Потом становился на колени ... и молился

[arbeka]

"Я уже писал в первой части моих заметок, что в Воткинске в нашей семье книг не было, тратить деньги на мою «блажь» — книги, родителям было жаль (да и не было этих денег).

И всё-таки каждый раз, как мама уходила «в центр», в магазины, я просил её «купить книжку». Потом становился на колени в красном углу, перед иконами и молился: «Господи, сделай, чтобы мама купила мне книжку!» Бог крайне редко удовлетворял мою просьбу.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

овании.
Я приехала в Ленинград вместе с Верой Игнатьевной Гед­
ройц, которая привезла свои книги по договору с издательством,
а кстати прихватила и меня, считая, что Киев может подарить
русской литературе не только Ольгу Форш. Было у меня напи­
сано несколько маленьких рассказиков, но Разумник Иванов,
большой друг Веры Игнатьевны2, прочел их пристально — уеди­
нился со мной, полумертвой от волнения, в своем громадном ка­
бинете и сказал слова бичующие о том, что анекдот литератур­
ной темой быть не может, что писать надо только тогда, когда
невозможно вытерпеть, чтобы не писать, и когда есть свой, не­
заимствованный язык, и свое видение, и собственное отношение.
Я была уничтожена до полной серости. В горле стоял ком, и
приходилось смотреть на люстру, чтобы слсзы не выкатились.
И тогда Разумник засмеялся и сказал: «Это я, голубчик, как
присяжный критик, готов во все въедаться. Нам ведь только дай
поживу — вдребезги разнесем. Но дело-то ведь в том, что раз­
ношу я только тогда, когда есть что разносить. Рассказики Ваши
все же литература художественная, но очень, очень посредст­
венная. Поначалу посредственная она бывала у многих больших,
у Чехова, например. Мастерством писательским овладевают, как
и музыкальной техникой. Белый вот Андрей литературные на­
тюрморты ежедневно по часу пишет. Поставит подсвечники на
столе и описывает, как стоят, на чем стоят, какие — пока эти
подсвечники не станут на столе в литературной форме. Очень
важно, что умеете видеть, литературу любите — продолжать на