arbeka

"Весной 1946-го почтовая связь наладилась, при
шли первые письма. Многие не выдерживали страш
ных потрясений. Большинство из тех, кто получил
плохие вести, не верили им.

Зачастую приходилось
наблюдать, с каким равнодушием воспринималось
известие о гибели родителей, братьев или детей, о
сгоревшем дотла доме. Вероятно, срабатывало чув
ство, что подобные жесточайшие удары — неотъем
лемая часть плена: кончится плен, и все беды прой
дут. А покуда и слезы лить не стоит.

Но дурные вести оказывались уделом не каждо
го. Приходили и радостные сообщения: «Все живы-
здоровы», «Получили земельный надел», «Наш Пе
тер на Западе». Это пробуждало к жизни, вызывало
радостное возбуждение. «Корова наша — та, что
брыкучая, отелилась», — написали из дому Ишт
вану Булаки. На седьмом небе от радости он рас
сказывал всем и каждому, что у Рыжухи всего три
соска, а молока она дает больше, чем иная о четы
рех. Вот жаль только, что вечно норовит подойник
лягнуть.
Одними рассказами Булаки не удовольство
вался, его распирало от желания активно отреаги
ровать.

Раздобыв открытку, он сел писать ответ:
«С глубоким прискорбием сообщаю, что я жив...»
Не он один додумался до такого зачина, этими же
словами начинали свои послания другие люди, и в
других лагерях. Инстинкт подсказал нужное выра
жение, вобравшее в себя всю сложность жизненного
восприятия. Я посвящаю этому целую книгу, а здесь
в нескольких словах заключена вся суть