Папа сеньора Алонсо.

Папа сеньора Алонсо.

Хороший был царь Алексей Михайлович. И прозвище имел соответствующее («тишайший»). Таким, наверное, и должен быть настоящий русский руко/водитель.

Папу его звали Михаил Федорович (1596—1645). Известен он как царь Nº1.

Правда наша Вика и Грозного Ивана (1530 – 1584) называет первым русским царем.

Ничего страшного, один про запас, так даже удобнее.

Вот между двумя первыми русскими царями и умудрился родиться очень смешливый человек.

Миге́ль де Серва́нтес, «тоже Миша» (1547 – 1616).

Самое смешное, что по популярности он на 3 месте, после Библии и Гарри Поттера.

Отец Мигеля был хирургом. Резал он, наверное, хорошо, потому что криков пациентов не слышал. Время от времени сыновья сопровождали папу в качестве переводчика, общаться глухому было несподручно.

Почему Мигель поменял Испанию на Италию до сих пор не известно. Версия с дуэлью, если не очень убедительна, то вполне романтична.

В Италии было хорошо, но благородный человек должен иметь соответствующее занятие. В те времена выбор был невелик. И самое благородное дело – убивать людей, пардон, врагов, конечно.

Сервантес прославился в битве при Лепанто. И, говорят, всю жизнь вспоминал это замечательное событие. Вика бесхитростно сообщает, что

«Но несмотря на блестящую тактическую победу Священной лиги, битва почти не оказала влияния на общий ход войны. Воспользовавшись отсутствием единства среди союзников, Турция быстро построила новый флот и успешно закончила войну. По мирному договору 1573 года Венеция уступила Османской империи о. Кипр и обязалась выплатить солидную контрибуцию.»

Но мы-то знаем, что главное не победа, а участие.

Любовь материнская

Любовь материнская и чувства братские.

Было Мигелю 28 лет, когда корабль, вблизи Барселоны, был захвачен турками. В плену вместе с братом пришлось провести 5 лет. Четыре попытки побега были неудачны. Первый раз обманул араб, обещавший провести в Оран, сбежал, негодный. Матушка наскребла денег, чтобы выкупить сыновей. Но денег хватило на одного. Мигель настоял, чтобы спасли младшего (разница в возрасте 3 года). Не потому ли, что тот был любимцем родителей, даже имя имел как у отца – Родриго?

Во второй раз группу сбежавших христиан выдал предатель «El Dorador». Сервантес благородно взял всю вину на себя, и был закован в цепи месяцев на 5.

Неугомонный Мигель отправил знакомого мавра с письмом о помощи. Посланец был схвачен, Сервантес приговорен к 2 000 ударам (палкой); приговор, к счастью для мировой литературы, оказался условным.

Маэстро не оставил надежды и, с материальной помощью доброго торговца из Валенсии, нанял кораблик для себя и 60 товарищей. Один из них Juan Blanco de Paz выдал их всех, и был вознагражден небольшой денежкой и баночкой жира.

Кто знает, чем бы закончилась эта история, но в мае подплыли 2 монаха и за 500 эскудо выкупили будущего писателя.

P.S.
(С подачи сеньора klausnick)

En mayo de 1580, llegaron a Argel los padres Trinitarios (esa orden se ocupaba en tratar de liberar cautivos, incluso se cambiaban por ellos)^{[cita requerida]} fray Antonio de la Bella y fray Juan Gil.

¿En serio?

Un día se encuentran en la calle dos mujeres.

Una le dice a la otra “¿Quién fue la que se murió el mes pasado, tu hermana o tú?”

Y la otra contesta “La que se murió fue mi hermana, pero la que estuvo más malita fui yo”

Сто лет назад.

Сто лет назад.

(Прошедшее настоящее или в поисках настоящего прошлого)

Хосе Ортега-и-Гассет. Размышления о "Дон Кихоте"

http://lib.ru/FILOSOF/ORTEGA/ortega05.txt

Дело в том, что

бывают рассказы, прелесть которых заключается в них самих, в то время как

прелесть других рассказов состоит в том, как их рассказывают;

; я хочу

сказать, что иной рассказ пленяет нас независимо от вступлений и словесных

прикрас, другой же приходится рядить в слова, и при помощи мимики, жестов и

перемены голоса из ничего получается все: из слабых и бледных делаются они

острыми и занятными".

Рыцарский роман сохраняет характерные черты эпоса, за исключением веры

в истинность рассказываемых событий[*Я бы сказал, что и это в известной

степени имеет место. Однако мне пришлись бы написать здесь много страниц, не

имеющих прямого отношения к делу, о той загадочной галлюцинации, которая

лежит в основе нашего удовольствия от чтения приключенческой литературы].

Повествование - форма, в которой существует для нас прошлое; повествовать

можно только о том, что было, то есть о том, чего больше нет. Настоящее,

напротив, описывают. Как известно, в эпосе широко употребляется идеальное

прошедшее время (соответствующее тому идеальному прошлому, о котором оно

говорит), получившее в грамматиках название эпического, или гномического,

аориста.

В отличие от литературы воображения в романе нас интересует именно

описание, ибо описываемое, по сути дела, не может представлять интереса. Мы

пренебрегаем персонажами, которые нам представлены, ради того способа, каким

они представлены нам. Ни Санчо, ни священник, ни цирюльник, ни Рыцарь

Зеленого Плаща, ни мадам Бовари, ни ее муж, ни глупец Омэ нам нисколько не

интересны. Мы не дадим и ломаного гроша, чтобы увидеть их в жизни. И

напротив, мы отдадим полцарства ради удовольствия видеть их героями двух

знаменитых книг.

То, что мы непочтительно зовем скукой,- целый литературный жанр, хотя и

несостоявшийся[16].

Если внимательно рассмотреть наше повседневное понимание реальности,

легко убедиться, что реально для нас не то, что происходит на самом деле, а

некий привычный нам порядок событий. В этом туманном смысле реально не

столько виденное, сколько предвиденное, не столько то, что мы видим, сколько

то, что мы знаем. Когда события принимают неожиданный оборот, мы считаем,

что это невероятно.

Сколь мало бы мы ни прожили, нам уже дано ощутить границы нашей тюрьмы.

Самое позднее в тридцать лет уже известны пределы, в которых суждено

оставаться нашим возможностям. Мы овладеваем действительностью, измеряя

длину цепи, сковавшей нас по рукам и ногам. Тогда мы спрашиваем: "И это

жизнь? Только и всего? Повторяющийся, замкнутый круг, вечно один и тот же?"

    Сервантес сказал, что его книга направлена против рыцарских романов.

Критика последних лет не уделяет должного внимания этому обстоятельству.

Заметьте всю остроту проблемы. До появления романа поэзия предполагала

преодоление, избегание   всего, что нас   окружает, всего современного.

"Современная действительность" была абсолютным синонимом "непоэзии". Перед

нами максимальное эстетическое обогащение, которое только можно вообразить.

Если воображаемое само по

себе поэтично, то сама по себе действительность - антипоэзия.

Дамы из 2 Главы.

Дамы из 2 Главы.

Как известно, в этой главе описывается первый выезд Дон Кихота.

«Случайно за ворота постоялого двора вышли две незамужние женщины из

числа тех, что, как говорится, ходят по рукам;»

“Estaban acaso a la puerta dos mujeres mozas, de estas que llaman del partido”…

«и пока девки снимали с него доспехи»

“que aquellas traídas y llevadas que le desarmaban”

«что непотребные девки - дамы» “y las rameras, damas”

(рус перевод: http://lib.ru/INOOLD/SERVANTES/donkihot1.txt )

Заметно, что словарный запас для «дам легкого поведения» в 16 веке в Испании был разработан с основательностью.