Голые, но в чепчиках

[arbeka]

((Где спрятан стыд??))
............

"В том, что касается исторического исследования, ничему нельзя верить на сто процентов. Вероятно, фаллосы на дереве символизируют плодородие, но это тоже не факт, и сомневаться меня заставляют именно дерущиеся женщины.

Посмотрите на них – они сорвали друг с друга головные уборы и растрепали волосы.

А в Средние века женские волосы имели особое, сексуальное и даже сакральное значение. Их нельзя было выставлять на всеобщее обозрение – обратите внимание, что на миниатюрах с принимающими ванну женщинами они всегда в головных уборах. Голые, но в чепчиках, головных покрывалах, энненах[1], эскофьонах[2]. С распущенными волосами иногда ходили юные незамужние девушки, иногда так изображали Деву Марию и королевских невест – распущенные волосы на этих изображениях символизировали девственность и непорочность. А в обычной жизни по городу простоволосыми ходили только проститутки.

Самый простой и эффективный способ оскорбить женщину действием в то время – это сорвать с нее головной убор. Это было крайне унизительно – все равно что сейчас задрать на глазах у всех юбку. Поэтому на жанровых миниатюрах растрепанными женщины чаще всего бывают двух типов – распутные злодейки, погибающие от руки героя, и как раз вцепившиеся друг другу в волосы злобные соседки, обычно выступающие как аллегория всех женских недостатков, включая сварливость и похоть.

https://mybook.ru/author/ekaterina-mishanenkova/bludlivoe-srednevekove-bytovye-ocherki-zapadnoev-2/read/?page=2

Comments

[lj-frank-bot.livejournal.com]

Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya?utm_source=frank_comment), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment), Отношения (https://www.livejournal.com/category/otnosheniya?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.

[belkafoto.livejournal.com]

"Во-первых, их очень много в так называемых маргиналиях (от латинского слова, означающего «край»). Так называются изображения на полях рукописей. Это типичное для Средних веков явление – в рукописных книгах на самые разнообразные темы, от рыцарских романов до Священного писания, кроме основных иллюстраций, изображавших святых, королей, батальные сцены и т. д., были еще и мелкие рисунки на полях, не имеющие отношения к теме. В этих рисунках фантазия художников не знала границ, и границ приличий тоже.

Любимые темы маргиналий – голые задницы, часто испражняющиеся или извергающие газы, отвратительно себя ведущие обезьяны, многие из которых в одеяниях духовенства, странные полулюди-получудовища, гуманизированные животные, и фаллосы. Последние могли изображаться как на теле мужчины, так и в виде плода, а то и вовсе в человеческий рост и гуляющие сами по себе.

Аллегории в большинстве маргиналий довольно прозрачные, но кому хочется подробностей – есть блестящее исследование «Страдающее Средневековье». Я же привожу эти примеры прежде всего для того, чтобы показать, что тема физиологии в средневековом обществе совершенно не была табуированной, и фаллос или голый зад могли легко встретиться даже в Псалтыре.

[belkafoto.livejournal.com]

Религиозный эксгибиционизм

Не менее провокационные изображения половых органов можно встретить, во-первых, в качестве бейджей[3], а во-вторых, что современному человеку может показаться совсем невероятным – в декоре церквей. Совокупляющиеся пары, огромные фаллосы, мужчины и женщины, задирающие одежду и демонстрирующие половые органы – таких изображений множество над вратами храмов и на резных капителях колонн. Особенно этим отличаются церкви XII века.

Что это значит, до сих пор никто не знает, хотя в «Страдающем Средневековье» приводятся основные гипотезы: «Первая версия – самая очевидная и, как это часто бывает, видимо, самая близкая к истине. Большинство «непристойностей» в декоре храмов – это вовсе не какая-то хвала плоти, а, наоборот, ее осуждение, дидактика на службе проповеди. Эти фигуры требовались для того, чтобы напомнить пастве об опасности распутства и прочих грехов, к которым ведет потакание телу… Трудность с этой версией в том, что… во множестве «эксгибиционистских» фигур нет ничего, что бы ясно указывало на их наказание… Если такие сцены – это контрпримеры, изображения грешных органов и недозволенных сексуальных практик, то остается вопрос, почему они были столь многочисленны и натуралистичны? Как фаллос, вырезанный на модильоне, обличал грехи плоти и страшил муками преисподней?..

[belkafoto.livejournal.com]

Наконец, из второй версии вытекает третья – магическая. Она гласит, что изображения фаллосов и вульв требовались для того, чтобы защищать здания от злых духов, дурного глаза и прочих опасностей. Им не воздавали культ, а видели в них амулеты, символы, способные принести удачу и благосостояние… По многим свидетельствам, в Средневековье продолжало жить древнее представление о том, что вид женских половых органов способен прогнать любого врага, видимого и невидимого. В Милане в XII в. над одними из городских врат (Порта Тоза) установили рельеф, где женщина, подняв юбку, подносит к вульве ножницы. Над ее головой вырезано слово «ворота» (porta). Так что, видимо, ее жест должен был отпугнуть всякого агрессора, который в эти ворота / вагину решит без спроса проникнуть.

[belkafoto.livejournal.com]

Однако, если главная роль всех этих фигур и сцен состояла в том, чтобы своей непристойностью и агрессией отгонять злых духов от церквей и замков, то почему мужчины и женщины с выставленными половыми органами изображались не только снаружи, но и внутри? Например, в XIII в. в нефе церкви Св. Радегонды в Пуатье (Франция) на одном из модильонов была вырезана фигура женщины с пышной грудью. Сидя на карачках, она двумя руками раздвигает свою вульву. Недалеко от нее на таком же модильоне уселся мужчина, выставивший напоказ свой фаллос.

[belkafoto.livejournal.com]

В XIV–XV вв. половые органы регулярно изображались на небольших металлических значках, какие археологи сотнями находят в Нидерландах, Северной Франции и Англии. На них мы видим крылатые пенисы с колокольчиками, вульвы на ножках, совокупляющиеся пары или женщин, которые, словно мясо на вертеле, жарят фаллосы (во французских фаблио того времени фаллос часто уподоблялся сосиске). Один из таких значков сделан в форме двустворчатой мидии, на внутренней стенке которой была выгравирована вульва. Эти изображения настолько похожи на римские амулеты и настолько далеки от того, что историки долго считали мыслимым для христианского Средневековья, что их на первых порах часто принимали за античные артефакты…

«Эротические» значки, которые, возможно, продавались вместе с паломническими, а сейчас откапывают бок о бок с ними, часто высмеивают пилигримов. На одном из них вульва предстает в обличье паломника – в широкополой шляпе, с посохом и четками в руках. На другом – три фаллоса несут на носилках, словно статую святого или раку с мощами, вульву в короне. На третьем – вульва-паломница держит в руках посох с навершием в форме фаллоса…

[klausnick.livejournal.com]

Ну у тебя и энненах!
Дурак, это эскофьон!

Ну у тебя и энненах!

[belkafoto.livejournal.com]

Сколько веков уже нах посылают...

[belkafoto.livejournal.com]

Появился фарс на рубеже XII–XIII веков, но к сожалению, самые ранние фарсы до нас не дошли. Как и большая часть народной литературы, они существовали только в устном варианте. Записывать их начали только в XV веке. Вероятно, менялись они мало.

Меня больше всего интересовали фарсы, касающиеся брачно-семейных отношений. Я приведу отрывки из совершенно феерического «Новобрачного, что не сумел угодить молодой супруге».

Что это было? Как я уже сказала – фарс. Маленькая пьеска, типичная для средневековой городской культуры. Я не могла не привести ее здесь, хоть и в сокращении, уж очень яркую семейную картину она дает. Кого мы видим? Две супружеские пары, по-видимому, обеспеченных горожан. Муж и жена средних лет, давно живущие в браке, выдавшие дочь замуж. Другая пара – молодожены. И кто у них главный? В старшей паре – однозначно женщина. Она много говорит, расспрашивает дочь об интимных подробностях, без стеснения обрушивается на зятя, грозит ему судом, а от увещеваний мужа отмахивается. Его угрозу побить ее она пропускает мимо ушей.

Я не буду анализировать это с точки зрения современной морали, она к Средневековью не применима. Просто обращу внимание на факты. Муж имел право бить жену. Но руководит в их семье жена, и мужа она не боится. И о суде она говорит достаточно уверенно, чтобы можно было не сомневаться – она знает свои права, и возможно, ей уже приходилось их отстаивать.

У молодоженов проблема в интимной жизни, и отчего она возникла, не уточняется. На поверхности лежит тот факт, что к рукоприкладству родители жены собирались отнестись философски, мол, дело житейское, надо учиться манипулировать мужем. А вот неудовлетворение ее сексуальных потребностей вызвало у них сильное негодование – а для чего она тогда вообще замуж выходила?

Еще одна любопытная деталь – свобода, с которой обе женщины говорят на интимные темы. Мужчины слегка стесняются, это болезненный для них вопрос мужской сексуальной состоятельности, а мать и дочь обсуждают техническую сторону плотских отношений вовсю, практически не выбирая выражений (в современном переводе текст смягчен).

[belkafoto.livejournal.com]

Какою я от вас ушла,
Такой пришла, без измененья!
Ему не боле я мила,
Чем мерзостные нечистоты.

Мать:
Пусть лихоманка к вам пристанет!
Кой черт вас дернул за язык?
Не вам соваться в это дело.
А я скажу вам напрямик:
Уж коли дочка уцелела,
Так нечем, знать, ему играть.
Отец:
Когда бы ты могла сказать
Ему об этом осторожно,
Обиняками, если можно,
То лучше было бы, жена.
Мать:
Совсем истаяла она.
Увы, не тронута бедняжка!
Клянусь, ему придется тяжко —
Его стащу я завтра в суд.
Уж судьи живо разберут,
Где что и все ли там на месте.

[belkafoto.livejournal.com]

Мать:
Не избежал бы ты битья,
Будь я тебя, наглец, сильнее.
Каков обманщик! Не краснея,
Вступаешь ты в фальшивый брак
И надуваешь нас, да как!
Сколь подло поступил ты с нею!
Она в поре, с ней спать да спать,
Но нет в тебе, я вижу, рвенья…

[belkafoto.livejournal.com]

Какие-то народы практиковали людоедство, какие-то избавлялись от стариков, но самый потрясающий воображение обычай был у некого народа, который боялся девственниц:

«Существует также остров, очень красивый, плодородный, большой и густонаселенный, где существует следующий обычай. В первую брачную ночь новобрачная ложится с другим мужчиной, который лишает ее девственности. За эту работу хорошо платят, и она достаточно почетна. В каждом городе есть особый мужчина, который занимается только этим, – их называют cadeberiz, что означает «безумцы с тщетными надеждами». В этой стране считается, что лишать женщину девственности очень опасно. Если муж обнаружит, что его жена после ночи с предназначенным для этой роли мужчиной осталась девственницей (возможно, из-за того, что тот был пьян или по какой-то иной причине), он обвиняет так называемого cadeberiz в невыполнении порученного ему дела и жестоко преследует его. Причем данное обвинение равносильно обвинению в покушении на убийство. Но после того, как женщины провели первую ночь с cadeberiz и были лишены девственности, они ведут себя крайне осторожно и не осмеливаются разговаривать с другим мужчиной. Я спросил у них о причинах такого обычая, и мне рассказали, что раньше некие мужчины умерли из-за того, что лишали девственности девушек, у которых внутри тела жили змеи. Эти змеи кусали их за пенис, что приводило к мгновенной смерти. Поэтому, опасаясь умереть, они поддерживают обычай, при котором девственности всех женщин лишает определенный мужчина – они предпочитают, чтобы был некто, кто взял бы на себя риск первым «испытать» их жен».

[belkafoto.livejournal.com]

В одной из коммун Флоренции сохранилась статистика средней продолжительности жизни. Вот эти цифры:

1300 – около 40 лет

1375 – около 18 лет

1400 – около 20 лет

1427 – около 28 лет

Ужасно, конечно. И в то же время странно – почему в начале XIV века люди в среднем жили до 40 лет, а в конце того же века – всего 18–20? Ответ на самом деле очень прост. Эта статистика фиксирует все рождения и смерти, включая людей, умерших от эпидемий, войн, а главное – она учитывает тех, кто умер в младенчестве.

Увы, но это факт – детская смертность действительно была высочайшей. И оставалась такой до конца XIX века. Например, П. И. Куркин в своем исследовании детской смертности в Московской губернии за 1883–1897 гг. писал: «Дети, умершие в возрасте ранее 1-го года жизни, составляют 45,4 % общей суммы умерших всех возрастов в губернии. Да что там Средневековье и даже XIX век. В 1913 году, который так любят приводить в пример, как год наивысшего процветания Российской империи, в этой самой империи умирал каждый четвертый младенец.

В других странах ситуация была похожей.

[belkafoto.livejournal.com]

С женским старением вопрос решался несколько проще, чем с мужским. Можно было обойтись и без философии. Поскольку биологические часы тикали в Средние века точно так же, как сейчас, молодую женщину от старой отличали простейшим способом – по тому, способна ли она еще рожать. И эта граница, по мнению большинства средневековых специалистов, проходила в 50 лет. В 50! Да, тридцатилетняя женщина в средневековой Европе нисколько не считалась старородящей, наоборот, она была еще ого-го и могла подарить своему господину и повелителю еще нескольких детей. С некоторыми это и случалось.

Но оговорюсь, что касалась такая классификация в первую очередь дворянок и во вторую горожанок. В деревне все было куда печальнее. Не зря, по словам одного из персонажей Чосера, тридцатилетняя женщина – просто «высохшее зимнее сено». Крестьянки раньше начинали работать, раньше выходили замуж и рожали детей – этого требовала экономическая необходимость. Поэтому старились и умирали они тоже раньше. Тяжелая работа и многочисленные роды превращали их в старух. Но это не показатель «средневековости» – в XIX веке и даже первой половине XX была точно такая же картина. Достаточно советские фильмы посмотреть – какие там матери у деревенских девушек? Старушки в платочках. А ведь они, как мать Татьяны Лариной, сами вышли замуж рано, потом детей нарожали, и, пожалуйста, у восемнадцатилетней дочери сорокалетняя мать – деревенская бабушка. И в противовес – какое-нибудь индустриальное кино, где такая же сорокалетняя начальница НИИ или заводской партработник – элегантная моложавая дама в шляпке.

«Кто является старой женщиной? Та, которая не возражает, если ее так называют».

Моисей Египетский, раввин, врач и ученый, XII век.