О благой творительности

О благой творительности

Раз в год в Испании проводятся облавы. В супермаркетах. Может быть в других странах тоже, но я «что вижу, то пою». Устроено все элементарно. На входе вам относительно настойчиво будут предлагать купить что-нибудь в пользу нуждающихся. Кто-то вежливо отказывается, кто-то вносит лепту.

Дело понятное, но некоторые вопросы возникают. Продукты собирают в пользу местных нищих. Интуитивно ясно, почему это не делается напрямую (несомненно, намного красивее, когда вполне сытые люди организованно просят для тех, кто — надо полагать — голоден.) Отчетности при этом не ведется. Предполагается, что все собранное поступит бедняжкам без «усушки и утряски».

В основной массе, возможно, так оно и есть. Однако в народе существует устойчивое мнение, что редкие и дорогие продукты (которые иногда попадают в коробы благо-творителей) до голодающих не доходят. Разумеется, эта тема в прессе не обсуждается.

Таня, в смысле

Таня, в смысле, «Наташа»

Считается, что Кузминская Татьяна Андреевна (в девичестве Берс) послужила прототипом для создания Наташи Ростовой.
Отдельный вопрос, повлиял ли «образ Наташи» при написании Воспоминаний. Первая часть которых (описания детства, юности), очень хороша.

"Тут речь зашла о "Детстве" и "Отрочестве".
- Вы, вероятно, многое узнали близкого и родного в этих произведениях? - говорил Лев Николаевич.
- Еще бы, - сказала мать. - А Машенька, сестра ваша, как живая, с черными большими глазами, наивная и плаксивая, какая она была в детстве.
- А отца нашего с его характерным подергиванием плеча как ты описал, он сам себя узнал и так смеялся, - сказал дядя Костя.
Соня внимательно слушала весь разговор. На нее "Детство" и "Отрочество" произвели большое впечатление, и она вписала в свой дневник следующие слова.
"Вернется ли когда-нибудь та свежесть, беззаботность, потребность любви и сила веры, которыми обладаешь в детстве? Какое время может быть лучше того, когда две лучшие добродетели - невинная веселость и беспредельная потребность любви были единственными побуждениями в жизни?"
Лиза на обороте написала "дура". Она преследовала в Соне "сентиментальность", как она называла какое-либо высшее проявление чувства, и трунила над Соней, говоря:
- Наша фуфель (прозвище) пустилась в поэзию и нежность.»
……………………………………………..
«Прошло три года. Сестры стали молодыми девушками шестнадцати и семнадцати лет. Они готовились к университетскому экзамену. Для русского языка был взят студент Василий Иванович Богданов. Он провел с нами лето в Покровском, занимался с братьями и нами, сестрами. Он, как говорится, "пришелся ко двору" и стал в доме нашем своим человеком. Он задался мыслью "развивать" нас, в особенности сестер, носил им читать Бюхнера и Фохта, восхищался романом Тургенева "Отцы и дети", читал его нам вслух и влюбился в Соню, которая хорошела с каждым днем. Сам Василий Иванович был живой и быстрый, носил очки и лохматые, густые волосы, зачесанные назад. Однажды, помогая Соне переносить что-то, он схватил ее руку и поцеловал. Соня отдернула ее, взяла носовой платок и отерла ее.
- Как вы смеете! - закричала она. Он схватился за голову и проговорил:
- Извините меня.
Соня говорила про это мама, но мать обвинила ее и сказала:
- Бери пример, как держит себя Лиза, с ней этого не случится.
- Лиза каменная, она никого не жалеет, а я его на днях пожалела, когда он рассказывал, как делали операцию его маленькому брату, - говорила Соня, - вот он и осмелился. Теперь я больше не буду жалеть его.»
http://az.lib.ru/k/kuzminskaja_t_a/text_moya_zhizn_doma_i_v_yasnoy_polyane.shtml

Лиза +

Лиза + Константи́н Петро́вич

Короткий, но выразительный текст Елизаветы (Монахиня Мари́я (известна как Мать Мария, фр. Mère Marie, в миру Елизаве́та Ю́рьевна Скобцо́ва, в девичестве Пиленко, по первому мужу Кузьмина́-Карава́ева, 1891-1945) читается легко.

«Мои воспоминания относятся к человеку, может быть в наибольшей степени ставшему символом. Я хочу рассказать о моих детских отношениях с К.П.Победоносцевым.
Эти отношения протекали в период, когда мне было пять-тринадцать лет, и этим самым определяется то, что воспринимала я Победоносцева не как государственного деятеля, не как идеолога реакции царствования Александра III, а исключительно как человека, как старика, повышенно нежно относящегося к детям.”
…………………………
" Когда я приезжала в Петербург, бабушка в тот же день писала Победоносцеву: "Любезнейший Константин Петрович. Приехала Лизанька!" А на следующее утро он появлялся с книгами и игрушками, улыбался ласково, расспрашивал о моём, рассказывал о себе.
Научившись писать, я стала аккуратно поздравлять его на Пасху и на Рождество. Потом переписка стала более частой. К сожалению, у меня сейчас не сохранились его письма. Но вот каково приблизительно их содержание. На половинке почтового листа, сложенного вдвое, каждая последующая строчка начинается дальше от края бумаги, чем предыдущая. Обращение всегда: "Милая Лизанька!" Первые письма, когда мне было лет шесть-девять, заключали только сообщение, что бабушка здорова, скучает обо мне, подарила Марфиньке огромную куклу и т.д. Потом письма становятся серьёзнее и нравоучительнее. Помню одну фразу точно: " Слыхал я, что ты хорошо учишься, но друг мой, не это главное, а главное - сохранить душу высокую и чистую, способную понять всё прекрасное".
………………………..
" Мать мою Победоносцев встречал у бабушки раз пять шесть. Отца ни разу не видел, - думаю, что отец не чувствовал к нему никакой симпатии.
И вот, несмотря на то, что семья моя была ему совершенно чужой, Константин Петрович быстро и аккуратно отвечал на мои письма, действительно ощущая меня не как "бутуза и клопа", а как человека, с которым у него есть определённые отношения. Помню, как наши знакомые удивлялись всегда: зачем нужна Победоносцеву эта переписка с маленькой девочкой? У меня на это был точный ответ:" Потому что мы друзья!"
Так шло дело до 1904 года.
………………………..
Константи́н Петро́вич Победоно́сцев (21 мая [2 июня] 1827, Москва — 10 [23] марта 1907, Санкт-Петербург) — русский правовед, государственный деятель консервативных взглядов, писатель, переводчик, историк церкви; действительный тайный советник. Главный идеолог контрреформ Александра III. В 1880—1905 гг. занимал пост обер-прокурора Святейшего Синода. Член Государственного совета (с 1872).