о собачьей комедии

[arbeka]

о собачьей комедии нашей литературы

((Попытался поискать, что из многочисленных трудов Ю. Г. Оксмана выложили в открытое пространство.
Пока нарвался только на Пушкина ("ПУШКИН В РАБОТЕ НАД РОМАНОМ «КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА» "))
.............
"Особенно нервно реагировал Пушкин на террористические акты, сопровождавшие вооруженные выступления военных поселян.

«...ты верно слышал о возмущениях новогородских и Старой Руси. Ужасы, — писал Пушкин 3 августа 1831 г. князю П. А. Вяземскому. — Более ста человек генералов, полковников и офицеров перерезаны в новог<ородских> поселен<иях> со всеми утончениями злобы. Бунтовщики их секли, били по щекам, издевались над ними, разграбили дома, изнасильничали жен; 15 лекарей убито; спасся один при помощи больных, лежащих в лазарете; убив всех своих начальников, бунтовщики выбрали себе других — из инженеров и коммуникационных.

Государь приехал к ним вслед за Орловым. Он действовал смело, даже дерзко; разругав убийц, он объявил прямо, что не может их простить, и требовал выдачи зачинщиков. Они обещались и смирились. Но бунт старо-русской еще не прекращен. Военные чиновники не смеют еще показаться на улице.

Там четверили одного генерала, зарывали живых и проч. Действовали мужики, которым полки выдали своих начальников. Плохо, ваше сиятельство. Когда в глазах такие трагедии, некогда думать о собачьей комедии нашей литературы» (14, 204—205).

http://feb-web.ru/feb/pushkin/texts/selected/kdo/kdo-145-.htm?cmd=p

Comments

[groningen-sn.livejournal.com]

http://library.lol/main/85C3C69E9AF6AE7781A197234443273E

переписка

[belkafoto.livejournal.com]

Спасибо. Оказалось, что переписка свободно лежит во многих местах. А старенькая работа «Письмо Белинского к Гоголю, как политический и литературный документ»

пока мне не доступна. Казалось бы тема настолько безобидна, а Оксман настолько известен. Но вот...

В этом списке, искомого тоже нет:

http://feb-web.ru/feb/feb/atindex/atindx14.htm#%D0%9E%D0%BA%D1%81%D0%BC%D0%B0%D0%BD_%D0%AE_%D0%93_

Re: переписка

[groningen-sn.livejournal.com]

http://elibrary.sgu.ru/djvu/books/1088.pdf
нашел!

нашел!

[belkafoto.livejournal.com]

О! Мерси боку! Бросил все и уселся поудобнее...

114

[belkafoto.livejournal.com]

Письмо Белинского к Гоголю от 3 (15) июля 1847 г.—ли-
тературно-политический документ, который В. И. Ленин безо-
говорочно признал «одніим из лучших произведений бесцен-
зурной демократической печати»1 — до сих пор остается не-
изучениым

[belkafoto.livejournal.com]

При жизни Белинского письмо было известно только самым
близким к нему людям, но хождения не имело и среди них
Белинский в этом отношении проявил исключительную остсь
рожность, хорошо понимая, чем он рискует в случае обнару-
жения письма агентурой государственной охраны. Единствен-
ной копией документа и была поэтому в 1847— 1848 гг. толь-
ко та, которую сделал он сам для себя еще в Зальцбрунне
перед отправкою пиеьма адресату.

[belkafoto.livejournal.com]

Трудно сіказать, бьіл ли автограф письма Белинского сознательно
уничтожен Гоголем или затерян во время его путешествий этой поры.
Несомненным представляется только то, что ни одна из известных нам
копий Зальцбруниского ішсьма не івосходит ас ори-гинал;у, бььвшему в раіс-
шряжении адресата

[belkafoto.livejournal.com]

тельнейший рассказ таікого внимательного и авторитетного
очевидца, (как П. В. Анненков, один из ближайших друзей кри-
тика этой поры.
По его свидетельству, «Белинский набросал сперва пись-
мо карандашом на разных клочках бумаги, затем переписал
его четко и аккуратно набело и потом снял еіце с г о т о е о г о
текста копию для себя. Видно, что он придавал большую
важность делу, которым занимался, и как будто понимал, что
составляет документ, выходящий за рамки частной, интимной
кор респонденции»1

[belkafoto.livejournal.com]

Это трезвое понимание значимости письма, как полигиче-
ского и литературного документа, это сознание своей исгори-
ческой ответственности за него, и обусловило сохранение Бе-
линским копии его обращения к Гоголю даж е в тог момент,
когда, в ожидании обыска и ареета, он предал з начале
1848 г. огню болыную часть своего архива. Именно эта копия
письма, отданная им, вместе с подлинником ответа на него
Гоголя, в чьи-то очень надежные дрѵжеские руки, и явилась
иосле смерти критика первоисточником всех тех многочислен-
ных описков «прісьма Белинского к Гоголю», массовое рас-
пространение которых сообщило документу частной перепи-
ски функцию политической прокламации.

[belkafoto.livejournal.com]

В пределах 1847— 48 гг. исследователь может искать толь-
ко слушателей письма, ибо о читателях его еіце не могло
быть и речи.

[belkafoto.livejournal.com]

Прочитав свое обращение к Гоголю 15 июля 1847 г.
П. В. Анненкову, Белинский через два дня в Париже уже чи-
тал его А. И. Герцену. Авторитетный голос последнего сразу
же обеспечил и признание письма, как основного идеологиче-
ского документа эпохи: «Это гениальная вещь, да это, ка-
жется, и завещание его»—сразу же формулировал свои впе-
чатления А. И. Герцен2.

[belkafoto.livejournal.com]

П. В. Аннѳнков «Замечательное десятилетие», гл. XXXV. Когда
чтение и распространение иисьма Белинского к Гоголю всплыло в про-
цессе петрашевцев, как один из основных обвинительных пунктов,
П. В. Анненков, по собственноміу его признанию в заметках «Две зимы
в (провинции и деревне», долгое время был в большой тревоге, опасаясь,
что его полубить может саімый факт пребывания в Зальцбрунне в пору
работы Белинского над криминальным письмом: «Как нравственный участ-
ник, не доінесший правительству о нем, ія мог бы тоже попасть в аре-
стаитские р о т ы » («Былое», 1922 г., No 18, стр. б).

[belkafoto.livejournal.com]

Переписка Пушкина позволяет установить, что ближайшим информатором его о жестоких эксцессах восстания военных поселян — фактах, не подлежавших, конечно, оглашению в тогдашней прессе, — был поэт Н. М. Коншин, совмещавший служение музам с весьма прозаической работой правителя дел Новгородской секретной следственной комиссии.

«Я теперь как будто за тысячу по крайней мере лет назади, мой любезнейший Александр Сергеевич, — писал Н. М. Коншин в первых числах августа 1831 г. Пушкину. — Кровавые сцены самого темного невежества перед глазами нашими перечитываются, сверяются и уличаются. Как свиреп в своем ожесточении народ русской! Жалеют и истязают; величают вашими высокоблагородиями и бьют дубинами, — и это все вместе. Черт возьми, это ни на что не похоже! Народ наш считаю умным, но здесь не видно ни искры здравого смысла» (14, 216).

Эти заключения но вызывают у Пушкина никакого протеста, никаких сомнений. Если бы «История Пугачева» или «Капитанская дочка» писались в пору восстания военных поселян под Новгородом и Старой Руссой, Пушкин стоял бы, вероятно, на позициях, не очень далеких от тех, которые занимал Н. М. Коншин.4

[belkafoto.livejournal.com]

Даже если предположить, что поэт в беседе с военным министром дал последнему какой-то повод для неправильного заключения о своей готовности заняться «Историей Суворова», то эту беседу следовало бы понимать как определенный тактический ход для получения доступа к совсем иным архивным материалам.

Поскольку генералиссимус А. В. Суворов принимал некоторое участие в ликвидации восстания Пугачева, постольку не мог вызвать подозрений и интерес Пушкина к документам 1773—1774 гг. Нельзя при этом забывать о том, что пугачевщина являлась темой запретной для исследователей, что все без исключения архивные данные о ней официально считались секретными и что, наконец, самое обращение к материалам о крестьянской войне не могло не компрометировать Пушкина, которому разрешены были царем в 1831 г. лишь разыскания в области биографии Петра Великого.

[belkafoto.livejournal.com]

III. ПЛАНЫ РОМАНА О ШВАНВИЧЕ — СПОДВИЖНИКЕ ПУГАЧЕВА

Роман, первые контуры которого наметились в записной книжке Пушкина в самом конце января 1833 г., относился ко временам Пугачева, причем героем его являлся один из случайных сообщников самозванца —

- 152 -

подпоручик 2-го гренадерского полка Михаил Александрович Шванвич (он же Шванович), сын лейб-кампанца, крестник императрицы Елизаветы Петровны. Взятый в плен 8 ноября 1773 г. под Юзеевой отрядом Чики, он доставлен был в Берду, присягнул Пугачеву и в течение нескольких месяцев состоял в его штабе в должности переводчика. В марте 1774 г., после разгрома войск Пугачева под Татищевой, Шванвич бежал в Оренбург, где вскоре был арестован. Лишенный по суду чинов и дворянства, он много лет прозябал затем в ссылке в Туруханском крае, где и умер, не дождавшись амнистии

предпочитая гнусную жизнь честной смерти

[belkafoto.livejournal.com]

Краткое обвинительное заключение по делу Шванвича вошло в правительственное сообщение от 10 января 1775 г. «О наказании смертною казнию изменника, бунтовщика и самозванца Пугачева и его сообщников. С присоединением объявления прощаемым преступникам»: «Подпоручика Михаила Ивановича, — отмечалось в разделе восьмом этого документа, — за учиненное им преступление, что он, будучи в толпе злодейской, забыв долг присяги, слепо повиновался самозванцевым приказам, предпочитая гнусную жизнь честной смерти, — лишив чинов и дворянства, ошельмовать, переломя над ним шпагу» (9, кн. 1, 190).

[belkafoto.livejournal.com]

Позднее, готовя для Николая I свои дополнительные замечания к «Истории Пугачева», которые по цензурным соображениям нельзя было включить в печатный текст книги, Пушкин писал: «Показание некоторых историков, утверждавших, что ни один дворянин не был замешан в пугачевском бунте, совершенно несправедливо. Множество офицеров (по чину своему сделавшиеся дворянами) служили в рядах Пугачева, не считая тех, которые из робости пристали к нему. Из хороших фамилий, был Шванвич; он был сын кронштадского коменданта, разрубившего палашем щеку гр. А. Орлова» (9, кн. 1, 478).

В другой заметке, относящейся к «анекдоту» о старом Шванвиче и А. Г. Орлове, Пушкин подробно рассказывал о том, как Александр Мартынович Шванвич, гвардейский офицер времен Петра III, буйный кутила, «повеса и силач», обезобразивший Алексея Орлова, разрубив ему щеку в «трактирной ссоре», после переворота, «возведшего Екатерину на престол, а Орлова на первую степень в государстве», «почитал себя погибшим». Однако «Орлов пришел к нему, обнял его и остался с ним приятелем». Впоследствии А. М. Шванвич служил в Новгороде, сын же его, «находившийся в команде Черны<шева>, имел малодушие пристать к Пугачеву

- 153 -

и глупость служить ему со всеусердием. Г.<раф> А. Орлов выпросил у гос.<ударыни> смягчение приговора» (9, кн. 1, 479—480)

[belkafoto.livejournal.com]

Как рассказывает Иван Полянский, первые сведения о переходе подпоручика Шванвича на службу к Пугачеву получены были в осажденном Оренбурге 6 ноября 1773 г. вместе с данными о разгроме самозванцем войск генерал-майора Кара. Передавая, что сам генерал едва «убрался» от преследовавших его пугачевцев, перебежчики с ужасом вспоминали о том, как подпоручик Шванвич, захваченный в плен «с прочими офицерами и солдатами», «пришедши в робость, падши пред Емелькою на колена, обещался ему, вору, верно служить, за что он, Шванович, прощен Емелькою, и, пожаловавши того ж; часу его атаманом, Емелька, остришти ему, Швановичу, косу <...> велел ему дать к его атаманству принадлежащую мужичью и разного звания толпу», после чего «и самым делом он, Шванович, ему, Емельке, верно служил, так что не только русские, но и немецкие в Оренбург присылал на Емелькино имя с большим титулом письма и манифесты варварские. Те же самые солдаты сказывают, что Емелька от генерала Кара солдат отбил больше 200 человек, которых, к присяге вор всех приведши, себе в службу взял; офицеров всех, не хотящих присяги своей нарушить, перевешал, а Ивановича одного оставил» (9, кн. 2, 594).

[belkafoto.livejournal.com]

6 февраля 1833 г. Пушкин обрывает работу над «Дубровским», а через три дня обращается к А. И. Чернышеву с просьбою о предоставлении ему доступа к «следственному делу о Пугачеве». Все эти даты достаточно красноречивы и не нуждаются в комментариях. Между тем популяризаторы легенды об интересе Пушкина в начале 1833 г. к биографии генералиссимуса Суворова, а не к восстанию Пугачева, почему-то никогда к рабочему календарю и бумагам Пушкина не обращались и никаких выводов из совершенно безошибочно устанавливаемой последовательности фактов творческой истории «Дубровского», романа о Шванвиче и монографии о Пугачеве не делали.

[belkafoto.livejournal.com]

Афанасий Петрович Перфильев, сотник Яицкого казачьего войска, был главою тайной делегации, прибывшей незадолго до восстания Пугачева в Петербург и пытавшейся через графа А. Г. Орлова найти путь к Екатерине II, чтобы вручить ей петицию о нуждах казачества, разоряемого

- 156 -

своими старшинами и бюрократической агентурой центральной власти. Миссия Перфильева оказалась безуспешной. Однако, когда до Петербурга дошли вести о первых успехах Пугачева под Оренбургом, при дворе возник проект использования Перфильева в качестве правительственного эмиссара для отвращения казачества от самозванца и для захвата последнего. Перфильев спешно выехал в район восстания, но вместо борьбы с Пугачевым присоединился к нему 6 декабря 1773 г. в Берде и вскоре занял один из руководящих постов в штабе мятежников. Захваченный в конце 1774 г. под Черным Яром, Перфильев оказался единственным из соратников Пугачева, отказавшимся «принести покаяние», за что лишен был «церковного причастия» и оставлен под «вечной анафемой». Приговоренный к четвертованию, Перфильев обнаружил исключительную твердость духа и в самый момент казни, 10 января 1775 г. Как свидетельствует использованная Пушкиным рукопись воспоминаний И. И. Дмитриева, очевидца казни, Пугачев «во все продолжение чтения манифеста, глядя на собор, часто крестился, между тем как сподвижник его, Перфильев, немалого роста, сутулый, рябой и свиреповидный, стоял неподвижно, потупя глаза в землю» (9, кн. 1, 148).

[belkafoto.livejournal.com]

Образ старого оппозиционера, прозябающего в деревенской глуши за свой рыцарственный легитимизм в 1762 г., за свое отчуждение от растленного двора Екатерины II и ее фаворитов, принадлежал, как известно, к числу любимейших образов Пушкина (см. «Мою родословную», «Родословную Пушкиных и Ганнибалов», данные о «славном 1762 годе» в «Дубровском»). Этот образ был связан даже с семейными преданиями об опале деда поэта, Льва Александровича:

Мой дед, когда мятеж поднялся
Средь петергофского двора,
Как Миних верен оставался
Паденью третьего Петра.

[belkafoto.livejournal.com]

Работа над задуманным романом не пошла дальше начальных набросков плана, ибо изучение архивных материалов о пугачевщине, доступ к которым Пушкин получил 25 февраля 1833 г., настолько его увлекло, что вместо романа он сразу же принялся за «Историю Пугачева». Книга писалась небывало быстрыми темпами. 25 марта 1833 г., т. е. ровно через месяц, завершена была черновая редакция главы первой монографии, а еще через два месяца, судя по дате последней ее главы («22 мая 1833 г.»), «История Пугачева», в самой сжатой, местами даже еще в полуконспективной форме, доведена была до конца.

[belkafoto.livejournal.com]

Из проекта введения к роману о Башарине, относящегося к 5 августа 1833 г., мы можем установить, что он был задуман как записки героя, т. е. точно так, как повествование в «Капитанской дочке», построенное как рассказ П. А. Гринева. Политическая дидактика мемуариста прикрывалась в этом предисловии совершенно якобы бесхитростным обращением автора к своему внуку: «Начинаю для тебя свои записки, или лучше искреннюю исповедь, с полным уверением, что признания мои послужат к пользе твоей». И далее: «Ты увидишь, что, завлеченный пылкостию моих страстей во многие заблуждения, находясь несколько раз в самых затруднительных обстоятельствах, я выплыл наконец и, слава богу, дожил до старости, заслужив и почтение моих ближних и добрых знакомых. То же пророчу и тебе, любезный Петруша, если сохранишь в сердце твоем два прекрасные качества, мною в тебе замеченные: доброту и благородство» (см. выше, с. 99).

По своей тональности это «введение» настолько близко к «Капитанской дочке», что если бы мы не знали его даты, то никак не могли бы ассоциировать его героя с Башариным. Этот же план, несмотря на наличие в нем многих эпизодов, близких «Капитанской дочке», в своих основных линиях гораздо более тесно связан с начальным замыслом Пушкина, когда в центре эпопеи стоял не Гринев, а Шванвич. В фабуле романа о Башарине вновь воскресли петербургские сцены, известные нам по варианту «Шванвич — Перфильев» (см. выше, с. 155—157).

Башарин — гвардеец, высланный «за шалость» из столицы в окраинный крепостной гарнизон, как будущий Швабрин в Белогорскую крепость. Он и возвращается в гвардию, побывав в войсках и Пугачева и его усмирителя Михельсона. В черновых заметках, развивающих и дополняющих начальный план, появляются первые контуры образов отца и дочери Мироновых — «старый комендант» и «комендантская дочка». Пушкин, правда, перечеркивает эти строчки, но мы не можем не учесть, что Башарин, подобно будущему Гриневу, не только уже связан с «комендантской дочкой», но даже спасает ее от пугачевцев, в рядах которых действует и он сам. Башарин честно служит Пугачеву. Он даже «первый на приступе» и после взятия крепости, в которой скрывается любимая им девушка, «требует в награду» за свой подвиг именно ее, дочь убитого коменданта. С этой фабульной линией связан в новом варианте романа и другой литературный штамп — Башарин «спасает отца своего, который его не узнает». Как далеки еще эти надуманные эффекты от «нагой простоты» типических ситуаций того же плана в «Пропущенной главе» будущей «Капитанской дочки»!

[belkafoto.livejournal.com]

Этот вариант плана исключительно близок к центральной части «Капитанской дочки», т. е. главам VI—X. Если его отнести к зиме 1834—1835 гг. (план набросан на листке, занятом стишками некоего А. Боде, дата которых 28 октября 1834 г.), то процесс создания первой редакции «Капитанской дочки» придется, по-видимому, на какую-то часть 1835 и первую половину 1836 г. Пушкин рассчитывал на более быстрые темпы работы, о чем свидетельствует его письмо к П. А. Плетневу от начала октября 1835 г. из Михайловского: «Такой бесплодной осени отроду мне не выдавалось. Пишу, — через пень колоду валю. Для вдохновения нужно сердечное спокойствие, а я совсем не спокоен» (16, 56).

Роман не был дописан осенью 1835 г. не только из-за отсутствия «сердечного спокойствия». Неуспехом «Истории Пугачева» и отдельного издания «Повестей», запрещением «Медного всадника» и решением вернуться к «Дубровскому» лишь после напечатания «Капитанской дочки» создавалось положение, при котором Пушкин не мог рисковать гибелью в цензуре своего романа о Пугачеве. Несмотря на то что путь в печать был некоторым образом расчищен для него «Историей Пугачева», этот роман приходилось приспособлять к цензурно-полицейским требованиям с помощью целого ряда сложнейших литературно-тактических перестроек и ухищрений. Художественной и политической ответственностью этой неблагодарной работы и были прежде всего обусловлены медленные темпы ее осуществления.

просил сохранить тайну своего имени

[belkafoto.livejournal.com]

Вчерне роман был закончен 23 июля 1836 г. Занявшись собственноручной его перепиской, Пушкин 27 сентября представил цензору П. А. Корсакову «первую половину» романа. 19 октября «Капитанская дочка» переписана была до конца, а около 24 октября сдана для подписи к печати. В обоих обращениях в цензуру Пушкин настойчиво просил сохранить тайну своего имени, предполагая выпустить роман в свет анонимно. Какие-то несущественные изменения Пушкину пришлось внести по требованию цензора в первые главы романа, а по поводу заключительной его части он же должен был письменно разрешить недоуменный вопрос своего официального читателя: «Существовала ли девица Миронова и действительно ли была у покойной императрицы?»

[belkafoto.livejournal.com]

А в тот самый день, когда закончена была переписка «Капитанской дочки», т. е. 19 октября 1836 г., Пушкин, отвечая Чаадаеву на его «Философическое письмо», заявлял: «Нужно сознаться, что наша общественная жизнь — грустная вещь. Это отсутствие общественного мнения, это равнодушие ко всякому долгу, справедливости и истине, это циничное презрение к человеческой мысли и достоинству — поистине могут привести в отчаяние. Вы хорошо сделали, что сказали это громко» (16, 393).

жуткую ее деталь?

[belkafoto.livejournal.com]

Пушкин, конспектируя летом 1833 г. рукописную хронику П. И. Рычкова «Осада Оренбурга», обратил внимание на рассказ о поведении пленного Пугачева в ставке графа П. И. Панина: «В Синбирск привезенный на дворе гр. Панина Пугачев отвечал ему дерзко и смело (хотя и признавался в самозванстве), за что граф ударил его несколько раз по лицу» (9, кн. 2, 772).

Поэт И. И. Дмитриев, рассказывая Пушкину об этой сцене, вспомнил еще одну жуткую ее деталь: «Панин вырвал клок из бороды Пугачева, рассердясь на его смелость» (9, кн. 2, 498).

[belkafoto.livejournal.com]

Милостивый Государь

Александр Сергеевич!

Драгоценное посещение ваше для меня сугубо-памятно. Вы утешили меня, как почитателя вашего, давно желавшего вас видеть и обнять и, в то же время, вы приняли во мне участие, как человек, в котором совсем не отразился настоящий век. С добродушием, приличным старому доброму времени, вы сами взялись похлопотать (разумеется по возможности)

329

об улучшении моего положения. Вот вам тетрадка! Имейте великодушие ее прочесть — и вы увидите: каково было мое служение в Ол. Губернии и как я рекомендован. Теперь всё, что обо мне представлено, лежит у министра. Если можно, хотя звуком вашей лиры возбудите спящее! — Государь и мудр, и милостив, и великодушен. Нужно только предстательство. Вы увидитесь с Василием Андреевичем; он мой благодетель, смолвьтесь с ним. Во всяком случае мне утешительно будет увидеть, что двое первых поэтов нашего времени приняли участие в моей изувечной судьбе. Прощайте! До радостнейшей возможности опять вас увидеть и обнять.

С отличным почитанием и совершенною преданностию, имею честь быть, Милостивый Государь! вашим покор. слугою

Федором Глинкою.

P. S. Ваше живое стереотипное издание — милый братец ваш — посетил меня, обедал, погостил и с богом отправился далее по тракту к Кавказу.

1831 г.

Июля 28-го. Тверь.

http://feb-web.ru/feb/pushkin/serial/v36/v36-3252.htm

[belkafoto.livejournal.com]

I. ПИСЬМА: Д. Н. АРСЕНЬЕВА, Л. ГЕРАСИМОВСКОГО, В. С. ГОЛИЦЫНА, Н. И. ГОНЧАРОВОЙ, С. Н. ДИРИНА, Е. М. ЗАВАДОВСКОЙ, И. Т. КАЛАШНИКОВА, А. Х. КНЕРЦЕРА, М. Т. ЛЕБЕДЕВА, А. Н. ПЛЕЩЕЕВА, Н. Н. ПУШКИНОЙ, Н. Н. РАЕВСКОГО, К. РИЧЧИ, П. П. СВИНЬИНА, О. М. СОМОВА, Н. Г. УСТРЯЛОВА, Д. И. ХВОСТОВА, А. И. ХМЕЛЬНИЦКОГО, Н. И. ХМЕЛЬНИЦКОГО, П. И. ШАЛИКОВА

Материалы и предисловие П. Е. Щеголева

Дополнительный комментарий и вводные заметки Ю. Оксмана

После смерти Пушкина представитель III Отделения, начальник штаба корпуса жандармов генерал М. Л. Дубельт, и друг покойного, поэт В. А. Жуковский, выполняя царскую волю, занялись разбором бумаг Пушкина. Особое внимание было обращено на переписку. С 8 по 17 февраля 1837 г. были разобраны и прочтены собственные письма Пушкина и все сохранившиеся в его бумагах письма к нему. После чтения письма были вручены Жуковскому. Часть писем он возвратил писавшим, прежде всего конечно жене, родным и ближайшим друзьям, находившимся в это время неподалеку (см. Дела III Отделения собств. е. и. в. канцелярии об А. С. Пушкине. СПБ. Изд. И. Балашова. 1906, стр. 189—191, 198). Остальные переданы были в опеку и сохранялись вместе с рукописями Пушкина, а после ликвидации опеки перешли в собственность семьи Пушкина.

http://feb-web.ru/feb/pushkin/critics/lit/lit-5512.htm

[belkafoto.livejournal.com]

Несколько лет назад в моем распоряжении оказалось значительное собрание пушкинских рукописей и бумаг и среди них не малое количество писем к Пушкину. Оно значительно пополняет переписку поэта; можно даже сказать, что с их изданием завершается публикация писем к Пушкину, по крайней мере сохраненных им самим или перечисленных — по фамилиям корреспондентов — в журнале, веденном при разборе бумаг Пушкина. В этом списке читались фамилии корреспондентов Пушкина, письма коих были разобраны и прочитаны, но оставались нам неизвестными и считались несохранившимися. С введением в читательский и исследовательский обиход нашего собрания все корреспонденты становятся нам известными почти в полном составе*.

Хронологически наше собрание почти в полном своем составе падает на 30-е годы. Характерная черта переписки Пушкина за этот, самый зрелый, период его творчества та, что она мельчает весьма заметным образом и по темам, и по корреспондентам. О переписке Пушкина вообще нужно сказать, что она сильно и к своей невыгоде отличается от переписки крупных европейских писателей — скажем, Байрона, Гете. Речь идет конечно не о письмах самого Пушкина, высоко и достойно оцененных, а о переписке вообще, о письмах к нему. Если еще до 30-х годов в переписке встречаются в порядочном сравнительно количестве письма с значительных содержанием, «на высокие темы», ценные с общественной, художественной и литературной стороны, то после 30-х годов письма падают в этом своем значении: снижается тон, мельчают интересы, мелочи жизни начинают занимать место существенное.

[belkafoto.livejournal.com]

Несомненно, что пушкинская переписка 30-х годов отражает время, несет печать созревшей и распустившейся пышным цветом эпохи императора Николая I:

553

никогда, как в это время, не было так уверено в себе самодержавие и никогда не была так снижена и так стеснена общественность, вынужденная пробавляться мелочами жизни. Что ж, — и житейские мелочи имеют немалое значение в биографии писателя, ибо и им принадлежит формирующая роль. За 30-е годы найдется в переписке Пушкина всего десятка два писем с значительным содержанием, с полетом ввысь, остальные же необычайно обыденны, насыщены мелочами. Приходится удивляться самому количеству, в каком обыденная условность и пошлость лились со страниц этих писем на Пушкина. Каждое письмо дает тот или иной штрих к картине его жизни и характеристике быта, в котором жил и творил их невольный читатель.

Подбор писем нашего собрания конечно случаен, но и эта случайная группа тоже свидетельствует об известной закономерности быта. Мы распределяем письма по группам корреспондентов; разобранные таким образом письма дают хорошее освещение окружению Пушкина. Родные, светские знакомые, просители, обожатели или поклонники, товарищи-литераторы, официальные лица и чины, сотрудники литературные и технические, наконец дельцы, кредиторы, продавцы — вот корреспонденты Пушкина в нашем собрании. Каждое письмо в отдельности и все в совокупности дают краски для одной картины, дают материал для одной страницы биографии: со всех строк этих писем к Пушкину, изо всех уголков переписки на нас глядят будни Пушкина.