Греки начинают и

Греки начинают и выигрывают

(("Военное значение битвы было незначительно ."??? Поднимите мне веки!
Греки устраивают просто резню с разгромным счетом, и это - тьфу, пустяк?
Кстати, такая великолепная победа кажется совершенно необъяснимой.))

В этой битве при Марафоне пало около 6400 варваров, афиняне же потеряли 192 человека[104].

[104] 772. . Геродот точно передает число павших в битве на основании официальных списков погибших.

http://www.vehi.net/istoriya/grecia/gerodot/06.html#_ftnref81
................................
"Победа при Марафоне имела преимущественно моральное значение для греков, разрушив представление о непобедимости персов. Военное значение битвы было незначительно (ср.: С. Я. Лурье. История, стр. 197).

никто не зажигал ему огня

((Не измерить ли нам современную деградацию в этом плане в спартах?

Проигрывая в доблести, выигрываем в благо-получии.))

"229. Рассказывают, что двое из трехсот [спартанцев] – Еврит и Аристодем – оба могли бы остаться в живых, если бы были единодушны, и возвратиться в Спарту (они были отпущены Леонидом из стана и лежали в Альпенах, страдая тяжелым глазным недугом). Или же, не желая вернуться на родину, они могли бы по крайней мере умереть вместе с остальными. Хотя им открывались обе эти возможности, но они не достигли взаимного согласия, разойдясь во мнениях. Еврит, узнав о том, что персы обошли гору, потребовал свои доспехи. Затем, облачившись в доспехи, он приказал илоту вести его к бойцам. Илот провел Еврита в Фермопилы, но потом бежал, а Еврит попал в самую гущу схватки и погиб. Аристодем же не имел мужества [умереть] и остался жив. Если бы вернулся только один Аристодем больным в Спарту или оба они вместе, то, думается, спартанцы не стали бы гневаться на него. Теперь же, когда один из них пал, а другой (выставив ту же причину в свое оправдание) не захотел умереть, спартанцы неизбежно должны были сильно озлобиться на него.

230. Таким‑то образом и с такой оговоркой, гласит одно предание, Аристодем прибыл в Спарту невредимым. Другие же рассказывают, что его послали вестником из стана и он мог успеть к началу битвы, но не пожелал этого, а, умышленно задержавшись в пути, сохранил себе жизнь. Между тем другой гонец (его товарищ) подоспел к сражению и погиб.

231. По возвращении в Лакедемон Аристодема ожидало бесчестие и позор. Бесчестие состояло в том, что никто не зажигал ему огня и не разговаривал с ним, а позор – в том, что ему дали прозвание Аристодем‑Трус. Впрочем, в битве при Платеях Аристодему удалось совершенно загладить тяготевшее над ним позорное обвинение.

232. Рассказывают, впрочем, что в живых остался еще один из этих трехсот, по имени Пантит, отправленный гонцом в Фессалию. По возвращении в Спарту его также ожидало бесчестие, и он повесился.

Гроздья гнева

Гроздья гнева

"Нет, ты слышал по ящику?", вопрошает соседка, голос ее дрожит, ноздри раздуваются.
- Нет, не слышал и не не слушаю, - пытаюсь не грузиться невинный я.

"Так вот знай! В Мурсии, какие-то жирные жо...пы предложили платить полицейским, которые били народ в Каталонии 3 октября 200 евро, если эти свиньи соизволят отдохнуть в местном отельчике"...
- Эээ...

"Да! Мой покойный папа сам был из Мурсии. Он никогда бы не поддержал такое скотство, никогда! Мне стыдно, что во мне есть мурсианская кровь"!

(Нет, Мериме был прав...)

И эти люди

запрещают ковыряться в носу?
......................


"112. Между тем, пока Ксеркс вел этот разговор с братом, Аместрида послала телохранителей Ксеркса изувечить жену Масиста: она велела отрезать у несчастной груди и бросить псам, а также нос, уши и губы, вырезать язык и отправить в таком виде домой.

(контекст в первых комментах)