Попытка начать
Jul. 8th, 2021 10:43 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaПродолжение воспоминаний
Попробую продолжить начатые воспоминания.
Юлиан Григорьевич Оксман свое слово сдержал. Он позвонил, сказал, что Анна Андреевна в Москве, что он с ней договорился, что завтра он придет за мной, и мы поедем к ней. Я всю ночь не сомкнула глаз...
В назначенное время Юлиан Григорьевич приехал. Я плохо помню, как мы шли до метро, как ехали в метро... Мы тогда жили в коммунальной квартире на Чистых прудах. Доехали мы до метро "Маяковская", вышли на улицу и пошли пешком. Дом, в который мы пришли, находился на Садово-Каретной. В комнате за столом сидели Анна Андреевна и еще две женщины. Юлиан Григорьевич нас познакомил. Хозяйку дома звали Ника Николаевна. Рядом с ней сидела высокая, седая, с прямой спиной женщина - оказалось, что это Лидия Корнеевна Чуковская. Напротив них, на диване - Анна Андреевна Ахматова. Все они обращались ко мне на "Вы" - для меня, школьницы, это было удивительно. Нас с Юлианом Григорьевичем посадили на диван рядом с Ахматовой, налили чай, но я от волнения глотка сделать не могла. Анна Андреевна сказала, что я могу прочитать два любых своих стихотворения. Заранее я не готовилась, что пришло в голову, то и прочитала. Одно из стихотворений было посвящено Александру Грину, в то время я была помешана на Грине, на "Алых парусах". Второе называлось "Золушка" - про девочку, которая моет полы, которую не отпускают гулять, и которая ждет и надеется, что настанет время, когда она обронет башмачок. Когда я эти стихи прочитала, Анна Андреевна спросила: "Вы любите Грина?". Я восторженно ответила: Очень!". "Ничего, это пройдет", - сказала Анна Андреевна и погладила меня по голове. (И ведь прошло!..) - "Можете читать, пока не придет Миша". Что я читала дальше, - совершенно не помню. Потом пришел тот, кого Анна Андреевна назвала Мишей. Это был Михаил Александрович Зенкевич, сподвижник Николая Гумилева по "Цеху поэтов". Я знала о нем от руководительницы нашего литературного кружка Надежды Львовны... Так же, как о Гумилеве, которого в то время не печатали и не упоминали. Они о чем-то разговаривали, о чем-то непонятном для меня. А потом Анна Андреевна читала отрывки из "Реквиема". Естественно, я их слышала впервые... Когда она кончила читать, все стали о чем-то разговаривать. Но я, честно говоря, ничего не понимала в их разговоре... Это было 9-го декабря 1962 года, дату я запомнила... А потом Юлиан Григорьевич отвез меня домой.
У этого эпизода есть продолжение, я обязательно напишу.
https://ellen-solle.livejournal.com/19395.html
..................
Попытка начать воспоминания
Несколько человек советовали мне начать писать воспоминания. Мне, честно говоря, немного боязно: ведь я могу невольно кого-нибудь обидеть, что-то перепутать, что-то не так воспроизвести. Мне известны такие случаи - на примере чужих воспоминаний. Буду потихоньку пробовать. Начну здесь и с цитаты:
"Году эдак в шестидесятом в Союзе писателей была учинена расправа над профессором филологии Юлианом Григорьевичем Оксманом. Гебисты произвели обыск на квартире ученого и изъяли там множество зарубежных изданий, которые считали "антисоветскими". Но времена были относительно "вегетарианские", а потому наверху было решено расправиться с Оксманом руками "собратьев по перу". Был созван, если не ошибаюсь, какой-то пленум, и Юлиана Григорьевича исключили из Союза писателей. Он при этом держался достойнейшим образом и в частности произнес фразу, которую иногда цитировала Ахматова:
- Я не могу жить так, чтобы круг моего чтения определял околоточный надзиратель".
Борис Ардов, "Легендарная Ордынка".
У меня был отчим, который меня не любил. Он вообще не любил детей и подростков. Сочинение стихов и чтение книг мой отчим считал формой безделья... К сожалению, моя мама почти всегда была на его стороне.У отчима была троюродная тетя, мужем этой тети был Юлиан Григорьевич Оксман. Как-то они пришли к нам, и Юлиан Григорьевич заметил, что я какая-то затравленная, что ли, какая-то неуверенная... В общем, мы с ним разговорились, и речь зашла о том, что я сочиняю стихи и хожу в литературный кружок. Юлиан Григорьевич попросил у меня тетрадку с моими стихами и какое-то время ее читал. Кстати, чуть не забыла: я тогда училась в 9-ом классе и понятия не имела, кто такой Оксман. Когда Юлиан Григорьевич дочитал, он сказал, что скоро в Москву приедет Анна Андреевна Ахматова, он позвонит ей и спросит, согласна ли она принять меня и послушать мои стихи. Если она даст согласие - он пойдет со мной к ней.
Попробую продолжить начатые воспоминания.
Юлиан Григорьевич Оксман свое слово сдержал. Он позвонил, сказал, что Анна Андреевна в Москве, что он с ней договорился, что завтра он придет за мной, и мы поедем к ней. Я всю ночь не сомкнула глаз...
В назначенное время Юлиан Григорьевич приехал. Я плохо помню, как мы шли до метро, как ехали в метро... Мы тогда жили в коммунальной квартире на Чистых прудах. Доехали мы до метро "Маяковская", вышли на улицу и пошли пешком. Дом, в который мы пришли, находился на Садово-Каретной. В комнате за столом сидели Анна Андреевна и еще две женщины. Юлиан Григорьевич нас познакомил. Хозяйку дома звали Ника Николаевна. Рядом с ней сидела высокая, седая, с прямой спиной женщина - оказалось, что это Лидия Корнеевна Чуковская. Напротив них, на диване - Анна Андреевна Ахматова. Все они обращались ко мне на "Вы" - для меня, школьницы, это было удивительно. Нас с Юлианом Григорьевичем посадили на диван рядом с Ахматовой, налили чай, но я от волнения глотка сделать не могла. Анна Андреевна сказала, что я могу прочитать два любых своих стихотворения. Заранее я не готовилась, что пришло в голову, то и прочитала. Одно из стихотворений было посвящено Александру Грину, в то время я была помешана на Грине, на "Алых парусах". Второе называлось "Золушка" - про девочку, которая моет полы, которую не отпускают гулять, и которая ждет и надеется, что настанет время, когда она обронет башмачок. Когда я эти стихи прочитала, Анна Андреевна спросила: "Вы любите Грина?". Я восторженно ответила: Очень!". "Ничего, это пройдет", - сказала Анна Андреевна и погладила меня по голове. (И ведь прошло!..) - "Можете читать, пока не придет Миша". Что я читала дальше, - совершенно не помню. Потом пришел тот, кого Анна Андреевна назвала Мишей. Это был Михаил Александрович Зенкевич, сподвижник Николая Гумилева по "Цеху поэтов". Я знала о нем от руководительницы нашего литературного кружка Надежды Львовны... Так же, как о Гумилеве, которого в то время не печатали и не упоминали. Они о чем-то разговаривали, о чем-то непонятном для меня. А потом Анна Андреевна читала отрывки из "Реквиема". Естественно, я их слышала впервые... Когда она кончила читать, все стали о чем-то разговаривать. Но я, честно говоря, ничего не понимала в их разговоре... Это было 9-го декабря 1962 года, дату я запомнила... А потом Юлиан Григорьевич отвез меня домой.
У этого эпизода есть продолжение, я обязательно напишу.
https://ellen-solle.livejournal.com/19395.html
..................
Попытка начать воспоминания
Несколько человек советовали мне начать писать воспоминания. Мне, честно говоря, немного боязно: ведь я могу невольно кого-нибудь обидеть, что-то перепутать, что-то не так воспроизвести. Мне известны такие случаи - на примере чужих воспоминаний. Буду потихоньку пробовать. Начну здесь и с цитаты:
"Году эдак в шестидесятом в Союзе писателей была учинена расправа над профессором филологии Юлианом Григорьевичем Оксманом. Гебисты произвели обыск на квартире ученого и изъяли там множество зарубежных изданий, которые считали "антисоветскими". Но времена были относительно "вегетарианские", а потому наверху было решено расправиться с Оксманом руками "собратьев по перу". Был созван, если не ошибаюсь, какой-то пленум, и Юлиана Григорьевича исключили из Союза писателей. Он при этом держался достойнейшим образом и в частности произнес фразу, которую иногда цитировала Ахматова:
- Я не могу жить так, чтобы круг моего чтения определял околоточный надзиратель".
Борис Ардов, "Легендарная Ордынка".
У меня был отчим, который меня не любил. Он вообще не любил детей и подростков. Сочинение стихов и чтение книг мой отчим считал формой безделья... К сожалению, моя мама почти всегда была на его стороне.У отчима была троюродная тетя, мужем этой тети был Юлиан Григорьевич Оксман. Как-то они пришли к нам, и Юлиан Григорьевич заметил, что я какая-то затравленная, что ли, какая-то неуверенная... В общем, мы с ним разговорились, и речь зашла о том, что я сочиняю стихи и хожу в литературный кружок. Юлиан Григорьевич попросил у меня тетрадку с моими стихами и какое-то время ее читал. Кстати, чуть не забыла: я тогда училась в 9-ом классе и понятия не имела, кто такой Оксман. Когда Юлиан Григорьевич дочитал, он сказал, что скоро в Москву приедет Анна Андреевна Ахматова, он позвонит ей и спросит, согласна ли она принять меня и послушать мои стихи. Если она даст согласие - он пойдет со мной к ней.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2021-07-08 08:44 pm (UTC)Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категории: Литература (https://www.livejournal.com/category/literatura?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
Date: 2021-07-08 08:46 pm (UTC)Прошло много лет. Я успела кончить школу, институт, сменить профессию - с математика на литератора. Во второй половине семидесятых по чьему-то совету отправилась в издательство "Художественная литература" на Ново-Басманную улицу, в "Редакцию стран социалистической Европы" (кажется, она называлась именно так), прихватив с собой какие-то свои переводы стихотворений с сербско-хорватского, которые я мучительно делала, вооружившись словарями, разговорниками и т.д. - языка я не знала. Постучала, открыла дверь, и первым человеком, которого я увидела, была Ника Николаевна. Она сидела за своим письменным столом прямо напротив двери. Мы с ней сразу узнали друг друга, несмотря на прошедшие годы. У меня за это время изменилась фамилия, а фамилию Ники Николаевны я вообще не знала. Ника Николаевна Глен - она работала редактором болгарской литературы, точнее, переводов с болгарского. Мы разговорились, разговаривали долго, не могли остановиться, я даже забыла, для чего пришла в издательство. Оказалось, что с 1958-го по 1963-ий Ника Николаевна была литературным секретарем Анны Андреевны Ахматовой. Когда мы наговорились, я сказала Нике Николаевне, что принесла сербские переводы, и она показала мне, к кому обратиться...
Югославские переводы курировала Ольга Дмитриевна Кутасова. Она прочитала принесенные мной переводы и сказала, что даст мне перевести стихотворения для "Антологии поэзии Югославии",и, если качество этих переводов будет нормальным, то они будут опубликованы в "Антологии". Она дала мне эти стихотворения и на сербско-хорватском, и в подстрочных переводах, что для меня было очень важно.
Я сутками сидела за письменным столом, переводила, исправляла, рвала переводы на мелкие кусочки, переводила снова. При этом я должна была уложиться в срок. Всё сложилось хорошо. Я сделала переводы, и, дрожа от волнения, принесла их Ольге Дмитриевне. Она внимательно прочитала их, что-то подправила, сказала, что берет их, дала мне еще переводы для той же "Антологии", и что самое для меня поразительное, - подписала со мной договор от имени издательства. Это был первый в моей жизни договор!.. У меня потекли слезы. Ника Николаевна подошла ко мне, обняла, успокоила... Она пошла со мной в бухгатерию, где по этому договору мне выплатили аванс...
После этого я много лет переводила разные стихи для "Художественной литературы". Разумеется, с подстрочниками... Сейчас этого издательства, увы, не существует...
https://ellen-solle.livejournal.com/19828.html