А. Суткус

[arbeka]

А. Суткус

(подумалось)

Неутомимый хумус выложил советского-постсоветского классика.
Если первый пост посмотрели почти 2 с половиной тыщи обывателей жж, то позже, количество любознательных упало до тысячи.
https://humus.livejournal.com/8004666.html

Количество комментов не превысило 26. Фотки сложно комментить.
Не затруднились "лайкануть" 50 членов сообщества.
Ничтожно мало для дем. России, но вполне прилично для полуживого ЖЖ.

Фоточки можно попытаться разложить по полочкам:

с "заваленным горизонтом" и нормальненькие.
снятые в деревне и в городе, в помещении и вне его, уличенные в наличии "фиги в кармане" и без оного нежного фрукта.
Портреты и пейзажи, снятые снизу, сверху или на уровне глаз.
С размытым задним фоном и "резкими до бесконечности".

С явным "объектом съемки" и лишенными этого качества.
По формату: редкие вертикальные и преобладающие горизонтальные. Квадратных очень мало.
"Чистый репортаж", постановка и в стиле "street".
С названиями, сопадающими по смыслу с фотографиями, и скорее смущающими.

Резкие и нечеткие, зимние и прочие.
Редкие тонированные синеватые и сероватые ч/б.
С четким графическим ритмом и без намека на него.
С легким налетом юмора и без.

Но много ли это даст для понимания нарисованной Суткусом жизни в бывшей сов. республике?
Или обсуждение забуксует на "волосатости" дамских ножек?

Отдельно отмечу репортажи "Школа слепых" и "Отбор в художественную школу".
"Болгарская серия" показалась очень неплохой, для туристической поездки.
.....................
Иногда снимок снят с такой точки зрения, что приходиться напрячь воображение, дабы отследить местоположение камеры:

27. 1964. "После рабочего дня"
1963. "Каунас. Ночь на автовокзале"
1973. Вильнюсские мальчики
.......................
Насчет фиги:

31. 1965. "Вильнюс. Ленинские идеи бессмертны"
1965. "Вильнюс. Зеленый мост"
1961. "Вильнюс. Подметальные машины"
1967. "ЛССР"
1968. «Радио Свободы» в отцовской мастерской. Зарасай
1968. "На старом еврейском кладбище. Симас. Зарасай"
1973. "Вильнюс. Туристы из Белоруссии"
1972. "Вильнюс. Ленин"

Детская тема.

Суткус решительно отказался от нимфеток. Его девы значительно моложе.
Кроме того, он настроен увидеть красоту даже в мальчишках.

По выложенным фоткам трудно судить о "прогрессе" фотографа.
Возникает странное ощущение, что его ранние снимки почти не отличаются от поздних.

Можно ли на автора наклеить кличку "папарацци"?
Это взгляд пессимиста, знающего, что может быть и хуже.
..........................
Если указанный выше публикатор вылоил около 400 фоток, то мне удалось ужать их до 65.

И разделить на две условные рубрики:

"Девичьи образы в творчестве А. Суткуса" А и Б
https://belkafoto21.livejournal.com/67895.html
Суткус "The Best"

Comments

в детстве копил деньги на велосипед

[belkafoto.livejournal.com]

Антанас Суткус – один из основоположников литовской школы фотографии в Советском Союзе. Родился в 1939 году, учился в вузе на фотожурналиста. Свое увлечение фотографией он объясняет так: в детстве копил деньги на велосипед, но почему-то купил фотоаппарат. С этого все и началось. Суткус стал одним из самых неформальных фотохудожников в советскую эпоху. Его интересовали в первую очередь простые люди, их личная повседневная жизнь, индивидуальность – в противовес навязываемому сверху обязательному коллективизму. Вокруг Суткуса стали собираться фотографы-единомышленники. Так в 1970-е возникло Общество фотохудожников Литвы.

она отличается от остального Советского Союза

[belkafoto.livejournal.com]

– Вы начали снимать в 1950-е годы. Вы сами осознавали свои работы как некий творческий протест против советской действительности?

– Как сказать... Мы вообще были патриотами Литвы и своими фотографиями хотели показать, что она отличается от остального Советского Союза. Мы старались показывать дух народа, его менталитет. Я снимал людей моего склада, особенно в деревнях. В 1967 году мы сделали большую серию о литовских крестьянах. Сядешь, бывало, с каким-нибудь пожилым человеком, с бабушкой поговоришь – не хуже, чем с профессором. Народная мудрость иногда не уступает интеллекту.

Фотоаппарат у меня был незаметный, «Зенит»

[belkafoto.livejournal.com]

– Вы знаете, с Сартром я общался так же, как и с людьми в деревнях. Я был тогда увлечен экзистенциализмом, читал Камю, Кафку, Джойса. С Сартром мы говорили в основном о литературе. Потому он и подумал, что я – молодой писатель. Фотоаппарат у меня был незаметный, «Зенит». Сартр совершенно не обращал внимания на то, что я его фотографирую. Когда он спросил, что я пишу – прозу или поэзию, то я признался, что я – фотограф. Он сказал: «Ох, мне же сказал Брессон никого к себе не подпускать! Но что сделано – то сделано. Ну пришли снимки». Я переслал ему снимки через Леину Зонину – она была тогда его любовницей лет семь. Но они ходили вместе с Симоной де Бовуар, особых трений между ними не было.

[belkafoto.livejournal.com]

– Ваша встреча случилась в середине 1960-х?

– Июль 1965 года. Мне было тогда 26 лет.

– Это ведь была большая удача?

– Тогда я не считал это удачей. Сейчас считаю, конечно. Удача в том, что он смог раскрыться, ведь обычно, когда его снимал Брессон, он всегда немного позировал. Он потом печатал сделанные мной фотографии в своих книгах, даже на обложках.

[belkafoto.livejournal.com]

– Скажите, ваша приверженность черно-белой технике – это принципиально?

– Да, конечно. Даже когда я снимал (сейчас я уже не снимаю) на цветной пленке, то потом печатал черно-белые фото.

– Вы сказали, что уже не снимаете... Почему?

– Мое здоровье не позволяет активно работать. Сейчас мне нужно в первую очередь упорядочить свой архив. И заняться своей душой.

[belkafoto.livejournal.com]

– Большой архив?

– Он такой большой, что занимает больше половины дома. Снимки, слайды и негативы, негативы... Ведь я ничего не выбрасываю. Общество фотоискусства Литвы 18 лет было единственным в Советском Союзе. Мы процветали. Нам помогали и московские коллеги. Мы сообща доказывали, что литовская фотографическая школа – она иная, чтобы нас не обвинили в очернении советской действительности. Бывало так, что мы устраивали международную выставку, получали премии – и ни одного снимка не было опубликовано в советской печати.

[belkafoto.livejournal.com]

– Скажите, сейчас, когда массово доступна цифровая фотография, что происходит с фотоискусством?

– Любая техническая революция имеет свою обратную сторону. Например, компьютеризация школ. Школьники сейчас книг не читают, играют в компьютерные игры. Как средство компьютер – это хорошо, как самоцель – нет. Цифровая фотография доступна сейчас каждому. Можно снимать сколько угодно, за небольшие деньги делать отпечатки. Но в цифровой фотографии теряется индивидуальность, происходит нивелирование, авторов не отличишь друг от друга. Ведь чем ценно искусство? Талантом, индивидуальностью, собственным почерком. Но все равно фотография, отпечатанная на серебре, ручная работа имеет свою цену. Сколько будет держаться цифровая фотография, я не знаю. Я нашел свои фотографии, которые отпечатаны на пластике восьмилетней давности – они все уже потеряли цвета. Я спросил одного галериста по этому поводу, и тот объяснил мне, что они приобретают работы на пластике в двух экземплярах – один вешают на стену, второй хранят в холодильнике. Может быть, скоро появится система, которая позволит долго сохранять фотографии. Должна появиться. Я думаю, в течение лет пяти-десяти вернется и пленка.

[belkafoto.livejournal.com]

– Но если человек снимает талантливо, какая разница, как он это делает – на пленку или на цифру?

– Да, это без разницы. Но я вам скажу, что, когда пленка была ограниченна, я знал, что у меня есть пять-шесть кадров. И я ждал момента, когда нажимать на кнопку. Когда у меня появился автоматический фотоаппарат, я почувствовал, что стал снимать фотографии, как кино. У меня много кадров, все похожие – но основного нет. Это важный нюанс. Ты снимаешь много, думаешь, что потом будет из чего выбрать, – а надо выжидать. Потому что иначе уж лучше на кинокамеру снимать.

еще и камнем в вас запустят

[belkafoto.livejournal.com]

– Сейчас литовская школа продолжается?

– Я верю в ее будущее. Есть среди молодежи очень талантливые фотографы. Но, конечно, она другая сейчас. Мне, конечно, жалко фотографию повседневной жизни. Сейчас ею практически не занимаются. Но фотографию жизни в современном мире очень тяжело делать. Попробуйте поснимать на улице. Вам скажут, что человек имеет право на свое лицо, адвоката вызовут и заставят получить у него сперва разрешение на фотографирование. А в худшем случае еще и камнем в вас запустят.

https://www.ng.ru/figure/2008-10-03/9_sutkus.html?mthree=1

[belkafoto.livejournal.com]

У меня два долга перед вашей золотой Прагой. Один - приятный, связан с чешской фотографией, другой, совсем неприятный, - с советскими танками. Приятный долг тянется еще с молодости: в 1960-е годы мы не имели доступа к мировой прессе. Только из Чехии к нам поступали книги и журналы «Ревю - Фотографии», которые оказывали на нас влияние. И сейчас я, работая над своим более чем полумиллионным архивом, обнаруживаю многие темы из книги своей молодости, когда посмотрев альбом «Пражские будни», мы с Ракаускасом (Ромуальдас Ракаускас - литовский фотограф, прим. ред.) в 1965 г. издали «Вильнюсские будни». Книги не были похожи одна на другую, но идею мы позаимствовали из Праги. У нас были прекрасные отношения с фотографами Чехии, мы часто сюда приезжали. Сейчас мы хотим восстановить новые отношения, и в 2006 г. здесь состоится большая выставка литовской фотографии, потому что Прага остается неофициальной фотографической столицей Европы.

https://ruski.radio.cz/antanas-sutkus-ya-hotel-zapechatlet-chelovecheskoe-dostoinstvo-8093936

[belkafoto.livejournal.com]

Что вы подразумеваете под своим вторым долгом?

- Когда советские танки вошли в Прагу, мы очень переживали. У нас были даже и выступления протеста молодежи, некоторые в результате этого «вылетели» из высших школ. Я не протестовал официально, но слушая «Радио Свобода» и «Голос Америки» - они сообщали, что танки уже идут и есть жертвы, и как заходят в кабинет Дубчека - я решил отпустить бороду и сказал - когда танки уйдут, я ее сбрею. И вот, танки ушли, а я бороду так и не сбрил, привык к ней уже за эти годы.

[belkafoto.livejournal.com]

Что вам как фотографу больше всего бросается в глаза, что изменилось в людях в последнее десятилетие, когда Литва восстановила свою независимость?

- Это сложный вопрос. Все мои снимки с советских времен принадлежат времени, когда Литва еще была порабощенной. Но я старался все же показать достоинство человека. Это не наша беда, что мы были оккупированы, а беда самого оккупанта. И сейчас я, конечно, тоже хотел бы запечатлеть человеческое достоинство, но сейчас мы переживаем, наверное, как и остальные страны посткоммунистического мира, период черного капитализма, когда между наиболее богатыми и наиболее бедными слишком большая пропасть. Возникла проблема со средним классом и проблема с достоинством, потому что из Литвы многие эмигрируют в поисках работы на Запад. Это мне как художнику больно осознавать,

[belkafoto.livejournal.com]

Антанас Суткус «Пионер»
Игналина, 1964 г.

От человека, которого окрестили «мэтром литовской фотографии» и ее «живой легендой», ожидаешь не то чтобы высокомерия, но какой-то отстраненности. Все оказывается иначе. Мы сидим на кухне дома Антанаса Суткуса и его жены, художницы Римы Суткиене в живописном районе Вильнюса. Солнечный день. Рядом расположились два дружелюбнейших хвостатых создания, пес и кот, вокруг сплошное цветение. Беседа идет неспешно, никто никого не торопит, хотя Антанас только вчера ночью вернулся из Лондона и явно еще не успел отдохнуть. Пожалуй, впервые в жизни мне хочется оставить от того, с кем я беру интервью, как можно больше воспоминаний — голос на пленке, ощущение этой дружеской неспешности, хотя бы снимок; и я прошу разрешения запечатлеть эту пару мобильным телефоном.

https://web.archive.org/web/20091016090942/http://www.photographer.ru/person/3507.htm

[belkafoto.livejournal.com]

С чего вы начинали?

Я начинал в студенческие годы. Даже еще раньше, в школе. В 1955. У нас в городе было торфопредприятие. Там в основном работали женщины, торф переворачивали. Я снимал их жизнь, их страшный труд. Этот архив погиб, к сожалению.

[belkafoto.livejournal.com]

А в фотографии, мне казалось, есть свободная зона, в которой можно себя выражать.

А сейчас Вы тоже так думаете?

Да. Я и сейчас так думаю. Хотя сейчас, может быть, даже труднее. Я не очень в ладу с этим диким капитализмом. Возможно, поэтому и бросил снимать. Чтобы снимать, надо любить людей. А «общество потребления» я не могу любить. Во благо человека мало кто работает. Для меня же искусство — это очеловечивание человека, как говорил один мой университетский профессор.

мать должна была прятаться

[belkafoto.livejournal.com]

Помимо университета, что на вас повлияло в выборе фотографии? Можете ли Вы назвать своим учителем кого-то из фотографов?

Мой учитель — мое детство. (Смеется.) Больше всего на меня повлияло то, что я до 16 лет жил в деревне. Меня учили и растили дедушка с бабушкой, потому что мать должна была прятаться из-за политического режима. И в выборе профессии мне помогли, скорее, литература, кинематограф, музыка, изобразительное искусство, чем собственно фотография. До нас ведь в то время еще не доходили хорошие фотографы. Я даже русских-то толком не знал! С Игнатовичем познакомился, когда сделал здесь его выставку. Сейчас я вижу, что мне близки Дуано, Брассаи, Виногранд, но я их узнал уже тогда, когда сделал свои снимки. Брассая я очень уважаю. Дуано, к сожалению, полностью увидел только в прошлом году, а в альбоме — лет 10 тому назад.

[belkafoto.livejournal.com]

Сартр — это отдельная история! Они с Симоной де Бовуар приезжали сюда во время оттепели, в 1965. Пробыли 5 дней. А я тогда был здорово начитан — очень любил читать в детстве, потом в университете год изучал русский язык и литературу, выучил старославянский, латынь, прочел много книг. Когда мы с ним обедали или ужинали, мы все время беседовали о литературе. Но у меня был маленький «Зенит», и я их снимал. Сартр же принял меня за писателя. И вот в последний вечер он меня спрашивает, мол, что я пишу, прозу? Я говорю, ничего я не пишу, я фотографирую. Он говорит: «Бог мой, я только одного фотографа, Анри Картье-Брессона подпускаю к себе. Но в последний вечер из-за стола не прогоню, конечно». Спрашивает меня: «Ну так, сколько у вас талантливых фотографов?» Я сосчитал по пальцам: Мацияускас, Кунчюс, Луцкус, еще пара человек. Говорю, если и меня считать, так шестеро. А сколько, говорит, у вас миллионов жителей? Говорю — 3,5. Ого, говорит, повезло! Во Франции в 10 раз больше, а талантливый фотограф только один на одно поколение. И действительно тогда была у нас эта группа, мы делали погоду в литовской фотографии. Я ведь был не один. Очень хорошей командой мы были! Теперь нас называют шестидесятниками. Мы хорошо использовали хрущевскую оттепель, в Литве она дольше продлилась.

[belkafoto.livejournal.com]

существовало ли такое явление, как «прибалтийская фотография»?

Нет, «прибалтийской фотографии» как единого целого не было — манеры разные, истории разные. Литва же была «фотографической республикой». Мы были «на уровне» и в плане фотографии — и в плане того, что могли принять людей. У нас ведь была сильная хозрасчетная организация, были деньги. И вот всех, кто интересовался фотографией, редакторов, кураторов, зарубежных гостей, посылали из Москвы к нам. Мы возили их по Литве, у нас были творческие лагеря в Ниде. Но главное — тогда появилось поколение талантливых молодых фотографов, и оно смогло подняться на международный уровень.

[belkafoto.livejournal.com]

А проблемы были? С цензурой например?

Конечно, были. С одной стороны, у нас была цензура, а в Риге, к примеру, не было. Так мы посылали снимки туда, а оттуда их уже высылали на международные выставки, конкурсы. Так мы участвовали в международном фотографическом мире. А с другой — здесь у нас тоже было свободнее, чем в Москве. Мы ведь потому еще стали «фотографической республикой», что делали здесь выставки тех московских фотографов, которые не могли официально показать свои работы в столице. Тот же Игнатович, к примеру. Здесь все это проходило под лозунгом «дружбы народов». Так что нам удавалось делать хорошие проекты. Как-то раз у нас была выставка военной русской фотографии. Потом приехал Корнелл Капа из Нью-Йорка. И он захотел эту коллекцию купить для основанного им Международного центра фотографии, предложил деньги. Я посоветовался с ЦК, иначе такие вопросы не решались. И они говорят «Никаких денег — подари». Вот так ушла великая коллекция. Великие деньги ушли отсюда, по нынешним временам.

[belkafoto.livejournal.com]

А когда показали впервые литовскую фотографию в Москве? Та выставка ведь стала знаменитой?

В 1969 году. Тогда нас обвинили в формализме, но московские искусствоведы встали на нашу защиту. Вартанов, Демин, Анненский, Каган. А насчет цензуры была еще одна история, уже во время перестройки. Мы делали выставку к 70-летию Октябрьской революции в 1987 году. В Литву стекались фотографии со всего Союза, приезжал куратор из Москвы, но отбор был уже здесь. Мы сделали такую хорошую, реалистичную выставку, знаете, фуфайки, рваные такие. Серьезное дело, связанное с ЮНЕСКО, выставку потом везут в Париж. И вот я еду в Париж в первый раз, готовиться — и становлюсь за это время чуть ли не персоной нон-грата на родине. А наш посол в ЮНЕСКО был брежневист. В общем, вернулся я оттуда — и что же делать? Я в Москве устроил пресс-конференцию, созвал друзей из газет. И вот они ее очень хорошо оценили. В «Правде» появилось со мной интервью, называлось «Перестройка по-настоящему». Ну, тогда посол стал уже присылать за мной машину.

[belkafoto.livejournal.com]

А что была за история с Вашим грустным пионером?

Антанас Суткус «Пионер» Игналина, 1964 г.
Антанас Суткус «Пионер»
Игналина, 1964 г.


Тогда я был председателем Союза, уже известным, так что с пионером мог быть серьезный конфликт. В Италии мой пионер получил приз «Золотой Микеланджело». И редактор «Советского фото» Марина Иосифовна Бугаева его опубликовала в журнале. Ну и начали писать пенсионеры ЦК: «Почему этот пионер выглядит так, как будто он в концлагере? Что это у вас появился за фотографический Солженицын?» Бугаева меня спасла. Ее вызвали в ЦК — но к счастью, попала она там на прием к своему другу молодости, они вместе работали еще в юности. И он ее спросил: «Марина, а что ты видишь плохого в этом снимке?» А она была женщина прямая: «Ничего. Если бы я увидела плохое — я бы его не печатала». Тот и говорит: «Если ты, профессионал в своем деле, не видишь, как я могу тебе возражать? Я тоже не вижу». И все эти доносы пустил в машинку для уничтожения бумаг. А если бы против этого снимка появилась статья в «Правде» — все, не было бы нашего Союза, Бугаеву бы тоже сняли, а я стал бы диссидентом. В общем, после этого случая я стал осторожнее свои снимки показывать. И поэтому сейчас у меня многое можно из архива вытаскивать.

[belkafoto.livejournal.com]

Что для вас фотография? Какова Ваша цель?

Ну для меня фотография… черт его знает. И счастье, и проблемы. Я был такой фанат фотографии, что и первую семью из-за нее погубил… А цель моя… Я хочу, чтобы посмотрев на мой снимок, человек что-то почувствовал, что-то у него в душе шевельнулось, он получил бы какой-то духовный заряд. У меня ведь в большинстве случаев психологический портрет. Я только людей снимаю — даже на улицах. И еще. Фотография — это такая современная духовная летопись. Например, по моим снимкам 60 — 80-х уже можно определить духовный облик XX века, по ним можно сказать, как жил литовский народ. И мой основной цикл называется «Люди Литвы». Фотография — это проникновение в душу человека и способность понять его.

[belkafoto.livejournal.com]

Что же отличает фотографию от других видов искусства, что позволяет проникать в душу человека?

Если сравнивать фотографию с литературой и с музыкой — конечно, может быть, там даже больше можно проникнуть в душу. Но если сравнить с изобразительным искусством, то чтобы его понять, нужна подготовка. То же с музыкой, с книгами. А фотография демократична. Это большой мост между культурами. Ведь все люди похожи и в то же время очень разные. Человеческая душа в людях одинаковая; обычаи, традиции, предрассудки, религии их разъединяют. Фотография помогает им лучше понять друг друга. Фотография, как и любое искусство, говорит универсальным языком. Но у нее есть и особенность — фотография не просто не требует переводчика, ее понимают все — от уборщицы до министра. Потому что это жизнь, это простота, там «все понятно». Каждый, конечно, по-своему ее понимает. Но объяснять ее не надо.

[belkafoto.livejournal.com]

Насколько Ваша фотография документальна? Есть ли у Вас в голове какая-то предварительная концепция? Или это просто — «решающий момент», как у Картье-Брессона?

У меня никаких концепций нет — это дело критиков. Мое дело — снимать, а дело критиков — найти что-то в том, что я сделал. Но если задуматься, я работаю чисто подсознательно. Я считаю, что человек должен быть духовно хорошо подготовлен, уметь войти в контакт с человеком, в душу немножко влезть — но фотографировать все-таки спонтанно. Насчет «решающего момента» — я просто всегда был наготове с камерой и потому я видел хорошие моменты. Но, конечно, собираясь снимать человека, знакомился с ним. Мы с ним беседовали, проводили день, иногда два-три. Потому что если делаешь портрет человека, это же не только картинка, это разговор. Вот в этом общении и снимаешь.

[belkafoto.livejournal.com]

А человека трудно «раскрыть», выманить наружу?

Трудно. Я сначала снимал наших художников, известных людей, а потом бросил. Перешел на простых людей, на народ, на сельские портреты. Потому что все известные люди имеют маску. И эту маску снять тяжело.

[belkafoto.livejournal.com]

Сейчас к литовской фотографии, кажется, снова проснулся интерес. У вас два фестиваля в городе, в России за последние годы было немало выставок.

Да. В России мы делаем выставки, имеем большой успех. Но в мировые галереи мы тяжело пробиваемся. Очень тяжело. Если ты не уехал на запад, а остался у себя в стране, в контекст вписаться непросто.

Вильнюс, 14.09.08

[belkafoto.livejournal.com]

Только Брессону нобелевский лауреат Ж-П. Сартр разрешал себя снять, Антанас Суткус оказался вторым. Суткус — всемирно известный создатель Союза арт-фотографов Литвы, вспомнил об этом накануне своей выставки в Москве.

https://web.archive.org/web/20091018014632/http://www.photographer.ru/forum/view_messages.htm?topic=16821

[belkafoto.livejournal.com]

Антанас Суткус: Я не был хулиганом, но был организованным «резистентом» (сопротивляющимся). Меня из школы исключали, но исключили не правильно. Я добился, чтобы меня восстановили обратно. Потом мне написали плохую характеристику в университет. Я в этом конверте посмотрел через свет, почувствовал, что там плохая характеристика, что не попаду. Пошел к другому парт-секретарю, у которого книги все время брал читать. Он прочитал и говорит: «Да, парень, ты и в проф-технический колледж не поступишь, с такой характеристикой только в армию». Говорю: «Я – туберкулезник, меня в армию не берут». Он меня тогда отослал обратно в школу, я привез другие бумаги, и он запечатал, и я поступил. Потом и из университета меня поперли! Но там уже... я и с ректором дружил, но просто я так занимался фотографией, что жил в одном месте, а зарегистрирован был по другому адресу. И не приходил какие-то зачеты сдавать, еще что-то.

https://www.radioblago.ru/vremyakultury/antanas-sutkus

[belkafoto.livejournal.com]

Мы однажды ездили по нашим селам с ректором, и он спрашивает, которого я года выпуска в университете. А я говорю: «Вы меня в прошлом году исключили». Я 12 лет учился, был студентом. А знаете, это очень многое дало! Потому что все стали друзьями и знакомыми за 12 лет!

Антанас Суткус: Просто повезло, в 1965-м году мне предложили сопровождать приезд Жана-Поля Сартра с Симоной де Бовуар, два французских писателя. Из Москвы была Елена Золина, бывшая секретарша Эренбурга, которая прекрасно переводила. И я эти 3-4 дня то за завтраком, то за обедом с Сартром все время беседовал о литературе. Я был очень начитан, у меня было много вопросов. Я был удивлен. Он, человек год назад получивший и отказавшийся от Нобелевской премии, со мной беседовал 3-4 дня. Прощаясь, мы вышли покурить, он курил страшно. И он спрашивает, что я пишу, прозу или поэзию. Я сказал, что даже писем любви не пишу. Я фотограф. Он берется за голову и говорит: «О, Боже мой! Я фотографов даже на три метра близко не подпускаю к себе. Только Анри Картье-Брессон за одним столом со мной сидел. Как ты ухитрился меня обмануть, и столько дней не показал, что ты фотограф. Меня, конечно, спасла бедность. Я работал на Зените, такой очень скромный аппарат.

[belkafoto.livejournal.com]

Я работал на Зените, такой очень скромный аппарат. Он висит, мы разговариваем, ну я иногда его поднимаю и щелкаю. И мы опять разговариваем. Так все дни ходили по дюнам. И он говорит: «Я тебя в последний вечер из-за стола не прогоню, но обещай сделать снимки». Сделал снимки, через Золину передали, ему очень понравилось, он поблагодарил и печатал в своих книгах.

[belkafoto.livejournal.com]

Антанас Суткус: Во-первых, все хорошие фотографы, портретисты даже... за художественную фотографию никто денег не платит сразу, а работая в моде, они получали огромные деньги. И началась фотография фальшивой жизни. Посмотрите, как сейчас нас окружает фальшивка, фотография фальшивой жизни. Гламурные журналы, где все девочки сделанные визажистами, парикмахерами, вся реклама, все это, нормального человека, сидящего на улице, нормальную жизнь, сцену жизни, ее не увидишь нигде, она не нужна, ее журналы не печатают. Ее печатают только у нас, когда бывает конкурс журналистской фотографии, после этого, но не сначала. Так вот беда в том, что люди хотят быть и красивее, и каждый журнал хочет продавать и больше рекламы получить. Еще было время какое-то, выходил один журнал, который черно-белую фотографию давал.

Он мне один номер посвятил. Есть еще кое-какие журналы, но это специфика фотографических журналов, они больших тиражей не имеют, потому что реклама их не поддерживает. И человека сейчас, конечно, труднее, потому что мода… И сделать человека так, как он есть, искренне, это очень тяжело. Даже если фотографы и делают черно-белые фотографии человека, кажется психологический портрет, но он сделан так, как скульптором, из стали. Все лицо стальное волевое, ну вот не натурально. Хочется правды жизни в фотографии, и проблем жизни. А проблемы жизни, знаете, они вечные – любовь, семья, родина, смерть...

[belkafoto.livejournal.com]

Антанас Суткус: Я хоть не снимаю, а чувствую. Я снимал еще. Вот знаете, идешь по улице, как только замечают, что ты снимаешь, тебе сразу, кто ты такой, как, что? Пока ты объясняешь, все.. Так раньше я говорил свою фамилию, и они знали меня все. И улыбались, и курили дальше, снимали. А сейчас так, знаете... Ну, вы попробуйте детей поснимать? Арестуют тебя, педофил. Вот так. Уже Ностальгия по Босоногому детству сейчас не сделаешь. Или где-то в каких-то яслях… не знаю.

[belkafoto.livejournal.com]

Вот Инта Рука — сейчас ее альбом издала Швеция. Она сама работает уборщицей в шведском салоне. Говорю: «Почему там работаешь»? Говорит: «Это мне дает спокойствие. Я за эти деньги прекрасно прокармливаю семью. А все другое время мое для творчества».

найдется, кто купит

[belkafoto.livejournal.com]

Антанас Суткус: Вот знаете, моя жена работает в архиве, и дочь работает, и нам работы.... мне так пожизненно еще. Смотреть и смотреть... Потому что еще сотни тысяч негативов надо просмотреть.

Архив – это очень большая проблема. Я вот смотрю, как у вас архивы государства закупают?

Так вот, архивы, государственная политика насчет архивов плохая. Потому что архив – это инвестиции автора всей жизни. Мы знаем, какие у нас пенсии и жалования, и заработки работников культуры и художников. И государство еще хочет, чтобы те, умирая, им оставили архивы. Это, по-моему, и у вас, и у нас тоже самое, беда вот. Это я говорю, как раскулачивание. Автор раскулачивается. У него самое ценное, и он наследие интеллектуальное, ценность государство хочет забрать и подпись ждет, пока попадешь в больницу с инсультом или чем.

Ну и я, конечно, думаю, что им придется ждать. Я оставлю своей жене, дочерям. Если они не захотят закупать, найдется, кто купит.

[belkafoto.livejournal.com]

Антанас Суткус: Вот я был в Бразилии, я имел 12 выставок в Бразилии. Три года подряд ездил. У них очень интересно. Фотография как обучение молодежи (эдукацию). У них в Музее Нимейра была моя выставка большая очень, на два месяца сделали договор. Вот впервые они платят за выставку. У нас везде: «Ну, может быть, подаришь там фотографии». Но и так автор имеет расходов, а еще дарить организации! Так вот, а потом пришло из музея, что школьные автобусы еще едут, еще продлить просят на два. Так я им продлевал до 6 месяцев. Музей и выставка Модильяни моего любимого прошла вокруг, там была в другом городе, по-моему, в Сан-Паулу или где. И сейчас они сделали советской фотографии выставку тоже, вот здесь есть каталог, я привез большой, альбом там целый. Там тоже моих 50 фотографий.

[belkafoto.livejournal.com]

RadioBlago: На вопрос, можно ли научиться фотографии, Антанас Суткус ответил, что для этого нужно иметь хорошие отношения с Господом Богом. Потому что, если Он не дал человеку таланта, то тот может даже пять университетов окончить, а ничего не выйдет. О современном фотографическом образовании мастер тоже высказался довольно критически.

[belkafoto.livejournal.com]

Антанас Суткус: Сделали юбилейную выставку, ну и напечатали очень критическую статью. Знаете, если бы я заказал шашлык, и он был бы немножко нехорошо сделан. Я его съел, но не получил большого удовольствия. Ну, я не получил из той критической статьи удовольствия. Но и неудовольствия нет. Мне было очень интересно, как можно совершенно иначе смотреть на те же самые вещи.

Критика, говорят, помогает расти. Может быть. По-моему, не обязательно критика помогает расти. Это жизнь, надо чувствовать пульс жизни. Надо очень много думать, очень много читать, пока ноги несут, путешествовать по свету, смотреть, как другие люди живут, много-много надо. А критика, критика нужна. Конечно. Но, по-моему, критика нужна слабому автору. Сильному автору критика... Ну, скажите, что-нибудь очень обижающее меня, что вы скажете?