Она продавала не дочерей

[arbeka]

Она продавала не дочерей, а свой труд.

((Какие жестокие времена. Вдова! В провинции! Жила на зарплату от журналистики...))
...........
"Евгения Карловна Розентретер и ее будущий муж, статский советник Владимир Александрович Щепетильников (дед Ирины Кнорринг), познакомились в Феодосийской гимназии, где оба преподавали. Там же в Феодосии состоялось их венчание. Непростая судьба уготована была Евгении Карловне. В возрасте 35-ти лет умирает от туберкулеза ее муж; вдова остается с пятью дочерьми:[2] Надеждой, Ниной, Марией, Еленой и Верой.

Потеряв кормильца, семья переехала на родину в Нижний Новгород, откуда происходил купеческий род Щепетильниковых. Ситуация, описанная в драме А. Н. Островского «Бесприданница», была иным образом разрешена Е. К. Розентретер. В одной из работ, анализирующих природу имен собственных в пьесах Островского, подчеркивается: имя матери Ларисы — Харита Игнатьевна — означает «незнающая», «не ведающая», попросту — «игнорирующая» трагедию своих дочерей.

В отличие от Хариты Игнатьевны, Евгения Карловна не хотела быть причастной к их гибели. Она продавала не дочерей, а свой труд. Чтобы прокормить семью, Е. К. Розентретер занялась журналистикой.

Согласно семейному преданию, она ставила перед собой коробку конфет и, поглощая их, ожесточенно писала тексты. В эти годы (1890-е) она знакомится с Максимом Горьким, публиковавшим свои обозрения и фельетоны в «Волжском вестнике», «Самарской газете», «Нижегородском листке».

https://www.litmir.me/br/?b=189254

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Тут оживился её телефон, она бегло взглянула на экран, видимо, пришло сообщение от возлюбленного, и разрыдалась. И она явно хотела, чтобы я её утешила, и сама давала подсказку:

- Ведь в очереди говорили, что всё зависит от смены, и ведь говорили, что сейчас смена хорошая!

Говорили, и, правда, смена, вроде хорошая — моя сумка уже прошла таможенный досмотр — без особых хлопот. Кстати, в отличии от меня, ей проход через границу был открыт.. Но пропустят ли меня и эту московскую невесту?

Ветераны пограничных переходов говорят, что всё зависит от того удастся ли убедить пограничника. Иногда и в безнадёжных казалось бы ситуациях, шли навстречу, делали исключение и пропускали.

Мы стояли с ней рядом и дрожали, как-то в унисон. Со стороны это могло выглядеть забавно, а в комедийном фильме даже смешно.

Появился человек в форме. Сначала он подошёл ко мне, вежливо поздоровался, обращаясь по имени и отчеству. Я невольно смотрела на бумаги, которые он держал в руке. И размышляла — они касаются меня или же он с ними куда-то шёл и по пути завернул?

Он говорил тоже самое, что и человек в окошке - не смогла я доказать, что тот к кому еду, это мой отец.

- Говорите, что фамилия у вас совпадает и отчество? - размышлял он, - но ведь вы могли выйти замуж, и уже в замужестве взять нынешнюю фамилию. Почему и требуется и свидетельство о рождении, и свидетельство о браке.

А я даже приблизительно не знала, где у меня свидетельство о рождении! Оно мне не было нужно, я о нём просто забыла…

- А знаете что, - предложил мой собеседник. - Позвоните сейчас отцу! Может, свидетельство у него дома, пусть он попросит кого-то из соседей сфотографировать его и пошлёт вам, а заодно и его документы, в частности, все страницы паспорта.

Я посмотрела на часы.

- Сейчас почти три часа ночи, - ответила ему. - Я не могу звонить в такое время отцу.

Я представила, как он разволнуется. И куда он кинется среди ночи, да с больной ногой? Все ведь спят. Это же такой переполох. Но, видимо, звонок — это тоже проверка — есть мне кому звонить или нет.

- И ночью люди звонят, - ответил человек в форме, - ничего страшного в этом нет.

- Я не буду звонить! - подтвердила своё решение.

- Ну, что же, Светлана Николаевна, не получилось у вас нас убедить, что едете именно к отцу. Очень сожалею, но пропустить вас не могу…

Он протянул мне бумагу, которая меня так занимала с самого начала.

- Что это? - спросила я.

- Уведомление, что вам отказано в пересечении границы Российской Федерации, - ответил человек в форме. - Вам надо расписаться вот здесь и здесь…

Я шла по тому же коридору, обрамленному сеткой и колючей проволокой и хотела одного - поскорее покинуть это место. Но вдруг услышала, что меня окликают. И это был недавний мой собеседник! Сердце у меня забилось. Буквально побежала обратно.

- Вы сумку оставили, Светлана Николаевна, - также вежливо сказал человек, вручивший мне уведомление об отказе в пересечении границы.

Я не спала вторую ночь и, видимо, была в состоянии такого стресса, что совсем забыла про сумку, прошедшую таможенный досмотр. Взяла за ручку и быстро покатила по дорожке, ведущей к выходу. Вспомнив про московскую невесту, оглянулась. Она стояла тихая и бледная. К ней шёл тот же человек в форме, в его руке был ещё один лист бумаги — точно такой, какой он вручил мне только что…

Значит, у них по поводу нас обоих всё было решено заранее...».

Судя по тому, что до этого Лойченко писала о селе, где живет ее отец, и о городе Сумы, российско-украинскую границу она потом пересекла, но как именно, видимо, напишет позже.