1920
1 февраля. <... > Сейчас я только что вернулась с заседания студенческой ассоциации социальных наук в память 1905 г. Дедушка Тэва и Пионтковский читали чудные доклады.
Меня очень заинтересовал Гапон как личность. Был ли он действительно провокатором? Мне кажется, что тут что-то не так, здесь скрыта какая-то тяжелая душевная драма, может быть, немножко похожая на мою.
1 февраля. <... > Сейчас я только что вернулась с заседания студенческой ассоциации социальных наук в память 1905 г. Дедушка Тэва и Пионтковский читали чудные доклады.
Меня очень заинтересовал Гапон как личность. Был ли он действительно провокатором? Мне кажется, что тут что-то не так, здесь скрыта какая-то тяжелая душевная драма, может быть, немножко похожая на мою.
no subject
Date: 2021-06-14 01:40 pm (UTC)no subject
Date: 2021-06-14 01:44 pm (UTC)no subject
Date: 2021-06-14 01:46 pm (UTC)Позже Гапон рассказал начальнику петербургского охранного отделения А.В. Герасимову о том, что у Рутенберга был план застрелить царя во время выхода того к народу[14].
Зимой 1905 года Рутенберг уехал за границу, где по решению ЦК эсеров он был назначен руководителем Военной организации партии (БО). Летом 1905-го принимал участие в неудачной попытке доставить оружие в Россию на пароходе «Джон Крафтон». До конца 1905 года Гапон и Рутенберг скрываются за границей, где встречаются с такими видными социалистами, как Плеханов, Ленин, Кропоткин, Жорес, Клемансо. За границей Рутенберг стал ближайшим другом Гапона, и, благодаря близости к этому популярному лидеру рабочих, превратился в заметную фигуру в партии эсэров. Затем Рутенберг, а вслед за ним и Гапон, возвращаются в Россию.
В начале 1906 года Гапон признался Рутенбергу в своих связях с полицией и попытался его завербовать, утверждая, что, будучи двойными агентами, они смогут оказать большую помощь рабочему делу. Рутенберг сообщил о провокации руководителям партии — Евгению Азефу (который сам впоследствии оказался провокатором и двойным агентом) и его заместителю Борису Савинкову. Азеф потребовал казнить Гапона.
26 марта Рутенберг пригласил Гапона на снятую заранее дачу в посёлке Озерки под Петербургом, где тот был повешен на крюке вешалки боевиками партии. Рутенберг писал в своих воспоминаниях (Париж, 1909), что Гапон был приговорён к смерти товарищеским судом рабочих, которые подслушивали его разговор с Гапоном, спрятавшись в соседней комнате на даче. После того, как Гапон несколько раз повторил предложение охранки о сотрудничестве, Рутенберг неожиданно позвал слышавших всё товарищей[Комм. 1], а сам вышел на террасу. Когда он вернулся, Гапон был мёртв.
Руководство партии эсеров, однако, отказалось взять ответственность за преступление, заявляя, что Рутенберг действовал по собственной инициативе, исходя из личных мотивов.
Рутенберг, 1900-е годы.
В своем завещании Рутенберг писал про убийство Гапона так: «Раз в жизни свихнулся. Перешёл границу, нам, маленьким людям, дозволенную. И никак потом оправиться не мог»[15].