быть худ. вымыслом

быть художественным вымыслом

((Причина "неудачи" автора, как мне кажется, что почти любое документальное изложение было бы гораздо интереснее любых попыток худ. вымысла. Не важно, на чьей стороне сражался имярек, главное то, что свои воспоминания он не смог передать "занимательным" образом. ))
..............
"Во время войны я делал записи, отмечая события и людей, которые проходили мимо меня, потом, когда я попал в плен к французам, в течении 33 месяцев, сиденья за колючей проволокой лагеря и военной тюрьмы из этих набросков я писал роман. Я старался вывести в нем живых людей, таких, каких я видел на самом деле, когда пытался, с каким горьким упорством, понять, на фоне событий, свидетелем которых я был. Потому что по моему, для того чтобы литературное произведение имело хотя бы малый шанс пережить его автора, оно должно соответствовать следующему требованию: быть художественным вымыслом, построенным на действительно бывших событиях, где принимают участие живые люди."
Герлах В. Л. "Изменник"

Река Ясная, дело Липовое

(работа с текстом)

((Задушевно написано. В Гугле не обнаружил ни реки Ясна, ни городка Липня, ни Днепровской губернии в составе Российской империи.))
...................

"Меж полей и лесов раскинувшейся на четверть мира России, по широкой равнине протекает река, которую когда-то в далекие времена прозвали Ясной, вероятно, за чистые и прозрачные воды.

У истоков узкая и мелкая, Ясна, как большинство рек мира, собирает в себя множество речек и ручьев, с названиями и без названий, раздается вширь и вглубь и, выйдя в украинские степи, сливается с Днепром.

И могучему Днепру не приходится стыдиться такой сестры: по ширине и глубине она ему почти равна…

Но в верховьях будущую соперницу Днепра курица вброд перейдет, и даже трудно поверить, что здесь начинается большая река.

В том месте, где в Ясну впадает первый приток, где ее пересекает первая плотина, и вертятся жернова первой мельницы, где через нее перекинут первый мост, заслуживающий называтся мостом, а не мостиком, или кладкой, — в этом месте приютился маленький городок Липня.

История забыла, кто, когда и зачем основал его, но существует он давно. Стоит этот городок на плоском и неинтересном месте, от старины остался в нем один курган, служащий пастбищем для городских коз.

На запад от Липни темнеют леса Белоруссии, на север — тоже леса и болота, на восток — не так далеко, но и не очень близко до Москвы, а на юге в водах Ясны отражаются украинские хатки…

В 1812 году мимо Липни проходили войска Наполеона, но в самый город не зашли, и он остался цел и невредим.
( Read more... )

Послереволюционные бури гражданской войны также обошли этот маленький городок стороной: власть в нем как-то почти безболезненно перешла в руки советов, белые не дошли до Липни верст двести, и даже бандиты, орудовавшие в смежных уездах, ни разу не удосужились заглянуть в Липню.

До революции Липня была уездным городом Днепровской губернии, а в советское время она стала носить звание районного центра.

К началу 1941-го года в этом районном центре было несколько промышленных предприятий, громко именующих себя «заводами»: льнозавод, кирпичный завод, спиртзавод, маслосырзавод и обозостроительный завод; на каждом из этих «заводов» работало от десяти до ста человек рабочих. Были еще две мельницы — паровая и водяная, пекарня, валеночная мастреская, МТС и электростанция. Кроме того, уже четыре года шло строительство льнокомбината — предприятия более крупного, чем вся вместе взятая промышленность города и всего района, но корпуса новостройки еще не были подведены под крышу.

Через Липню проходила полузаштатная железная дорога, по которой ходило всего два пассажирских поезда в сутки: почтовый и пригородный.

Был в городе сад, где росли вековые липы и березы, и летом по вечерам играла музыка и устраивались танцы; был дом культуры и кинотеатр; была столовая с громкой вывеской «ресторан»; было несколько магазинов, из которых один назывался «раймагом», другой «многолавкой», третий по фамилии давно исчезнувшего прежнего владельца — «Качаловским».

Были две школы: десятилетка и семилетка, и сельскохозяйственный техникум.

В центре города стояло десять-пятнадцать двухэтажных каменных домов, а все остальные дома были деревянные, деревом крытые, на всех дворах визжали поросята и кудахтали куры, вокруг домов широко расстилались плантации картошки.

Два раза в неделю устраивался в Липне базар; продавались на нем лапти, сани, холсты, глиняные горшки и горлачи и сельскохозяйственные продукты. Цены на этих базарах были самые дешевые во всей Днепровской области.

Молодежь в Липне именовалась уменьшительными именами: Ванька, Мишка, Нюрка, Катька; пожилых, а также молодых, но уважаемых людей величали по отчеству без имени: Петрович, Тихоныч, Андреевна, Степановна…

С Незапамятных времен и до лета 1941-го года была маленькая, скромная Липня одним из самых тихих, самых мирных уголков на всем земном шаре."

https://e-libra.ru/read/355409-izmenniki-rodiny.html

Мадейра не смогла его излечить

(работа с текстом)

((На Мадейру Брюллов заглянул в возрасте 27 лет, после чего прожил еще полвека. Каждому бы больному такое долголетие!))
...........................

"В прошлые столетия врачи направляли сюда состоятельных и знаменитых больных, страдавших чахоткой или другими респираторными заболеваниями. Местный климат облегчал течение болезни, продлевал жизнь. Среди приезжавших сюда лечиться были и аристократы, в том числе русские, и купцы да богачи со всей Европы, и даже художник Карл Брюллов, бюст которого появился пару лет назад в фуншальском муниципальном парке (в странной компании с памятниками лидерам революционных движений Латинской Америки). Брюллов, кстати, страдал не только чахоткой, но и болезнью сердца. Мадейра не смогла его излечить, но в какой-то момент ему стало заметно легче, настолько, что он смог уже гулять без сопровождающих (а то было и шага уже самостоятельно ступить не мог). Ремиссия позволила ему снова начать продуктивно работать.

Увы, период ремиссии у Брюллова длился не очень долго, кроме того, ему, кажется, стало скучновато на Мадейре. Он уехал в любимую Италию, где и умер."

https://e-libra.ru/read/515800-inostranec-na-madeyre.html
..................
"Карл Па́влович Брюлло́в (Брюло́в) (до 1822 года — Брюлло; 12 [23] декабря 1799, Санкт-Петербург, Россия — 11 [23] июня 1852, Манциана, Папская область) — русский[5] художник, живописец, монументалист, акварелист, представитель классицизма и романтизма.

27 апреля 1849 года по настоянию врачей Брюллов покинул Россию и через Польшу, Пруссию, Бельгию, Англию и Португалию направился лечиться на остров Мадейра. В этом же году художник вернулся в Италию, а весной и летом 1850 года посетил Испанию, изучая живопись Веласкеса и Гойи. В этом же году Брюллов окончательно вернулся в Италию.

Загадочный Пикуль

" В 1962 году Валентин Пикуль переехал в Ригу («под давлением Даниила Гранина и обкома партии», по версии Виктора Ягодкина[10]), где прожил до самой смерти. Сам Валентин Пикуль говорил (об этом можно прочитать в книге «Я мерил жизнь томами книг», составленной его третьей женой Антониной Ильиничной), что в Ригу он со своей второй женой Вероникой Чугуновой переехал для того, чтобы улучшить их жилищные условия (комнату в ленинградской коммуналке поменяли на 2-комнатную квартиру в «генеральском доме» в Риге). Причиной выбора Риги было то, что Вероника Чугунова уже жила там раньше и хорошо знала город. Есть и другая версия появления квартиры в Риге:

Пикуль тоже отличился. Говорил на суде Кириллу Владимировичу Успенскому: — Кирилл! Мы все желаем тебе добра, а ты продолжаешь лгать!… Успенскому дали пять лет в разгар либерализма.

А Пикулю — квартиру в Риге…
— [11]

По утверждениям родственников и знакомых, Пикуля часто преследовали угрозами, а после опубликования романа «Нечистая сила» он был жестоко избит[12]. По словам того же Ягодкина, после публикации исторического романа «У последней черты» («Нечистая сила») за Пикулем был установлен негласный надзор по личному распоряжению М. А. Суслова[10]. В 1985 году награждён орденом Отечественной войны II степени[13]. Валентин Саввич Пикуль скончался 16 июля 1990 года от сердечного приступа. Похоронен в Риге на Лесном кладбище.