Чем не сюжет

[arbeka]

Чем не сюжет для небольшого рассказа?

((Что подразумевается под "скромным и почтительным" ухаживанием?
"Господин с черешнями" - варианты толкований.
"нечаянно ошпарил маме руку кипятком" Чай из самовара?))

...........
"После она была в Одессе, где за ней очень скромно и почтительно ухаживал Чехов. Его называли «господин с черешнями», он вечно носил с собой черешни. Раз он нечаянно ошпарил маме руку кипятком и, хотя был доктором, не сообразил сказать ей, чтоб она не купалась, и она разбередила руку соленой водой.
..............
"4 июля 1889 года писатель впервые приезжает в Одессу.

Одесские эпизоды сыграли свою роль в жизни Чехова. На протяжении 12 лет он 4 раза посетил наш город (июль 1889, декабрь 1890, сентябрь 1894, февраль 1901).
...............
https://odessitua.com/articles/9491-podopleka-vizita-antona-chehova-v-odessu-v-1901-godu.html (Чехов и Оля Васильева)

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

В жизни брата увлечение, а может быть, и больше — любовь к одной женщине оставила особенно глубокий след. Это была Ольга Ваксель — Лютик. Большое чувство к Лютику нашло отражение и в творчестве Мандельштама-поэта. Ей он посвятил три стихотворения и своего рода реквием, написанный в Воронеже, когда он узнал о трагической гибели Лютика, умершей в 1932 году.

Ольга Александровна родилась 5/18 марта 1903 г. в гор. Поневеже (ныне Паневежис Литовской ССР). Её отец, Александр Александрович Ваксель, был сыном директора «Сиротского дома» (Николаевского женского воспитательного института, в помещении которого находится ныне Педагогический институт им. Герцена), мать — пианистка и композитор Юлия Фёдоровна Львова (1873–1950). Александр Александрович служил в Кавалергардском полку, а после выхода в отставку стал предводителем местного дворянства, проводил время на охоте и в кутежах. В конце 1905 г. родители Ольги разошлись, и мать увезла девочку в Петербург. Ольга, или Лютик, как её называли родные, рано проявила художественные и музыкальные способности, начала учиться рисованию, игре на рояле и на скрипке, рано научилась читать и читала очень много. Она отличалась замкнутостью и мечтательностью. Учение в привилегированных частных школах, а затем в Институте св. Екатерины (ныне в этом помещении находится филиал Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, рядом со знаменитым Фонтанным домом Анны Ахматовой), поездки с матерью и её друзьями весной 1916-го и летом 1917 года в Коктебель, где все жили на даче поэта и художника Максимилиана Волошина — в окружении поэтов, художников, артистов; общение с друзьями матери — музыкантами, певцами, драматическими артистами, чтецами-декламаторами, художниками, писателями, поэтами из круга символистов, посещавших «башню» Вячеслава Иванова и, наконец, ранняя влюблённость — всё это содействовало развитию поэтического воображения и обострённого восприятия мира: свои первые стихи она написала в 10-летнем возрасте.

После революции закончилось томительное пребывание в Институте св. Екатерины. Радость обретённой свободы омрачали голод и холод, но молодости всё нипочём. О. В. получила свидетельство об окончании советской восьмилетней школы, совмещая учебу с работой в книжном магазине, а осенью 1920 года записалась на ораторское отделение вечерних курсов Института Живого слова, где начала заниматься в кружке молодых поэтов, руководимом Н. С. Гумилёвым. К сожалению, эти занятия прекратились в июне 1921 г. — после замужества. Муж О. В., предмет её давней детской влюблённости — преподаватель математики и механики в Институте путей сообщения — Арсений Фёдорович Смольевский, и Гумилёв терпеть не могли друг друга.

О. В. надеялась, что с появлением ребёнка жизнь обретёт для неё какой-то смысл. Однако вскоре после рождения сына она тяжело заболела и была на краю гибели. Врачи определили у неё острый менингит, последствиями которого остались периоды подавленного настроения в осеннее время. Семейный разлад всё обострялся; О. В. ушла от мужа к матери и добилась развода. Арсений Фёдорович бомбардировал их покаянными письмами, на время наступила видимость перемирия, но возврат к прежним отношениям был невозможен. В записках О. В. Осип Мандельштам впервые упоминается среди проживавших одновременно с ней в доме Макса Волошина в Коктебеле, затем среди навещавших её по приёмным дням в Екатерининском институте.