("Едут новоселы, рожи невеселы" (с)
38. Ю. Г. Оксман — К. И. Чуковскому 1958 г. ноября после 20
Дорогой Корней Иванович,
Эту приписку делаю запросто.
Живу я в Узком, но не отдыхаю, а втройне работаю. Мы переехали в новую (уже «свою», в подлинном смысле этого слова) квартиру, — у черта на рогах, в так наз[ываемом] «юго-запад[ном]» районе (адрес на конверте).
Квартирка крошечная, вся завалена книгами и бумагами, вывезенными из Саратова и собранными со всех концов Москвы, где мне пришлось жить в последние два года. Нет у нас ни обеденного стола, ни стульев, ни гардероба. Не можем найти в Москве ни обоев, ни столяра, ни сухого дерева для книжн[ых] полок, ни даже холодильника.
На седьмом десятке начинать опять новую жизнь и трудно и скучновато. Я бы с удовольствием доживал свой век в гостиницах и на дачах. Если бы нашел что-ниб[удь] за городом в виде зимней теплой дачи, то и сейчас бы перевез туда часть книг и бывал бы в Москве не чаще двух раз в неделю.
38. Ю. Г. Оксман — К. И. Чуковскому 1958 г. ноября после 20
Дорогой Корней Иванович,
Эту приписку делаю запросто.
Живу я в Узком, но не отдыхаю, а втройне работаю. Мы переехали в новую (уже «свою», в подлинном смысле этого слова) квартиру, — у черта на рогах, в так наз[ываемом] «юго-запад[ном]» районе (адрес на конверте).
Квартирка крошечная, вся завалена книгами и бумагами, вывезенными из Саратова и собранными со всех концов Москвы, где мне пришлось жить в последние два года. Нет у нас ни обеденного стола, ни стульев, ни гардероба. Не можем найти в Москве ни обоев, ни столяра, ни сухого дерева для книжн[ых] полок, ни даже холодильника.
На седьмом десятке начинать опять новую жизнь и трудно и скучновато. Я бы с удовольствием доживал свой век в гостиницах и на дачах. Если бы нашел что-ниб[удь] за городом в виде зимней теплой дачи, то и сейчас бы перевез туда часть книг и бывал бы в Москве не чаще двух раз в неделю.