга. Был расстрелян 29 мая 1938 года. Я поддерживаю связь с его внуком и внимательно смотрю за успехами его правнучки, выдающейся оперной певицы нашего времени Юлией Лежневой. А Попов был реабилитирован в 1956 году.

[belkafoto.livejournal.com]

«21 января 1924 г.

В 10-30 утра заснул и спал до 14-00. Проснулся и снова заснул в 16-00. Были вызваны врачи Ферстер и Осипов. У пациента пульс 86, он спокоен, живот вздут. В 17-15 доктор Ферстер отметил, что ничего нового.

В 17-30 дыхание участилось, температура 37, пульс 90, дыхание прерывистое, неравномерное.

В 18-00 была рвота, у пациента коматозное состояние с тоническим напряжением мускулатуры, особенно справа, затем появились клонические подергивания справа.

У Владимира Ильича шумное дыхание, его частота 36 в минуту, началось скрипение зубами, было несколько приступов рвоты. В 18-30 появилась слюна, окрашенная кровью, обнаружен прикус языка. Зрачки умеренно расширены, слабая реакция роговицы, явлений конте не наблюдалось.

Постепенное ослабление сухожильных явлений, пульс 90, дыхание 36, правильное. Стерторозные явления исчезли, напряжения в левых конечностях нет, справа умеренно активные движения головы, открытые глаза, 2-3 глубоких вздоха, состояние заканчивающего эпилептического приступа.

В 18-45 в левой подкрыльцовой ямке 42,3. Затем внезапный прилив к голове до багровой окраски лица, внезапная остановка дыхания в 18-50. Голова откинулась назад, бледность покрыла лицо. Тотчас искусственное дыхание и олеум камфори 2,0.

Продолжалось искусственное дыхание 30 минут безрезультатно. Такая гиперемия продолжалась 1 мин и сменилась мертвенной бледностью. Статус летали в 18-50 установлен профессорами Ферстером, Осиповым и Елистратовым».

[belkafoto.livejournal.com]

Я также увидел там рапорт, составленный начальником специальной охраны П.П. Пакалном. Он так же расстрелян – в 1937 году.

–​ И что там?

– Вот дословно: «Доношу, что 21 января с. г. состояние здоровья Владимира Ильича ухудшилось. Встал Владимир Ильич в 10 1/2 часов утра, сходил в уборную, во второй этаж, к утреннему завтраку не сошел, выпил в верхней столовой 1/2 стакана черного кофе и в 11 часов лег спать.

В 3 часа Владимиру Ильичу был подан слабый обед, бульон и 1/2 стакана кофе, состояние было вялое, сонное, около Владимира Ильича был профессор Осипов. Пульс был част несколько, но хорошего наполнения, температура нормальная до 5 часов 40 минут. От 5 часов 40 минут начался припадок, сопровождавшийся тошнотой, продолжавшийся до смерти, и в 6 часов 50 минут Владимир Ильич скончался».

Кожевников

[belkafoto.livejournal.com]

– В дневнике говорится о нескольких медсестрах и санитарах. Судьба их мне неизвестна. В общей сложности в консультациях, дежурствах и ведении пациента участвовало около 30 врачей, но дневник вели только три человека. Они все неврологи, но специалист по нейросифилису – только Кожевников. Имя его никому ничего не скажет сегодня, тогда как на начало 1920-х он был самым ярким специалистом в Москве. И только болезнь его пациента №1 сделало его судьбу неизвестной следующим поколениям врачей России...

[belkafoto.livejournal.com]

–​ В дневнике есть диагноз или термин, указывающий на этиологию заболевания?

– Лечили пациента только от нейросифилиса (хотя слово это не звучит нигде), на что указывают назначения лекарств в рамках определенных схем и дозировок.

Никакого другого лечения Ленина не было, споров и сомнений у врачей тоже не было. И когда весной 1923 года Ленина осмотрела комиссия европейских медиков (в том числе ведущий сифилидолог Европы, немецкий врач Макс Нонне), они подтвердили, что лечение, которые проводили до этого врачи РСФСР, правильное. Они также указали, что шанс на благополучный исход есть.

Надо понимать, что тогда в принципе сифилиса было много (в некоторых регионах нашей страны страдало до 40 процентов населения). Вообще можно говорить о пандемии, которая распространялась не только в России, но и в Европе с конца XV века. Войны – и мировая, и гражданские – способствовали распространению этой болезни. Были и очень необычные пути передачи – например, беспризорники приставали к прохожим: «Дай денежку, иначе укушу: я сифилитик!»

[belkafoto.livejournal.com]

–​ То есть болезнь Ленина точно не была последствием ранения?

– Конечно, нет. Уже тогда это было ясно и понятно. Кроме того, мировые войны принесли врачам огромное количество подобных ранений, но ни одно не сопровождалось таким необычным течением, когда поражались уже отдельные веточки сосудов мозга. Была налицо клиническая картина именно нейросифилиса, от которого обычно за два года умирало 90 процентов пациентов.

[belkafoto.livejournal.com]

–​ Почему тело решено было вскрывать в Горках?

– Это один из важных вопросов. В усадьбе ничего для вскрытия не приспособлено. Нет и прозекторов. Да и помещения нет соответствующего, поэтому вскрывали тело на столе в ванной комнате. В комиссию вошли 11 человек, в том числе два министра, анатом, антрополог (их, кстати, надо было привезти в Горки, хотя логичнее было доставить тело сразу в Москву, там, где есть профессиональные патологоанатомы).

Длительное (по времени) вскрытие можно объяснить только одним: не могли подобрать правильные формулировки, чтобы они устроили Политбюро. Созванивались с высшим партийным руководством, чтобы выйти на компромисс. В итоге родилось заключение, где все на русском, кроме одного термина: «склероз от износа». Обратите внимание: он написан не на латыни, а на немецком. Но такого диагноза не существовало, не существует и не будет существовать. Врачи прекрасно это знали.

–​ Почему нельзя было прямо написать, что болел нейросифилисом, если в то время этот недуг был распространен?

– Это вопрос к историкам

[belkafoto.livejournal.com]

–​ Как думаете, где Ильич мог заразиться?

– Думаю, что половым путем. И это не делает его ни хуже и ни лучше. Для меня это обычная инфекция.

– А у Крупской нейросифилис был?

– Доступа к документам Крупской я не получил. Имейте в виду, что сифилис мог течь так, что люди и не знали о своей болезни. Ленин был в той стадии, когда он сам не был источником. Кроме того, в те годы презервативы использовались.

–​ Кажется, что для советского человека слова «Ленин» и «секс» были несовместимы.

– Это результаты пропаганды. Но Ленин был совершенно нормальным мужчиной. Некоторые говорили, что он имел наследственный сифилис. Заявлю со всей ответственностью: ничего подобного не было, иначе бы он отставал в развитии. Как и его братья и сестры, которые родились в семье после него.

[belkafoto.livejournal.com]

В дневнике есть косвенный признак, указывающий, когда Ильич мог заболеть. Я нашел это в первичном анамнезе, который собрал Василий Крамер 28 мая. Это могло произойти в самарском периоде 1892–1893 годов, когда Ульянов был молод и хорош собой, вырвался от маменьки и папеньки. Вот и были половые связи.

В то время он перенес малярию и брюшной тиф. Указано, что больше он не болел, за исключением повторных приступов малярии. Крамер говорит, что его тяготили головные боли. Так вот, если человек уезжает из зараженного региона, то болезнь сходит на нет, и никаких повторных приступов не бывает (но это стало известно врачам только в 40-х годах, из монографии Тареева).

– Нейросифилис как-то сказался на психике Ленина?

– Он не мог не сказаться. Скорее всего, именно болезнь объясняет появление таких качеств, как бескомпромиссность, жесткость, способность взять в руки палку (с А.А.Богдановым он хотел даже на Капри драться на палках). У пациентов с нейросифилисом наблюдается озлокачествление поведения: совершенно нормальный отец семьи становится деспотом...

Профессор Минор писал в своем учебнике по неврологии: «Такие больные должны быть удалены от дела, служащий должен взять отпуск и уехать в деревню для полного умственного и физического покоя или должен быть помещен в санаторий там же». Великий невролог настаивал, что психика больного сифилисом должна быть тщательно оберегаема во всей его жизни. А у нас такой пациент руководил страной в острый период – гражданскую войну...